Taste Of Ink

— Знаешь, — сказал Хосок, когда он схватился за дверную ручку. — Я обдумываю это уже довольно долго, и знаешь, что я думаю? — Чонгук не спросил его, а просто посмотрел на его руку, ожидая, когда старший откроет дверь и выйдет первым. Однако его друг, похоже, не хотел это делать, или, по крайней мере, пока не хотел. — Я думаю, это ловушка. Хосок сказал это так, словно подобная идея приходила в его голову не в первый раз. Он понимал, что Чонгук готов поспорить и выпустить всю свою злость на остров Чеджу, потому как тот уже думал об этом, по крайней мере, тысячу раз. Младший размышлял над этим достаточно долго, до такой степени, что уже был почти уверен, что попрощался с остатками рассудка, который у него только остался спустя три года. Было странно полностью осознавать тот факт, что что-то щелкнуло в его голове и, наконец, перестало удерживать вес всего, что давило на него. И все же это было приятное чувство, потому юноша впервые за долгое время понял, что думает с ясностью в голове. Нет, в глубине его сознания все еще оставалась маленькая, но злая черная туча, жалящая его снова и снова, когда он начинал думать о Тэхене. Но теперь не было никаких дрожащих рук и болей в животе, и он прекрасно знал причину: младший наконец-то увидит его после стольких лет ожидания. Это было одновременно и страшно, и приятно. Ловушка. Ну, он бы не отказался, чтобы Тэхен сделал что-то подобное, но юноша чувствовал, что это не в его стиле. Ловушка была бы сюрпризом, который ему бы очень понравился, но это было бы слишком трусливо. Тэхен не хотел устраивать кому-то ловушки, потому как это показало бы всю его слабость. Он предпочел бы рискнуть собственной глупой жизнью, чтобы выглядеть таким же сумасшедшим, как все думали. Кроме того, младший знал этого человека, он не был мифом, и Чонгук знал, «сумасшедший» — синоним Тэхена. Дело в том, что это его естественное поведение, которое не нужно доказывать. Поэтому после целого вечера и большей части ночи, потраченных на размышления, Чонгук решил, что Тэхен не устроит им ловушку. Он будет вооружен до зубов, но не попадет в ловушку. Она будет позже, когда Ким решит перейти на второй этап, который будет заключаться в чем-то смертоносном, а не в простом разговоре в кафе. — Хосок, если бы я не думал, что это может быть ловушкой, то зачем бы я дал тебе этот чертов пистолет? — спросил Чонгук, нарушая молчание, которое царило в салоне машины. Глок, который он ему дал, был забран из тайника в церкви, любовно смазан руками Тэхена и предназначен для того, чтобы выпустить еще больше пуль, чем он мог себе представить. Одно неверное движение, и Тэхен может оказаться на мушке. Ирония судьбы, учитывая все обстоятельства. — Хороший пистолет, вот и все, — ответил Хосок. — Но если он подстроил взрыв гребанного кафе, то это не поможет, не так ли? — Не думаю, что он зайдет настолько далеко, — сказал младший, подумав. — Окажись это так, он тоже умрет, понимаешь? — Я бы так не сказал. Ким мог бы взорвать себя только для того, чтобы трахнуть тебя. Чонгук откинулся на спину сиденья и с тяжелым вздохом закрыл глаза. В очередной раз Хосок начал говорить о том, о чем младший уже думал: о шансе, что встреча станет самоубийством, в которое Тэхен с легкостью может затянуть и их. Опять же, вероятность того, что Ким сделает что-то подобное, была высокой, но без риска никуда. Если они не войдут в кафе через несколько минут, Тэхен уйдет и продолжит уничтожать все на своем пути. Собственно, поэтому Чонгук предпочел, чтобы его втянули в неприятности, но не встречу с человеком, который собирается перестрелять все начальные школы на острове, потому что юноша его разозлил. Все это теперь происходило лишь потому, что юноша решил пошпионить, и он чувствовал, что должен сожалеть об этом, но не делал этого. По сути, это было то же самое, что засунуть руку в медвежью ловушку. В тот день, когда они пошли в церковь, Чонгук знал, что подобное может произойти, но все равно решился на это. Когда играешь с огнем, стоит ожидать ожог. Чонгук уже достаточно раз обжегся, играя с Тэхеном. В глубине души он знал, что церковь была не более, чем небольшой проблемкой для Кима, но не старый притон Сам Ён Пха. Это ударило его в сердце, если бы у него даже было оно. Юноша просто знал, что вырвать Чимина из той фотографии было плохой идеей, но он все равно сделал это: дешевое возмездие за то, что Тэхен сделал с лицом Юнги на другой фотографии. — Это будет хорошей смертью, — тихо произнес Хосок, смотря в окно. — Забрать с собой своего злейшего врага. Знаешь, это своего рода смерть, о которой раньше сложили бы легенду. Я действительно думаю, что Ким мог бы создать свою ебанную легенду из всей этой ситуации, и я уверен, что ты тоже об этом думаешь. Чонгук в действительности не думал об этом, но слова Хосока оказались очень хорошим замечанием, с которым он не мог не согласиться. Самоубийство в какой-то степени было приемлемым, и, пожалуй, это был самый хитрый способ победить соперника. Но были ли они действительно соперниками? Действительно ли Тэхен был его злейшим врагом или это было нечто более глубокое? Антагонизм был бы хорошим решением описать другого человека, но с этим соперничеством пришло несколько интимное понимание друг друга, с которым ничто не могло сравниться. — Мы должны что-то сделать, — сказал он после минутного молчания. — Слушай, если ты не хочешь идти, я могу пойти один, — предложил Чонгук, пододвигаясь к краю сиденья. — Это не то, в чем ты должен участвовать и… — Нихуя, я не позволю тебе идти туда одному, — возразил Хосок, подняв руку, чтобы удержать его. — Ким заставил всех вмешаться, когда он напал на Сам Ён Пха три года назад. Здесь речь идет не только о тебе и нем. Здесь речь идет обо всех, чьи жизни он в результате разрушил. Так что нет, я не позволю тебе пойти туда одному, потому что это чертовски жалко, а я не такой, — его друг опустил руку с рваным вздохом. — Я просто думаю, что… Что нам нужно сначала все обдумать. — Придумать план? — Хосок кивнул, а Чонгук покачал головой с легкой улыбкой. — Ох, ты должен узнать это прямо сейчас, но ты не можешь придумать план, когда Тэ вовлечен во все это. У него есть замечательный талант разъебывать их, несмотря ни на что, — это замечание заставило его друга усмехнуться. Младший сдвинулся, чтобы встать с сиденья, положив руку на ручку. — Ты со мной? —…Блять, естественно, что я с тобой, — сказал Хосок, кивая, когда они вместе открыли двери. Чонгук первым вышел на тротуар и осмотрел небольшое кафе, увидев внутри