Моя подруга Джен

Андрей. — Короче, Жданов, — сказала Катя в ту минуту, когда я пытался бриться, а она чистила зубы. Мы проспали и опаздывали. Запутались в одном одеяле и едва не разбили носы. Заснули на рассвете, не в силах перестать целовать друг друга. И даже во сне крепко обнимались. В развалах Катиного халата были видны заманчивые глубины. — Ммм? — Короче, Жданов, — повторила Катька решительнее прежнего, — тебе пора учиться справляться с трудностями самостоятельно. — Прости, — не понял я, не в силах переключиться на утренний лад. — В следующий раз, — наставительно сказала Катя, — не надо звать меня на помощь, когда кольцо красавиц сожмется вокруг тебя чересчур плотно. Вырывайся из окружения самостоятельно. Уходи огородами. Отстреливайся. Ну или можешь сдаться в плен. — Черт! Я все-таки порезался бритвой, и теперь по моему подбородку стекала тонкая алая струйка. — Не говори под руку, — пробормотал я, промывая порез водой. Катька непримиримо воткнула зубную щетку в стаканчик и принялась заплетать свои косички. — Кать, — спросил я, разглядывая в слегка запотевшее зеркало её сосредоточенное лицо, — что ты в конце концов от меня хочешь? Она посмотрела на меня, прищурившись. Взгляд был оценивающим. — Мне бы полочку прибить в кабинете, — прикинула она, наконец, мои возможности. — Полочку? В кабинете? — я потянул за пояс халата, и мир вокруг расцвел новыми красками. — Поставлю на неё цветок. Кактус, — отозвалась Катя, пытаясь запахнуться, — он научит меня стоицизму и неприхотливости. Мы могли бы так славно опоздать на работу. Но вместо этого я запахнул на Кате халат, аккуратно завязал пояс и поправил одну заплетенную косичку. — Как скажете, Екатерина Валерьевна. Катя. После обеда пришел Милко. Меланхолично прошел мимо стола Жданова, просочился в мою каморку и мстительно закрыл перед начальником дверь. — Рыба моя, — начал он задушевно, потом бросил на меня утомленный взор и поправился: — селедка. Что же вы мне показ-то рушите? — Каким образом? — с искренним интересом спросила я. — Моим птичкам нужнО вдОхновение! — закатил глаза маэстро. — Им нужно порхать! Очаровывать! Обоёвывать! — Что делать? — Не перебивай меня, — рассердился Милко. — Им нужна муза! — Музы у меня в бюджете не запланированы, — ответила я, наслаждаясь беседой. Страх перед Милко, терзавший меня первые месяцы работы здесь, прошел, неприязнь к нашему гению — тоже. После того, как я провела целую ночь в объятиях Андрея, что мне был какой-то заносчивый модельер, который пытался качать права. Но послушать было любопытно. — Андрей, — пояснил Милко раздраженно, — птичкам нужен Андрей! Он всегда перед показом вдохновлял моих красавиц на ратный подвиг! Осыпал комплиментами, нежными взорами. Одну обнимет, вторую похвалит, третью приглядывает! А теперь что? — Что? — шепотом спросила я, понизив голос от драматичности момента. — Уныние и печаль царят в моих владениях! Девочкам хочется флирта, хочется радости, хочется любви. Не знаю, что они находят в этом мужлане… А впрочем… Есть в нем какая-то сермяжная правда! — В Жданове? — усомнилась я и все-таки решила спросить: — Милко Вуканович, а от меня-то вы что хотите? Чтобы я отпустила Андрея Павловича погулять? — Странные слухи ходят по этой конторе, — отстраненно глядя в потолок отозвался наш гений, — что-то про красавца, что-то про чудовище… — Да что вы говорите! — усмехнулась я. Милко слегка поморщился от яда в моем голосе, но решил не продолжать. Жданов. Катя принесла мне на подпись документы и шлепнула меня по шаловливым лапам, когда я пытался погладить её по попке. Я не одобрял такой строгости на рабочем месте и уже было пригорюнился, но тут моя ненаглядная заявила: — Андрей Палыч, а вы не слишком много времени проводите в этом кабинете? — Прости? — Сходили бы вы… проветрились, — туманно сказала Катя. Так я и знал, что визит Милко до добра её не доведет, но куда ветер подул, понять пока не получалось. — Любимая, ты может сказать чего хочешь? Она прокашлялась. Мне показалось, что Катерина изо всех сил борется со смехом. — Андрей, Милко жалуется, что ты недостаточно обоевываешь его рыбок. Они там чахнут без твоего пристального внимания и порхают по подиуму без должного вдохновения. Не мог бы ты… — Не мог бы я?.. — Сходить с ними пофлиртовать немного! — С моделями. Пофлиртовать. Я. Дожили. Катя виновато вздохнула. — Понимаешь, — сказала она, — это же для дела нужно. Я откинулся в кресле, разглядывая её. Косички. Длинная