Моя подруга Джен

Андрей. В торговом центре Катя гордо прошла мимо продуктового супермаркета, мимо кофейни с выпечкой, мимо лотка с пончиками, мимо… Мимо всего, что могло спасти меня от голодной смерти. Я был взрослым и успешным человеком. Я руководил компанией. Я вполне мог остановиться и с независимым видом купить себе пирожок с капустой. И съесть его прямо на месте. Но почему-то я шел вслед за Катей и думал о том, что теперь, после того, как она убрала все шторы, я смогу целыми днями пялиться на неё прямо из-за своего рабочего стола. Это я здорово придумал — снести эту стену. Когда мы поднимались на эскалаторе, Катя небрежно, не оглядываясь, сбросила с плеч свое пальто, и я едва успел поймать его, зазевавшись на проплывающее под нами марево продуктов. В Кате порой просыпалось что-то королевское. Откуда только бралось такое в моей невзрачной секретарше, которая совсем недавно ловила каждое мое слово и плакала от случайных теплых слов. Эта девочка умела удивлять — и вот я уже не повелитель-самодур, а послушный паж. На третьем этаже Катерина свернула в отдел «Одежда для дома». При мысли о кружевной сорочке или шелковом пеньюаре голод уступил место волнению. Но моя неутомимая, постояв минуту в задумчивости, ткнула пальцем в махровую пижаму с вышитым на животе зайцем, у которого печально свисали меховые уши. — Ни за что, — сказал я. Катя подергала за уши. — У меня в квартире очень жарко топят, — сказал я. — Мне три таких пижамы, пожалуйста, — сказала Катя. — Разноцветных. И эту пару, — и она указала на ужасающие огромные безвкусные тапочки, выполненные в форме то ли медведя, то ли собаки. Глядя на них, я ощутил себя Милко — мне захотелось топать ногами, закатывать глаза и верещать про «безобразие». Расплатившись, я покорно взял пакеты с такими дикими покупками и шагнул было следом за Катей, но она меня развернула: — Погуляй пока, — велела она, и я прочитал за её спиной «нижнее белье». — Кать, — возмутился я, — я же эксперт в области моды! Вдруг тебе понадобится мой профессиональный совет, консультация… — Мне, — сказала Катя легко, — понадобится только ваша банковская карта, Андрей Палыч. Всё остальное приберегите для Нестеровой или Волочковой, или кого вы еще там не убедили в своих достоинствах… профессиональных, конечно. — Катюш, дело в том, что я теперь узкоспециализированный профессионал. Ну то есть очень узко и очень специализированный. — Правда? — спросила Катя и шагнула ко мне. Пока я доверчиво пытался её обнять, не уронив при этом ни пальто, ни пакеты, Катя прильнула ко мне сама. Улыбнулась и, привстав на цыпочки, поцеловала меня в подбородок. — Пароль, — шепнула она в самое ухо. — Что? — глупо спросил я. — Пароль от твоей карты, — повторила она и провела руками по моей груди. Что-то блеснуло в её пальцах, и я понял, что Катя вытащила пластик из моего нагрудного кармана. Я наконец-то высвободил руку и уже почти дотянулся ею до Кати, но добыча ускользнула от меня и отступила назад. Жаль, что ей нужна была только одна карта. Было бы хорошо, если бы в каждом моем кармане лежало что-нибудь полезное для Кати. Я вздохнул и назвал пароль. — Катюш, — позвал я, когда она уже отвернулась. — Да, Андрей Палыч? — поигрывая картой в руках, спросила она. — Кать, давай только без зайцев и медведей. Что-нибудь классическое — алый атлас, черное кружево, белоснежный шелк. Катя усмехнулась. — Вы меня опять с кем-то спутали, — сказала она грустно. Пока Катя покупала себе белье, я отдал мастеру свои ключи, попросив сделать мне дубликат, и выпил два стаканчика невкусного кофе из автомата, который прожег в моем пустом желудке огромную дыру. Наконец, Катя появилась и протянула мне новые пакеты. Я попытался заглянуть внутрь, но увидел только коробки. — Сюда, — сказал я, кивая на бутик авторской одежды. — Отдам тебя в руки конкурентов. Надо сказать, весьма талантливые руки, хоть я и признаю это со всей скорбью… — Вы ошиблись, — сказала Катя, — нам — сюда. И она решительно зашагала к более дешевому отделу. Почему-то, забрав карту, она перешла со мной на «вы», словно подчеркивая, что между нами границы и рвы с крокодилами. И вообще ничего такого — это я виноват в том, что она осталась без крыши над головой. — Нам нужна одежда для офиса, — заявил я с порога, — длинные юбки, пиджаки, блузки с высоким горлом — все в этом духе. Молодая продавщица, украшенная пирсингом и татуировками, покачала головой. — Не шарит чувак? Катя. Я была