несколько человек, сидевших у окна. Они не выглядели невероятно занятыми, вот только юноша не увидел Тэхена. Это означало одно из двух: он был внутри, но вдали от окна, избегая любой возможной пули, которая пролетела бы через стекло и убила бы его, или он был не внутри, а где-то снаружи. За всю свою жизнь младший никогда не чувствовал себя таким голым, что он даже потянулся к верхней пуговице рубашки. Сегодня Чон надел галстук, впервые за три года, пусть он его раздражал и парень не хотел носить его, но выбора не было. Просто казалось правильным, что он это сделал. У него было ощущение, что при виде этого Тэхен начнет потеть от переживаний или чего-то еще, но это ему еще предстоит выяснить. На самом деле, сейчас не имело значения, что под рубашкой был бронежилет, потому что юноша прекрасно знал, что другой парень не будет целиться ему в торс. О нет, Чонгук был совершенно уверен, что Тэхен может всадить пулю ему в черепушку с другой стороны улицы из простого пистолета, так что расстояние между ними в кафе, равное столу, не будет ничего значить. Младший чувствовал, как его сердце колотится, поэтому ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов, когда Хосок вылез из машины и с силой захлопнул дверь. Этот звук был похож на выстрел, который они надеются не услышать через несколько минут. — Я все еще думаю, что нам нужно было собрать людей в квартале через дорогу, на всякий случай, — пробормотал его друг, обернувшись, чтобы посмотреть на высокие многоквартирные дома позади них. Они казались возвышающимися памятниками из стали и стекла, на которых очень легко мог спрятаться снайпер, потому как блики солнца мешали смотреть на здания более нескольких секунд. — Он инициировал встречу или переговоры, а не перестрелку, — отметил Чонгук, опустив руку с галстука и засунув ее в карман брюк. — Да? Ну, если нас подстрелят ублюдки из Гым Сон Пха, потому что ты думал, что он сдержит свое слово, то мы соснем, не так ли? — сплюнув в сточную канаву, Хосок с тревогой принялся поправлять манжеты пиджака. В этот момент мелькнул маленький намек на кобуру под мышкой. — Насколько ты доверяешь ему, раз думаешь, что он не убьет нас? — Достаточно, чтобы согласиться встретиться с ним, — сказал он, осматривая здание. Кафе Вонга было не самым привлекательным. Оно было сделано из простого кирпича, который был окрашен в светло-пастельный желтый цвет, а на крыше расположилась белая веранда, затеняющая несколько круглых столиков и стульев. Никто не сидел на улице даже в жаркую погоду, поэтому юноша мог спокойно изучать здания, не привлекая лишнего внимание. Название кафе было написано красной краской на окне, а на окне белой деревянной двери красовалась красная вывеска с золотыми буквами «открыто». Это было похоже на маленькое и невзрачное кафе, в который он раньше доставлял наркотики. Чонгук даже задался вопросом, выбрал ли это место Тэхен именно поэтому или это лишь совпадение. Вид из окна открыл ему несколько лиц молодых женщин и мужчину с девочкой, которая, по-видимому, была его дочкой. Сколько еще людей будет внутри? Если здесь окажется много людей, следовательно будет больше целей и возможных жертв? — Почему ты ему доверяешь? — спросил Хосок, пересекая тротуар. Чонгук замер, подняв ногу, а затем повернулся, чтобы посмотреть на него. Его друг в очередной раз выбрал отличный момент для вопросов, и казалось, что Хосок копил свою мудрость всю жизнь. Это раздражало, потому что Чонгук не был уверен и решителен в разворачивающихся событиях еще со вчерашнего дня. Его не нужно было постоянно заставлять собраться и вернуться в машину, как последнему трусу. Почему он ему доверяет? Чонгук понимал, что не сможет это объяснить, но все же он был уверен, что доверяет Киму. Юноша знал, что иногда некоторые вещи невозможно объяснить. Возможно, это тоже была одна из таких ситуаций? Чон знал, что Хосок, вероятно, думал, что тот позволяет своему сердцу управлять им, отодвигая в сторону мозги и рассудок. Чонгук думал так же. Однако, если бы он пал жертвой собственного сердца, был бы шанс, что и Тэхен страдал бы из-за этого? Может ли он действительно доверять ему, после всего, что произошло по его вине? Бесчисленные смерти, войны банд и убийство его лучшего друга? Разве все это не означало, что юноша должен держаться от него как можно дальше, а не встречаться с ним лицом к лицу? Чонгук думал об этом, смотря на кафе. Жребий был брошен, и теперь юноша стоял перед Рубиконом. Пришло время идти на войну. Отступать уже было поздно. — Я нужен ему, — тихо сказал Чонгук, пересекая тротуар. — Я говорю тебе, как и говорил Намджуну, что не думаю, что Чимин все еще рядом с ним. Так что, прямо сейчас я нужен ему живым и здоровым, — Хосок на мгновение задумался, после чего вздохнул и пошел следом за ним. Юноша толкнул дверь и придержал ее, поспешно оглядывая интерьер кафе. Внутри была светлая деревянная мебель, пол и стены были белыми, а людей — около дюжины, не считая молодого кассира и официантку, которая убирала со стола разлитый чай и рассыпанный сахар. Довольно скучная, но приятная атмосфера, подумал бы Чонгук, если бы не было темного облака хаоса, сидящего в углу кафе и излучающегося достаточно гнева, чтобы заполнить им все помещение. Чонгук окинул взглядом зал, словно Тэхен, сидящий за угловым столиком, нисколько не повлиял на него и не заставил его сердце подпрыгнуть до самого горла. Однако юноша медленно перевел взгляд обратно на него. Он чувствовал, как Хосок застывает на месте, и знал, что ему придется сделать первый шаг, подойти к нему. Чонгук закусил нижнюю губу и собрался со всеми силами, чтобы просто начать двигаться. Наконец, за три ничтожные секунды тишины ему удалось сделать первый шаг. Следующие уже оказались легче, и вот он уже сидел на противоположной стороне стола. — Ох, божечки… — сказал Тэхен мягким голосом, склонив голову и приветливо глянув на него. Его голова лежала на ладони, а другая находилась перед ним, так, что оба могли видеть, что пистолета нет. Чонгук тоже положил руки на стол, чтобы Ким не заподозрил его в чем-то. Мгновение спустя Хосок сел, и их спонтанная встреча началась. — Честно говоря, я не ожидал этого. — Почему я в это не верю, Тэ? — возразил Чонгук. Разве вид Тэхена не перехватывал дыхание прямо сейчас, сидя перед ним, а не находясь на выцветшем снимке с камеры видеонаблюдения на экране ноутбука? За эти несколько лет он не изменился, за исключением шрама и холодных глаз. У него все еще были эти грязные прядки волос, да и одежда не изменилась: та же потрепанная