юбка. Очки. Ничего не выдавало постигшего её сумасшествия. Обычная, будничная Катя Пушкарева. — Ну вот что, Екатерина Валерьевна, — решительно сказал я, — если вы на полном серьезе вознамерились бросить меня в пучины разврата, то у меня есть одно условие. — Нет, Андрей Павлович, — чопорно ответила она, — то черное кружево я не надену. — Вы пойдете со мной! — В пучину разврата? — она даже сделала шаг назад и своей папкой с документами от меня отгородилась. — В неё, Катя! — Ну, хорошо. Если другого выхода нет… Тогда я возьму с собой калькулятор! Катя. Моему появлению Милко откровенно не обрадовался, но, кажется, он слишком сильно нуждался в волшебных чарах Жданова, чтобы возмущаться. Однако чаровник был явно не в форме. Он то и дело оглядывался на меня, каменел, когда к нему подходили обрадованные красавицы, а уж если они еще и прикасались к нему, то Андрея и вовсе нервный чес охватывал. Я села в углу, уткнувшись в свои сметы, и старалась слиться со стоящим рядом манекеном. Но Андрей так часто поворачивал ко мне голову, что вслед за ним на меня начинали глазеть и остальные. Я делала ему страшные глаза и знаками показывала: давай, обоевывай рыбок! В ответ Андрей то бросался с объятиями к Ольге Вячеславовне, то прилипал к Милко, чем нервировал его еще пуще. — Ой, какая у нас тут деточка прячется! — вдруг сказал кто-то над самым моим ухом. Я подняла голову и увидела яркого и высокого человека, чья гендерная принадлежность при беглом осмотре не идентифицировалась. — Здрасти, — ответила я. — Здрасти-здрасти, — человек за плечи поднял меня на ноги и покрутил перед собой, — ну какая хорошенькая! Котик! — Кто котик? — не понял Милко. — Тут у нас прелестный котеночек спрятался, — безмятежно пропел человек, — а вот мы этого котенка сейчас пострижем, и станет он у нас кисой! — Как пострижем? — не поняла я. — Ножницами! Иди сюда, моя лапочка! Человек взял меня за руку и повел в гримерку. Андрей пошел вслед за нами, у него было веселое и заинтересованное лицо. — Я — Одуванчик, — провозгласил человек, усаживая меня в кресло, — для друзей — просто Чик! — Очень приятно, Екатерина Пушкарева, — кивнула я. Мне хотелось рассказать ему, что я не какая не киса и не котик, но Одуванчик был так ласков и нежен, что не было сил ему возражать. — А вы никогда не пробовали… — спросил он, ловко распутывая мои косички, — изменить имидж? — Пробовала! — быстро ответил Жданов. — Но Катенька от таких экспериментов становится просто убийственной красавицей. Поэтому она решила не рисковать понапрасну человеческими жизнями и не сражать всех наповал. — Гуманно, — одобрил Одуванчик, — но доброта — не самая лучшая женская добродетель. — О, — ответил ему Андрей, — из Катиных добродетелей можно сложить китайскую стену! Пока они трепались таким образом, Одуванчик распустил мои волосы, пригладил их, зачем-то подул мне на макушку, покачал головой и взялся за ножницы. — А папе нравилась моя прическа, — грустно сказала я. — Папеньки они такие… — кивнул Одуванчик, — им чем хуже, тем лучше! Мой батюшка, не поверите, запрещает носить мне женские платья! — Ну надо же, — пропел Андрей. — Да-да, — закивал Одуванчик, быстро щелкая ножницами. — Катенька, а ваш папенька не поливает водой ваших ухажеров? — Да у меня их и нету, — привычно ответила я, настолько привыкнув за многие годы к своему одиночеству, что научилась отвечать на подобные вопросы автоматически. — Да что вы говорите! — вскричал Андрей так страстно, что Одуванчик крупно вздрогнул и едва не обронил ножницы. — Неужели ни одного влюбленного в вас мужчины? — Ну может быть один найдется, — согласилась я. — Может быть найдется, — эхом повторил Андрей. — Если хорошо поискать, то наверняка. Вероятно, он красив и успешен? — Самодовольный нахал. — Богат и умен? — Едва не прокутил наследство на всяких там секретарш. — Но, возможно, он нежно вас любит? — Что же, я допускаю такую вероятность. — Вероятность? — Крохотную. — Да вы встречаетесь! — встрял Одуванчик, до этого молча нас слушавший. — Андрюша, у тебя прекрасный вкус. — Благодарю тебя, Чик-чирик, — серьезно ответил Жданов и даже слегка поклонился, будто ожидая оваций. Одуванчик захихикал и щелкнул ножницами еще пару раз. Пушистое облако шаловливых завитков окутало мою голову. Из зеркала на меня смотрела интересная особа. — О как, — сказал Андрей. — Теперь мне точно пора обзавестись водным пистолетом. — Бери пневматику, мой друг, — довольно отозвался Одуванчик.