настолько взвинчена всем происходящим, настолько сердита, настолько смущена, что стремилась к худшему. Делать покупки со Ждановым было настоящей мукой: он следил за каждым моим шагом, мысленно примерял на меня разную одежду и думал всё это время только об одном, это я точно знала. Потому что взгляды Андрея оставляли ожоги на моей коже. Я превращусь в нелепого попугая, как это однажды со мной уже случилось. В объект насмешек, клоуна, пугало — такое, что Андрею невыносимо будет оставаться рядом со мной. Он будет страдать и мечтать исчезнуть, спрятаться, не иметь ничего общего с этим позором. — Я бы хотела, — сказала я и взмолилась про себя — лишь бы не заплакать от горячей жалости к себе, затопившей мне горло. — Поэкспериментировать. — Катя, ну что ты придумала! — возмутился Жданов. Я ощутила злорадство: конечно же, он тоже знал, к каким катастрофам приводят любые попытки хоть как-то изменить мою внешность. Андрей. Эксперименты были чреваты тем, что весь мир узнает мою огромную тайну: о Катиных ногах и Катиной груди, и талии, и роскошной линии бедер. До этого об этом знал только я, и это было нормально. Потому что Валерий Сергеевич прав в одном: глаз да глаз за Катериной нужен. Не успеешь оглянуться — а какой-нибудь хлыщ тоже разглядит всё то, что видел в ней я. — Поэкспериментировать? — переспросила татурированная продавщица и почесала свои дреды. — Ну давайте попробуем. Офисный стиль? И она развела бурную деятельность. Я свалил пакеты и пальто на диван, уселся на него и ожидающе покачал ногой. Я знал, как это происходит: сейчас Катя начнет крутиться передо мной, предлагая выбрать тот или иной наряд, а я буду согласно кивать или небрежно возражать, и она послушно выберет то, что понравится мне. Во всех фильмах именно так и случалось. Но Катя заперлась в примерочной и держала совет с татуированным чудовищем, не желая ни крутиться передо мной, ни знать моего мнения. Разозлившись от такого равнодушия, я шагнул к примерочной и отдернул занавеску. И увидел сначала Катины колени, потом — бедра. Тот, кто придумал юбку-карандаш, должен был гореть сейчас в аду. Кажется, я только что проклял Кристиана Диора. В этом наряде у Кати всё было хорошо, а у меня плохо, потому что мой невзрачный цветок, который я так старался беречь от чужих глаз, распустился, и теперь его яркие лепестки могли привлечь пчел. Эксперимент этих двух девиц был очень странным: они всего лишь одели Катерину в классический офисный стиль, ничего выдающегося, но Катя выглядела так бесстыдно сексуально в этом строгом костюме, что у меня пересохло в горле. Если бы она стояла передо мной голой — эффект был бы меньше. Я уже был готов сказать «нет», уже — «ни за что», но поднял взгляд еще выше и увидел Катины глаза. Она смотрела на себя в зеркало изумленно, неверяще, а робкая, пугливая радость готова была вот-вот сигануть прочь при любом неосторожном слове. — Отлично, — сказал я хрипло, и мне показалось, что весь торговый центр услышал в моем голосе то, как сильно я хочу Катю. — Просто отлично. Тебе очень идет. Катя. Андрей отнес покупки в машину, а я блуждала с тележкой по закоулкам супермаркета. Что купить девчонкам на ужин? Что им сказать? Как вообще можно выжить, принимая женсовет в гостях у Жданова? Появился Андрей — он нес огромный ананас. — Катя, — сказал он, — я все-таки взываю о милосердии. — Нет, — сказала я. — В число твоих добродетелей входит любовь к ближнему своему, я точно знаю, — настаивал Жданов. — Андрей Палыч, перестаньте увиливать, — сказала я, бросая в тележку пачку муки. — Вы вполне справитесь с ужином. Всего-то и надо, что настрогать парочку салатов, подать горячее и испечь пирог. А торт купим готовый, не переживайте. — Пирог? — насторожился Андрей. — Какой еще пирог? — Начинка на ваше усмотрение, — сделала скидку я. — Не бережешь ты подруг, — укорил меня Жданов. Пока я выбирала между лососем и форелью, Андрей нашел какую-то дегустацию, и теперь пугал промо-менеджера, сметая сыр и колбасу с её подноса. — Кать, — позвал он, — иди сюда. Ты ведь тоже еще не ела! — Почему же? — соврала я. — Коля накормил меня блинами. Со сметаной. Не признаваться же в том, что я просто весь свой визит проревела. Мы купили несколько стейков и овощи, потом глаза Жданова жадно вспыхнули — он увидел готовое тесто. — Это шулерство, — возмутилась я. — Я неделю не буду ругать Тропинкину за опоздания, — пообещал Жданов горячо. — Две недели. Мы ударили по рукам.