кожаная куртка и свободная футболка, которая открывала вид на его ключицы и начало татуировки распятия, что находилось на левой стороне груди. Быстрый взгляд на его грудь показал, что она стала немного шире, чем младший запомнил ее, и сильнее, как и его. — Я когда-нибудь лгал тебе? — спросил Тэхен, медленно приподнимая одну бровь. Чонгук внимательно наблюдал за ним, а затем посмотрел ему в глаза. Были ли они действительно такими холодными и мертвыми, или он просто воображал, что это так, ибо так юноша чувствовал себя комфортнее? — …Несколько раз, — пробормотал Чонгук. Юноша думал о той ночи, когда Ким убил Юнги, о том, как он сказал ему, что не любит его, как он наступал на его ребра снова и снова. — Давай поговорим начистоту, окей? Я знаю, что у тебя есть пистолет, нацеленный на меня, и ты знаешь, что у меня есть один такой же, нацеленный на тебя. Так как насчет того, чтобы мы перестали прятать их под столом и положили из куда-нибудь, где мы оба сможем видеть их? И только Тэхен закончил говорить, как нагнулся и достал пистолет так быстро, что Чонгук мог только моргать при его виде. Он почувствовал, как его волосы колыхнулись от той скорости, с которой двигался Ким. Легкий ветерок от движения руки остановился прямо перед его носом. Хосок был быстрым, но недостаточно. Если бы Тэхен решил нажать на курок, он бы расплющил его мозги по несчастной паре, сидящей позади них. Естественно, несколько пар глаз были направлены в их стороны, а затем раздался крик. Чонгук слышал, как громко отодвинулись все стулья, когда люди начали подниматься на ноги. — Пожалуйста, сядьте на свои места, — сказал Тэхен, не глядя на других людей. — Если вы этого не сделаете, мне придется начать стрелять в вас всех. И да, если кто-нибудь подумает о том, чтобы позвонить гребанным копам, ну… — он вздохнул и оглядел помещение так быстро, что его зрачки едва двинулись. — Это будет чертовски глупо, так что, пожалуйста, сядьте на свои места, — Чонгук снова услышал скрежет стульев. Не послышалось никакого звона колокольчика, как тогда, если бы кто-то попытался выйти через парадную дверь. Ему хотелось осмотреться, но он не мог оторвать глаз от пистолета. Юноша просто не мог этого сделать; не тогда, когда оружие было направлено прямо на него. Ствол был всего в сантиметре от кончика его носа, и парень мог видеть, что он выглядел как большой туннель, подведенный к его глазам. Вот только не поезд из него выскочит, а, скорее, пуля. — Мы видим твой пистолет без каких-либо проблем, Ким, — сказал дрожащим голосом Хосок, подняв на него свой глок. Старший держал пистолет в одной руке, а другой придерживал магазин, чтобы прицелиться точно ему в голову. Тэхену не нужно было делать так же, потому как его руки не дрожали, поэтому он с легкостью держал свой пистолет одной рукой. — Как насчет того, чтобы положить этот ебанный пистолет? — Используете мой собственный пистолет против меня, — тихо сказал Тэхен. — Ауч, это больно, Кукки. — Отлично, я надеюсь, что боль острая, — успел произнести Чонгук. Он подумал, что это, вероятно, чудо, раз он вообще может говорить, учитывая, что малейшее движение может заставить другого парня нажать на курок и выстрелить ему прямо в лицо. Однако это сработало в его пользу, потому как юноша увидел ухмылку Тэхена. Когда младший решил оторвать взгляд от дула пистолета, он заметил кое-что, впервые за долгое время: настоящая улыбка, не поддельная в стиле Джокера, которую тот показывал в течение в нескольких лет. Через мгновение Ким опустил пистолет и, вытащив магазин, бросил все на стол. Хосок не сдвинулся с места, держа свой глок направленным прямо на него. — Вот, все у всех на виду. Я бы хотел, чтобы твой… Друг сделал то же самое, — Тэхен взглянул на Хосок так, словно не испытывал к нему никакого интереса, будто он и не держал глок, который был направлен прямо между его глаз. Чонгук сдвинулся немного в сторону, чтобы дотянуться и положить руку на ствол, смягчив Хосока. Он надавил на оружие, указывая на стол. Его друг неохотно вытащил магазин и положил его вместе с глоком на стол. Казалось, Хосоку не нравился такой поворот событий, но другого выбора не было. По крайней мере, самый худший был уже сделан. При виде двух пистолетов, лежащих разряженными на столе, большинство посетителей расслабилось. Чонгук услышал вздохи облегчения и тихий плачь, по крайней мере, одного человека. — Ты действительно изменился, — заметил Тэхен, вернувшись на свое место и вновь уложив голову на ладонь. — Не думал, что ты даже не вздрогнешь, — Чонгук был уверен, что в какой-то момент по его штанине что-то потекло, но он не показал ни одной эмоции на своем лице. — Должен ли я гордиться этим фактом или расстроиться? Хм, я не уверен. — Гордиться? — спросил он в замешательстве. — С чего бы тебе гордиться мной? — Потому что я превратил тебя в маленького монстра, который теперь сидит передо мной. — Ты думаешь, что это из-за тебя? — усмехнулся Чонгук, но это вышло не особо правдоподобно. Он знал, что и Ким это тоже знал. — Может быть. Возможно, я просто пришел в себя немного поздновато, пока, наконец, не понял, что был создан для этого? — Не-а, я так не думаю, — сказал Тэхен, медленно крутя пустой пистолет указательным пальцем. — Я думаю, ты хороший притворщик, и это единственный вариант, кем ты когда-либо будешь. Ты притворяешься кем-то достаточно грубым, прежде чем узнаешь, что ты — обычный человек, — он издал тихий звук, который мог бы сойти за смех. — Я тоже хороший притворщик… — Ты хорошо притворяешься вменяемым, — сказал Хосок, сев за стол и оглянувшись по сторонам, чтобы посмотреть на других людей, которые застряли вместе с ними. — Серьезно, ты мог бы сойти за нормального, если бы постарался чуточку лучше. — Ох, я не был нормальным уже достаточно долгое время, — сказал Тэхен серьезным тоном. — Я даже не притворяюсь. Здравомыслие в последнее время переоценивают, если вам, конечно, интересно мое мнение. Как «сумасшедший» человек, я чувствую, что передо мной сидит точно такой же пиздец как я, — на этот раз он посмотрел на Хосока несколько секунд, прежде чем снова обратил внимание на младшего. Чонгук смотрел ему в глаза и старался изо всех сил не моргать. — Как твой рассудок в эти дни, Кукки? Еще не рехнулся в конец? — Да я пиздецки спятил с тех пор, как встретил тебя, Тэ. Разве это не забавно? — и, наверное, это действительно было так, потому что Тэхен рассмеялся. Чонгуку хотелось, чтобы он ничего не чувствовал в этот момент. — Что именно мы здесь делаем, Тэ? Потому есть много дел, которые мне нужно