Моя подруга Джен

Катя. — И сколько же у вас еще сюрпризов для меня приготовлено, Катенька? В лучах утреннего яркого солнца фингал Жданова сверкал всеми оттенками фиолетового. — Болит? — сочувственно спросила я, — какова официальная версия произошедшего? — Не морочьте мне голову, — вспылил Андрей. Было еще рано, и судя по тому, что в компании царила тишина, Кира со вчера не видела своего благоверного. Значит, он ночевал у себя дома, и мне предстоит стать свидетелем их встречи. Надо купить себе наушники, вот что. И не слышать того, что происходит в кабинете моего мудрого руководства. — Андрей Павлович, — сказала я, — я поискала в интернете и нашла для вас отличные курсы повышения квалификации. — Что? — изумился он. — Вот, посмотрите, — и я сунула ему под нос распечатку, — экспресс-обучение для молодых руководителей «Управление персоналом для чайников». — Так, — сказал Жданов, — прошу вас, продолжите свою мысль. Я вижу, вы заранее подготовились к тому, чтобы еще больше испортить мне настроение с утра. — На этих курсах, — послушно добавила я, — вам точно расскажут о том, что хороший руководитель не должен следить за своими сотрудниками после окончания трудового дня. Впрочем, если это окажется слишком сложным, можете начать с азов. Например, со стихотворения Владимира Владимировича «Что такое хорошо, что такое плохое». — Спасибо большое за совет, — язвительно ответил Жданов, — но сдается мне, что воспитательную функцию с удовольствием возьмет на себя моя невеста, Кира Воропаева. Вы же, Екатерина Валерьевна, как рядовой сотрудник компании «ЗимаЛетто», не вправе оценивать компетентность вашего руководства. — И это справедливое замечание, Андрей Павлович, — согласилась я, — посему позвольте мне пройти в мой рабочий кабинет, где я смогу поразмыслить над вашими словами. — Стоять, — велел Жданов, — пока я не окончил эти экспресс-курсы и не стал квалифицированным руководителем, скажите мне, любовь моя, для чего появился это ваш бывший бойфренд, с которым вы встречались в университете? И следует ли мне расценить его появление как потенциальную угрозу вашей работоспособности? — Сплетнями побираетесь? — вздохнула я, — не переживайте вы так. Несмотря на то, что это исключительно и однозначно вас не касается, я все-таки отмечу, что между мной и Денисом ничего нет и не будет… В этот момент дверь в кабинет картинно распахнулась, и внутрь вплыла Вика с букетом цветов. — Я же запретил тебе, — завопил Андрей, — появляться в моем кабинете без разрешения! — А я не к тебе, — гордо сказала Виктория, — я к Пушкаревой. На, — она всучила мне цветы, — бедноват букетик-то… — Спасибо, — ответила я с неожиданным высокомерием, — принеси мне кофе, пожалуйста. И я ушла к себе в каморку. Конечно, цветы были от Дениса, но я вдруг поняла, что совершенно перестала трястись от мыслей о нем. Чего мне бояться, если у меня есть целый Жданов, который пылает так ярко, что может разогнать целое кладбище неупокоенных? Андрей немедля появился у меня в кладовке. — Цветы, конечно, от этого… — сказал он мрачно. — Конечно, — легко согласилась я, — бедноват букетик-то, но я и этому рада. По крайней мере, это живые цветы, в то время как представители лёгкой… лёгооонькой промышленности не экономят только на бумаге. — Ах так, — сказал Жданов и вышел вон. Надо ли говорить о том, что к обеду моя каморка превратилась в филиал цветочной лавки? А я задумалась о том, откуда Денис знает, где именно я работаю. Андрей. — На, полюбуйся! — и Кира швырнула мне на стол журнал «Модные люди». На развороте были запечатлены я и Катя на каком-то деловом ужине в клубе. — До чего мы дожили! Теперь тебя в журналах печатают с этим чучелом… Мне уже пол-Москвы позвонило. Люди спрашивают, неужели моя ревность зашла так далеко, что я окружила тебя уро… В этот момент я отнял руку от глаза, и Кира замолчала. — Что с лицом? — спросила она, не дождавшись от меня объяснений. — Упал, — ответил я. — Да, ты упал, — ответила она трагично, — ты пал так низко, что это уже выходит за всякие рамки. Что с тобой происходит, Андрей? — Зимняя депрессия. Климат у нас такой. Дверь распахнулась, и совершенно взбешенная Клочкова вошла в кабинет с букетом. — Хорошо хоть на это у тебя ума хватило, — вздохнула Кира, протягивая к букету руки. — А это Пушкаревой, — сказала Вика злобно, — одиннадцатый по счету. — Вот как… — изумилась Кира, — интересно, от кого такие щедроты? — От меня, — объявил я, с наслаждением наблюдая за тем, как вытягиваются лица обеих дам. — Этого еще не хватало, — выдохнула Кира, — с какой такой стати? — А… я вчера побил Катиного бывшего, — в приступе отчаянной честности или честного отчаяния ответил я. Кира встала, вырвала из рук Вики цветы и рывком распахнула дверь Катиной кладовки. Я вскочил на ноги, борясь с желанием опередить Киру и встать между ними. — Кажется, это вам, — ледяным тоном произнесла Кира. — Вполне вероятно, — услышал я тихий Катин голос. — Кира! — рявкнул я, теряя остатки здравого смысла, — давай поговорим с тобой. Катя тут совершенно не при чем. — А что это ты так всполошился? — резко воскликнула Кира. — Не съем же я твою драгоценную Пушкареву! — Ну вот что, родная, — я отобрал у неё букет, положил его Кате на стол, мельком увидев её растерянные глаза, взял Киру за руку и вывел из кладовки, аккуратно прикрыв за нами дверь, — перестань устраивать балаган, я тебя очень прошу. — Это у тебя, Жданов, тут цирк с обезьянками, — выпалила Кира и выскочила вон. За ней убралась Клочкова. В кабинете настала благословенная тишина. — Катя! — завопил я. Она вышла из кладовки. — Быстро иди сюда, — сказал я и обнял её. Она неподкупно замотала головой и одновременно обняла меня за талию, прижимаясь плотнее. — Горе мое, — вздохнул я, — поехали пообедаем, что ли?