сделать, но… — Нахуй дела, — сказал Тэхен, резко прекратив смеяться. Улыбка сползла с его лица так быстро, что это вызывало тревогу. — Нахуй J.M.J Пха, нахуй Гым Сон Пха, нахуй их всех, потому они не имеют ничего общего с нашим разговором. Это касается только меня и тебя. — В смысле? — Я думал, что пришло время, наконец, перестать играть в игры, как дети, и поговорить друг с другом, — сказал парень, продолжая крутить пистолет, словно играя в какую-то странную версию бутылочки. Чонгук изучал его лицо и затем спросил, о чем нахуй им нужно поговорить. — Есть много вещей, о которых я думаю. Прошло три года с тех пор, как мы не виделись. — Тэ, я думал, что это было пиздецки очевидно, почему мы не видели друг друга, — сказал он тихим голосом. — Ты убил моего лучшего друга. Ты и твои друзья-наемники убили бесчисленное количество людей Сам Ён Пха. Ты начал гребаную войну банд, которая почти уничтожила страну. — Хм-м, — Ким даже не посмотрел на него, продолжая играть с пистолетом. — И все потому, что случилось тогда с Чимином, — произнес Чонгук. — Разве ты не думаешь, что, может быть, ты зашел слишком далеко? Потому что я думаю, что… Тэхен быстро наклонился через стол, упираясь животом в него, из-за чего чашка с кофе пролилась на стол. Чонгук почувствовал, как что-то схватило его за горло, а затем понял, что это пальцы Кима. Тот тряс его, словно тряпичную куклу. — Не смей, блять, упоминать его имя при мне, — зашипел Тэхен, продолжая трясти его так сильно, что Чонгук не мог даже дышать, а в уголках его глаз показались маленькие слезинки. Прошло так много времени с тех пор, как его физически избивал Ким: так тряс его, тянул за волосы, выбивал все дерьмо, и он действительно не знал, как к этому относиться сейчас. — Никогда не произноси его имя, — Чонгук схватил его за руку и почувствовал знакомое ощущение поцарапанных костяшек пальцев, но затем отпустил. Его задница ударилась о стул с резким стуком, из-за чего младший довольно сильно прикусил язык, но теперь он хотя бы мог снова дышать. Хосок застыл на месте рядом с ним, находясь в шоке от внезапного нападения со стороны Кима. — О, боже, я задел чувствительную тему… — пробормотал Чонгук, чувствуя на языке вкус крови. Он ощущал непреодолимое желание прокашляться, но сдержался, протягивая руку к своему нежному горлу. — Сделаешь это еще раз, и я изобью тебя, — пригрозил Хосок, и его быстрый взгляд показал, что тот говорил со всей серьезностью. Его друг не выглядел испуганным, скорее, просто рассерженным, и Чонгук не мог сказать, говорил ли старший серьезно или просто сказал это для того, чтобы припугнуть Тэхена. — Ага, а его мертвый друг войдет в эту дверь и отсосет мне, — пожал плечами Ким. Чонгук почувствовал, как его захлестнула волна раздражения, но сейчас ему нужно было держать свой гнев под контролем. Юноша не мог позволить Тэхену узнать, как сильно он его задел, как сильно разрушил его жизнь, потому что это доставило бы ему огромное удовольствие. Нет, ему приходилось притворяться, что все это действо было нудным, пусть это и было слишком трудно. — Но я в этом сомневаюсь… — Поговори со мной, Тэ, — сказал Чонгук, поправив свой галстук. Он увидел, как тот опустил глаза, изучая галстук, а затем снова уставился на свой пистолет. — Скажи мне, почему я нахуй не могу простой уйти отсюда прямо сейчас? — Потому что я знаю важные вещи, — ответил Тэхен. — Типа того, что взрывчатка прикреплена к столу, за которым мы сидим сейчас, — в этот момент в кафе появилась большая паника, но никто, казалось, не мог двигаться из-за ужаса. — И мои пальцы сжимают чеку гранаты. Если все хотят остаться в живых, ты будешь сидеть здесь и слушать меня, а когда мы закончим, ты и они сможете уйти. Никакого взрыва не будет, ничего. Согласен? — …Да, — согласился Чонгук. — Да. Мы прекрасно сможем поболтать, Тэ. — Посмотри вниз, если не веришь мне, — юноша действительно не хотел этого делать, но другого выбора не было. Чонгук сместился, чтобы посмотреть под столом, и увидел, что у ног Кима лежал рюкзак. Проследив за длинной леской вверх, которая вела к коленям Тэхена, где сейчас лежала его вторая рука, юноша был уверен, что он блефует и бомба не настоящая. Однако лучше было подыграть, чтобы вдруг не оказаться мертвым. — Давай поговорим, Тэ. — Он ушел, — сказал Тэхен через минуту. Сейчас его выражение лица было довольно тусклым, не было и намека на улыбку: садистскую или счастливую. — Его нет, и ты никогда не доберешься до него. Ты зря тратишь время. — Куда ушел? — спросил с любопытством Чонгук, понимая, что они вернулись обратно к Чимину. — Уехал за границу? Ты похитил его и спрятал где-то, где, как ты думаешь, мы его не найдем? Просто мы найдем его, Тэ. — Нет, вы не сделаете этого, — сказал парень тем же ровным тоном. — Если ты хочешь убить меня, Кукки, то вперед. — Думаешь, я хочу убить тебя? — спросил Чонгук, изучая невозмутимое выражение лица Тэхена. — Тэ, ты действительно и понятия не имеешь, не так ли? Убить тебя? Большую часть ночей я не могу уснуть, потому что слишком занят мыслями о том, чтобы помучить тебя, — что-то промелькнуло на лице парня, и после его мертвая маска снова появилась. — Я хочу рвать тебя на части снова и снова, а потом зашивать, повторяя этот круг заново. Я хочу, чтобы ты знал, что такое настоящая боль. — Значит, я смогу почувствовать то же, что и ты? — Я хочу, чтобы ты молился о смерти, — продолжил Чонгук, игнорируя его слова. — После всего, что ты сделал с… С… — он замолчал, делая глубокий вдох. — Смерть — это милосердие, и я не уверен, что хочу дать тебе подобную вещь, Тэ. — Я дам ему это, — пробормотал Хосок. — Думаешь, я не знаю, что такое настоящая боль? — тихо спросил Тэхен. — Думаешь, я не знаю, каково это, когда у тебя ничего нет? Посмотри на свою жизнь, Кукки. Скажи мне, что у тебя нет чего-нибудь. — У меня нет Юнги рядом. — Он так много значил для тебя? — Я бы все отдал за него, — сказал Чонгук, не моргая и не отводя взгляд. — Что ты знаешь о боли, Тэ? Ты всю свою жизнь только и делал, что причинял ее другим, а теперь говоришь мне, что тебе больно? — глаза Тэхена устремились на стол, и он высунул кончик языка, чтобы облизать губы. — Ну и что теперь, блять? — Когда-то это было маленькой частью меня, — сказал Тэхен, прикасаясь к своим губам. — Когда-то это было чем-то хорошим, понимаешь? Раньше я думал, что однажды все это просто закончиться, и мы сможем вернуться в старые добрые времена, когда я был звездой, а ты драконом… — Ты дни давно прошли, Тэ. Мы не можем вернуть их. — Я хочу, чтобы ты знал, что это были лучшие ебанные дни в моей дерьмовой жизни, — Тэхен не кричал на него, но слегка повысил голос. Чонгук на мгновение задумался, прежде чем молча согласиться с ним. — У меня был он, у меня был ты. Мне больше ничего не нужно было, но потом все просто… — парень подвинулся и положил руки на стол, все еще крепко сжимая гранату в левой руке. — Я взорвался. Я знал, что однажды взорвусь и сказал об этом ему, тебе, но вы оба подумали, что это гребанная шутка. — Нет, я всегда знал, что ты говоришь мне правду, — сказал Чонгук, когда он посмотрел на него. Под маской, которую Тэхен носил уже три года, было что-то, похожее на эмоции. После всего Ким наконец-то показывает что-то человеческое. — Я взорвался, и все, о чем ты теперь можешь думать, это то, как я испортил твой маленький мир, но ты когда-нибудь останавливался и думал о том, как я испортил свой собственный? — Если бы ты взорвался и разрушил свой собственный мир, мне было бы не все равно, — возразил Чонгук. — Но ты не сделал этого. Ты испортил мою жизнь, и это несправедливо. Ты не можешь все испортить и думать, что я буду заботиться о тебе и о твоей ебанной боли! — Чонгук знал, что кричит на него, но ничего не мог с собой поделать. Три года он ждал, чтобы наконец-то высказать ему то, что он чувствует, а теперь появился шанс, который младший не упустит. — Ты все разрушил, Тэ! Мне было семнадцать, блять, лет, и ты разрушил всю мою гребанную жизнь! — Я не хотел… — Пошел нахуй! — огрызнулся он. Это напоминало убийство Хона снова и снова. Утверждения, что он не хотел сделать ничего плохого, и дерьмовая попытка извиниться. Прошло три года, а Тэхен так и не изменился. — Тогда у меня было все, чего я хотел, а ты украл это! Ты убил Юнги, избил меня до полусмерти, проебал все, а теперь говоришь, что не хотел этого делать?! — Я просто хотел, чтобы ты был счастлив, — произнес тихим голосом Тэхен, что было уж очень непохоже на его обычный голос. — Сам Ён Пха мешал нам быть счастливыми, поэтому я просто… Я думал, что помогаю. — Ты хотел знать, люблю ли я тебя до сих пор? — спросил Чонгук, не удерживая яда в голосе. — Нет, я не люблю тебя, — солгал он. — Я пиздецки ненавижу тебя. — Ты хороший притворщик. — Мы закончили? — спросил младший, оглядывая кафе с выражением отвращения и огорчения на лице. — Теперь я могу уйти? — Мы еще не закончили, но ты можешь идти, — ответил Тэхен, вытаскивая чеку гранаты и кладя ее на стол с тяжелым вздохом. Как младший и думал, это была подделка. Хосок спросил Кима, что он имел в виду, на что тот поднял лишь взгляд, чтобы посмотреть на Чонгука. — Я увижусь с тобой снова сегодня вечером, Кукки. Он смотрел, как машина выезжает с подъездной дорожки, из окна спальни, примостившись на подоконнике, как юноша всегда делал в их с Юнги квартире. В лучах послеполуденного солнца хром казался оранжевым, словно миниатюрное солнце, и младший слегка прищурился, когда тот ударил ему в глаза. Чонгук знал, что минут через десять Хосок позвонит ему, скажет, что это глупо, и он не сядет в самолет, а вернется. Ему не хотелось брать трубку и слушать это все, но выбора не было. Если он это не сделает, его друг все равно вернется. И если Хосок вернется, ему придется спорить с ним, как с ребенком. Он понимал, что это глупо, но другого выхода у него не было. Если Хосок останется с ним в доме, то просто умрет. В этом юноша был уверен. Чонгук знал, что в этот момент каждый, кто встанет на пути Тэхен, будет лишь временной баррикадой, которую тот обязательно снесет, не обращая ни малейшего внимания на сопротивление. Как на Юнги, как на мужчин и женщин на Вольгок-ро накануне. Тэхен был одиночкой, и последнее, в чем нуждался Чонгук, это было потеря единственного друга, который у него остался. Любой другой человек в этот момент сказал бы ему ничего не делать с Хосоком, но младший сомневался, что Тэхен пощадит его. В конце концов, всего несколько часов назад Хосок направил пистолет ему прямо в голову и был, возможно, первым человеком, который сделал это за очень долгое время. Возможно, первым человеком в мире. Нет, Чонгук просто знал, что Тэхен бы прогнал его, потому что тот был последним препятствием, которое мешало ему добраться до него. Хосок совсем не обрадовался идее покинуть Чеджу. Он назвал младшего идиотом, ебанным психом. Он разбросал вещи по всему дому, в основном одежду и файлы. На первом этаже буквально появился новый пол, сделанный полностью из контрактов и распечатанных графиков акций. Он разбил довольно дорогую нефритовую статуэтку, превратив ее в осколки и порошок, порезал ладонь правой руки об острый край. Хосок сказал ему, что он совершает большую ошибку, а затем спросил, не было ли это своего рода странным самоубийством, оставаясь в доме одному и не имея никакой посторонней помощи, даже без охранной сигнализации. Его друг не понимал, почему младший идет на такой большой риск, но Чонгук быстро устал объяснять, что Тэхен всегда найдет способ обойти охрану. Он предпочел бы встретиться в кафе лицом к лицу еще несколько раз, чем позволить другому парню взять с собой еще несколько человек. Была причина, по которой Ким Тэхен был третьим по значимости разыскиваемым человеком в стране, хотя не был только в Интерполе, как они. О, нет, ему также удалось попасть в несколько других списков: несколько европейских стран хотели, чтобы его депортировали за нападение на иностранных бизнесменов и преступников. Если он хотел попасть в здание, он зайдет в него, взорвав дверь или проникнув через окно четвертого этажа, которое будет слегка приоткрыто. Если ему нужно было нанести удар, охрана для него была не более, чем сторожевой собакой. Чонгук пока не считал целью, но не удивился бы, если бы Тэхен захотел его убить. Это казалось возможным. Автоматические ворота открылись в конце подъездой аллеи, и черный лимузин Mercedes Benz S касса выехал на дорогу, скрываясь из виду. Чонгук посмотрел ему вслед, а затем вернулся обратно к бокалу шампанского. На самом деле, ему не хотелось этого, но он открыл бутылку для того, чтобы напоить Хосока несколькими бокалами, чтобы тот успокоился и забрался на заднее сиденье. Это сработало, но вот юноша выпил уже шесть бокалов и начал жалеть об этом. У него была целая пустая бутылка и начатая вторая, хотя ему потребовалась только половина первой, чтобы Хосок ушел. Теперь он не просто идиот и ебанный психопат. Еще теперь юноша был пьяным идиотом-ебанным-психопатом. Чонгук окинул взглядом пустую кровать в другом конце комнаты и понял, что, по крайней мере, сейчас он один. Наедине с такой большой кроватью, на которой он будет просто лежать. Этой мысли было достаточно, чтобы заставить его содрогнуться и залпом осушить бокал шампанского. Он провел последние три года не в состоянии прекратить думать о Тэхене. Теперь же тот, наконец, встретился с ним, и Чонгук не был уверен, хорошо это или нет. Неужели он открыл ящик Пандоры, который напугал его до смерти? Пожалеет ли он об этом или получит расплату, которую ждал все это время? Чонгук подумал о том, чтобы снова наполнить бокал, но вместо этого поставил его на подоконник, вставая и подходя к кровати. Юноша даже не сел на нее, а просто упал спиной на матрас, смотря в потолок, на темно-красное с оранжевым ночное небо. Основной телефон Хосока зазвонил в кармане, и Чонгук вытащил его, сразу же отвечая на звонок и прижимая мобильный к уху, даже не посмотрев на экран. Это, наверное, был его друг, который собирался вернуться. — Хосок, сядь на место. Я же сказал тебе, что я… — Не Хосок, — раздался знакомый голос на другом конце провода. — И моя задница уже сидит на месте. — Инспектор Ким? — Единственный и неповторимый, — ответил Намджун, настолько шокировав его, что младший на несколько секунд лишился дара речи. Потом ему удалось прийти в себя и спросить, зачем мужчина звонит. — Я… Ну, у меня есть кое-какая информация, но я не совсем уверен, что ее нужно говорить прямо сейчас, — Чонгук нахмурился, когда пурпурное облако, видимое через стеклянный потолок, проплыло по небу. — Видишь ли, я подумал, что это может быть трудно найти, поэтому решил, что единственный способ найти информацию — это копнуть поглубже в каналах и посмотреть, что можно раскопать. Насколько сильно ты искал Пака? — Не очень сильно, — честно ответил Чонгук, проводя языком по губам, пробуя остатки шампанского. — По правде говоря, до недавнего времени мне было поебать на Чимина. Я думал, что он выбрался отсюда, и мне было все равно. Однако я думал о том, как могу использовать его как… Как живую приманку, а потом захотел узнать о нем. Вот почему я поставил перед тобой такую задачу, потому что знал, что ты что-нибудь найдешь. Я не думал, что это будет так быстро. — Ага. Ну, я имею в виду... У меня есть кое-что, но я не знаю, совпадение ли это, но, думаю, что ты захочешь это увидеть. — В смысле? — Я пришлю тебе несколько файлов, хорошо? Несколько, эм… Графических файлов, — сказал Намджун низким голосом. — Думаю, ты знаешь лучше меня, но мне кажется, что я нашел Пака. — …Тэ сказал, что мы никогда, блять, не найдем его, — сказал Чонгук после минутного раздумья. — Так как ты нашел его? — Файлы расскажут тебе, как я так легко нашел его, — сказал Намджун, и он услышал щелчок клавиш. Инспектор сидел за компьютером и, вероятно, готовил все файлы к отправке по электронной почте прямо сейчас, пока они разговаривали. — Но ты, наверное, захочешь присесть. Чонгук завершил разговор и в замешательстве уставился на экран. О чем, черт возьми, говорил этот человек. Он не знал, но ему не нравился его тон и слова. Похоже, Намджун не хотел с ним разговаривать, потому что нервничал, и младший не понимал, почему. В конце концов, инспектор нашел информацию, о которой он просил. Боялся ли он, что каким-то образом юноша разозлится на него за то, что узнал? Это было бы забавно, но… Чонгук перевернулся на живот и положил телефон перед собой, ожидая, когда тот завибрирует и загорится, оповещая о полученных файлах. Может быть, Намджун был немного неуверенным после всего. Младший подумал о том, как выбросил вазу из окна парома вчера днем, как разбил голову Ли об алтарь церкви, потому что просто разозлился. Возможно, этот человек был прав, опасаясь, что в результате юноша может почувствовать боль. Одной мысли об этом хватило, чтобы с его губ сорвался тихий стон, и он уткнулся лицом в шелковые простыни. Через минуту телефон громко зажужжал. Чонгук дернулся и схватил устройство, чтобы разблокировать его дрожащими руками, хотя большой палец все время нажимал на неправильные цифры. Он открыл электронную почту и посмотрел на новое сообщение, на маленькую синюю точку рядом с названием письма, а затем нажал на него. Абзац, который написал Намджун, он не читал, открывая вложения. Он пролистал первые три, потому что это были всего лишь клочки бумаги, исписанные мелкими черными буквами. Ему не хотелось читать их прямо сейчас. Юноше нужны были фотографии, и он торопливо водил большим пальцем по экрану, пока не наткнулся на нужную. — Ох, блять! Чонгук удивленно уронил телефон, который отскочил от кровати. Ему хотелось отвести взгляд от экрана, но он, казалось, был не в состоянии это сделать. Младший почувствовал тошноту, и именно судороги в животе заставили его снова поднять телефон. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, прежде чем скользнуть большим пальцем к следующему изображению. Чонгук смотрел на него, хотя ресницы, к счастью, блокировали большую часть фотографии. Он просмотрел следующие два файла, а затем ему пришлось закрыть письмо и убрать телефон обратно. Ну, Намджун сказал ему, что файлы будут содержать изображения. Он должен был ожидать этого, но все же… В его груди было ужасное чувство. Когда юноша моргнул, он почувствовал, как глаза наполняются слезами. Чонгук сглотнул и вытер глаза рукавом. Нет, он не собирался плакать из-за чего подобного. Не сейчас. Не после всего. Парень не собирался распутывать все это, когда Тэхен должен был появиться в доме очень скоро, начиная что-то. Поэтому Чонгук прикусил губу и сделал несколько успокаивающих вдохов, пока его плечи не перестали так сильно трястись. Затем он подвинулся, чтобы на этот раз лечь как следует, а не просто развалиться поперек кровати. Его голова опустилась на подушку, и младший уставился на пустое место, где сейчас должен был лежать Хосок, где в идеальном мире находился бы Юнги. Прежде чем он смог остановиться, Чонгук протянул руку и положил ее на пустое место, осторожно расправляя складки шелка. Какой бы план он ни строил насчет Чимина, теперь эта идея была полностью отвергнута, и, черт возьми, это было чертовски больно. Чонгук не думал, что когда-нибудь сможет уснуть, находясь в постели в одиночестве, но он должен был понять, что его страхи были неправильными все это время. Может быть, это из-за полутора бутылок шампанского юноша окончательно вырубился. Может быть, это было из-за усталости, которую парень чувствовал глубоко в костях, словно артрит, но, несмотря на это, он понял, что засыпает в постели. На этот раз Чонгук не проснулся, крича, потея и задыхаясь от страха. Нет, он проснулся из-за чего-то совершенно другого. Юноша проснулся от ощущения чего-то холодного и металлического, что было прижато прямо к его лбу. Поначалу Чонгук не хотел открывать глаза, хотя тот, должно быть, знал, что он не спит. Вместо парень чувствовал, как холод растекается по его лбу, пока, наконец, не просачивается прямо через череп в мозг. Затем послышался звук отодвигаемого предохранителя, резкий щелчок, который он почувствовал на дуле пистолета. — У меня нет оружия, чтобы вытаскивать его откуда-то, — пробормотал Чонгук, открывая глаза. — Так что тебе не нужно размахивать своим, — он увидел, что Тэхен не лежал рядом с ним на кровати, а стоит на коленях, балансируя на одной руке, а другой прижимая пистолет к его лбу. На этот раз его куртки нигде не было видно. — Я думал, ты хочешь поговорить… — Прости меня за подозрения, но я не часто нахожу входную дверь открытой, — тихо сказал Тэхен, словно не хотел никого будить. Контраст между его мягким голосом и тяжелым давлением металла на лоб было очень тревожным. — Я думал, что мне придется убить парочку наемников, чтобы попасть сюда. — Я лишил тебя этой маленькой радости, — сказал младший, изучая пистолет. Это был тот же, что и раньше, тот же массивный, похожий на туннель, ствол. Он увидел, что Тэхен держит палец на курке, а не на спусковом крючке. Это означало, что, по крайней мере, ему не выстрелят в лицо. — Ты собираешься и дальше наставлять на меня пистолет? — Все зависит от того, как ты будешь себя вести, — ответил Тэхен. — Я уже говорил тебе, что ты теперь маленькое чудовище. Не вини меня за желание убедиться в этом, — Чонгук повторил, что при нем нет пистолета, и через мгновение второй парень обыскивал его свободной рукой, проверяя под мышками и под подушками, чтобы просто убедиться. Сделав это и поняв, что тот ничего не скрывает, Тэхен слегка сдвинул пистолет со лба, может, на сантиметр или два, но дуло теперь не впивалось в кожу. Чонгуку показалось, что на том месте, где только что было оружие, остался отпечаток. — Ты хорошо выглядишь. Я не успел сказать тебе об этом раньше, но ты выглядишь очень хорошо, Кукки. Я должен был трахнуть тебя еще тогда, когда мы были подростками. Тогда ты позволил бы мне сделать с тобой все, что угодно. Теперь… Теперь ты с легкостью откусишь мне член. — И проглочу его, — добавил Чонгук без намека на улыбку. — Хорошенькие мальчики-проститутки могли бы выглядеть, как ты, но это был бы не ты. Они не говорят, как ты, не такие же на вкус, не ощущаются, как ты. Мне надоело притворство. — Мне не нужно было притворяться. Я никогда не думал ни о тебе, ни о тех днях. — Ох, Кукки, ты сделал больше. Ты худший из лжецов, — Тэхен ухмыльнулся, и младший посмотрел ему в глаза. Прошло три года, но этот парень все еще видел его насквозь, — Перевернись. — Чонгук несколько секунд изучал его лицо, обдумывая услышанное. Зачем ему нужно было переворачиваться? Однако он медленно перевернулся на спину, а затем на другой бок, уже не видя, что тот делает. Юноша ждал, что сейчас в затылок ему упрется металл, но через мгновение почувствовал что-то другое. Он почувствовал, как Тэхен лег рядом, прижав живот к его спине, а свои колени к его обнаженным. — Я так давно не чувствовал ничего подобного, — тихо прошептал Тэхен. Его дыхание касалось волос и обдавало теплотой шею. — Трудно спать без кого-то. Кошмаров… — Слишком много, — закончил за него Чонгук, закрывая глаза. Он чувствовал, каким мягким и теплым был его собеседник. Когда рука Кима двинулась, чтобы обнять его за талию, младший не смог удержаться, чтобы не положить сверху свою руку. У него не было пистолета, но у Тэхена был. Он делал то, что тот ему велел, и сейчас это казалось самой разумной идеей. — Тэ… Как долго ты собирался держать Чи… Это в секрете от меня? — Держать в секрете? — дыхание Тэхена, которое ощущалось на спине и шее, заставило его прикусить нижнюю губу. — У меня не было секретов. Тебе просто было насрать. Признай это, — Чонгук не хотел ничего признавать, что могло бы заставить Кима снова направить на него пистолет. — Тебе было все равно. Ты просто сбежал с тем парнем и основал чертов J.M.J. Пха. Тебе было просто похуй. — Это не я спровоцировал бандитскую войну и исчез с лица земли, Тэ. Это был ты, и я думал, что он сделал то же самое. Я думал, что... Что Чимин уехал с тобой, но я не знал этого. Клянусь, не знал. Откуда мне было знать? Если бы мне было все равно, то только потому, что ты убежал от меня. — Мне пришлось сделать это. Ты бы убил меня. — Тогда? — Чонгук усмехнулся и почувствовал отвратительный прилив эмоций в груди. — Тэ, тогда я бы попросил тебя убить меня. Ты сам сказал, что тогда я не был создан для всего этого дерьма, — он сделал паузу и позволил тишине повисеть в воздухе какое-то время, прежде чем снова тихо просил его о Чимине. Тэхен не отвечал, а просто лежал рядом, рука была на его талии, а ноги прижаты к его ногам. — Расскажи мне, что с ним случилось, Тэ. Расскажи, что случилось с Чимином. — Я не хочу говорить о нем, — пробормотал старший, и в его голосе прозвучало что-то странное. Это был не гнев, а чистая печаль. Если бы он не знал Тэхена, ему бы показался его тон расстроенным. Чонгук спросил его, как он оставил его, все время думая о файлах, которые Намджун прислал ему. — Я проебался, Кукки. Я действительно проебался и даже не думал о нем. Минни, он… Он никогда не любил насилие или что-то вроде этого дерьма. Оно его пугало. Он просто х-хотел развозить наркотики и держаться подальше от всего этого, но я втянул его во все это и… И блять, — когда Тэхен снова выдохнул, Чонгук почувствовал, как он тихо плачет. Это было заметно только по легкому заиканию и судорожным вдохам. Это было не похоже на младшего и его склонность рыдать. — Похороны… Похороны твоего друга, на которые он пошел, понимаешь? Юноша не знал этого и почувствовал, как его собственное дыхание с легким хрипом срывается с губ. — Он пошел в эту е-ебаную церковь, а потом вернулся ко мне, и он был р-разбит. Он все время отстранялся. Я знал, что чт-что-то было не так, но он… — Тэхен сделал еще один глубокий вдох, прижимаясь лицом к его шее. Чонгук чувствовал влагу и горячие щеки на голой коже. — Однажды он взял мотоцикл. Я спросил его, к-куда он направляется, и он с-сказал мне, что с-скоро вернется. Я поверил ему. Я всегда в-верил ему. — Что случилось, Тэ? — спросил Чонгук, поглаживая его руку. При прикосновении тыльной стороны ладони он будто бы ощутил небольшой удар тока. — Там была авар-рия, — сказал он едва слышным голосом. — Его мотоцикл… Он разбился. На нем не было ш-шлема, он выехал прямо на середину гребанного шоссе, и… — Тэхен замолчал, издавая легкий стон. — Он был т-так разъебан, что я не м-мог… — Чонгук не нужно было продолжение, потому что юноша прекрасно помнил фотографии, которые прислал Намджун. Фотографии вскрытия. Неудивительно, что Тэхен едва смог распознать его по тому, что осталось. Он знал, что это тело Чимина, только по татуировке на предплечье, или тому, что осталось от предплечья: черный контур с инициалами ПЧМ КТХ. Только юноша заметил еще кое-что, что было набито чернилами прямо под ними: ЧЧГ. Вот из-за чего Намджун, скорее всего, и сделал предположение, видя татуировку. Поскольку мужчина не смог бы сопоставить лицо с фотографии с тем, что осталось. Последние несколько дней Чонгук планировал добраться до Чимина, чтобы использовать его для своих целей, убить его позже, потому что ему хотелось уничтожить Тэхена. Однако Чимин опередил его, въехав на своем старом мотоцикле прямо в поток машин. Это была мучительная и ужасная смерть, которая, как он понимал, не была несчастным случаем. Нет, младший знал, что Чимин покончил с собой из-за него, из-за всех неприятностей, которые появились из-за него и Тэхена. Чимин умер достойной смертью до того, как юноша успел использовать его как пешку в своей отвратительной игре месте. — Я ждал несколько дней, что он вернется, — сказал Тэхен низким, задыхающимся голосом. — Я ждал, но он не вернулся. Тогда я и узнал, что случилось. Так что, когда ты говоришь мне, что я не знаю о гребанной боли, Кукки, ты даже не представляешь, насколько, блять, мне больно. Ты потерял весь свой мир, как и я. Я потерял все, что у меня было в ебанной дыре под названием мир, и я не двигаюсь дальше. Я не основал никакую ебанную империю. Я не получил никакого делового партнера-сучку. У меня только с каждым днем все больше и больше боли. Ты сказал, что не уничтожаешь вещи, но ты уничтожил меня. — То, что я получил, не стоит того. От этого боль не проходит даже на ебаную секунду, Тэ, — возразил Чонгук, слегка переворачиваясь на спину и смотря на него. — То, что я получил, было все равно, что наложить пластырь на раны. Мне нужны швы, но я не получил их. В моей груди все еще зияет дыра, и ничто не может заполнить ее. Я потерял… — он глубоко вздохнул и быстро заморгал. — Я тот день я потерял братьев. Я потерял Юнги. Я потерял Чимина. Я потерял тебя. — Ты не потерял меня, нет, — Тэхен отрицательно покачал головой. Он почувствовал, как его слезы капнули ему на лицо. — Я хотел, чтобы мы убежали втроем. Я сделал все это для тебя и я не… Я не хотел этого. — Тебе не нужно было убивать Юнги, Тэ. Ничто из того, что ты можешь мне сказать, не может оправдать этого. Ты хотел убежать? Мы должны были сделать это, втроем, без гребанных трупов на нашем пути. Однако ты не сделал этого. Ты просто взорвался. — Я не хотел взрываться. — Как я мог убежать с тобой после такого? — Чонгук почувствовал, как его собственный голос надломился, и не смог удержать уголки губ приподнятыми. — Тэ, ты разбил мне, блять, сердце, а потом… Ты разрушил все. — Прости меня, — рыдал Тэхен, уткнувшись в его волосы. — Кукки, мне так чер-чертовски жаль. Я хотел бы взять все свои слова об-братно, но не могу. Я не м-могу взять свои слова, хотя я пытался. Б-Бог — свидетель, я пытался, н-но меня уже тошнит от всего э-этого. Тэхен обнимал его так крепко, что младший едва мог дышать, и плакал, как ребенок. После всех этих лет, после всего притворства, всех смертей и хаоса, которые он вызвал, Тэхен плакал и говорил ему, что хочет все изменить. Этот парень сказал ему в прошлом, что сожалениями нельзя исправить что-то, как бы он ни пытался. Теперь он говорит ему, что больше не может с этим справляться. Чонгук был слишком шокирован этим порывом эмоций, чтобы сделать что-то большее, чем просто лежать и позволять ему обнимать себя, дрожа и всхлипывая. — Я всегда д-думал, что со мной ч-что-то не так. После того, как мой о-отец умер, я перестал ч-чувствовать что-то. Я стал б-беспомощным, и только М-Минии заставил меня снова ч-чувствовать что-то. П-потом я встретил тебя и… Блять, К-Кукки, ты р-разъебал меня снова, — Тэхен задыхался от нехватки воздуха, и Чонгук протянул руку в сторону его щеи, укладывая ладонь на его татуировку в виде гранаты. Он чувствовал, как пульс бился под кожей. — Я не х-хотел ничего из этого, но я не м-могу ничего поделать с этим. Я продолжаю д-думать, что все з-закончится тем, что тебе будет б-больно или что ты действительно у-уйдешь, как я и говорил тебе. — Зачем ты мне это говоришь? — тихо спросил он. — Почему ты велишь мне уйти? Почему ты просто не рассказал мне все это? — Потому что я испугался, — заскулил Тэхен, оскалив зубы. — Я не хотел, чтобы ты у-уходил, но б-боялся, что тебе будет б-больно, так что я… Я… Я… — он сделал несколько быстрых вдохов, чтобы не заикаться. — Я с-сошел с ума и не знал, что делать. — Боже, Тэ… — Все бросили меня, — он плотно сжал губы, чтобы не разрыдаться, и через несколько секунд ему удалось восстановить дыхание. — Мой отец, ты и Минни, — Чонгук медленно провел ладонью от шеи к его щеке, вытирая влажную дорожку большим пальцем. — Последние три года… Я не жил, ч-черт возьми. Я даже не дышал. Все слишком давило, — Тэхен слегка сместился, чтобы достать кулон из-под ворота футболки. — Ты сказал, что хочешь получить Минни. Так вот, он здесь, — Ким потянул за шнур, снимая его, и показал ему. На конце кожаного шнурка висел маленький стеклянный предмет, похожий на пузырек. — Это все, что от него осталось, — Чонгук уставился на висящий пузырек с пеплом и не мог даже дышать. — Забери его. — Что? Нет, я… — Мне нужно, чтобы ты забрал его, — сказал Тэхен, прижимая кулон к его груди, заставляя юношу опустить ладонь, забирая его. — Мне нужно, чтобы ты сохранил его для меня. — Почему? — Потому что, — Тэхен сел, схватившись за ворот футболки, снимая ее и отбрасывая в сторону. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня. Прямо сейчас, — Чонгук уставился на него в оцепенение, а потом старший поднял пистолет и протянул ему. — Ты причинил мне всю эту боль, так что только ты можешь забрать ее. Чонгук точно понимал, что он просит его сделать. — Кукки, я хочу, чтобы ты убил меня. Вот оно. Все три года агонии и мучений, наконец, слились в один заключительный акт, но все же он не мог даже пошевелиться, чтобы взять пистолет. Чонгук мог только смотреть на него и понимать, что тот больше не играет с ним. Тэхен был чрезвычайно серьезен с ним. Юноша и представить себе не мог, что нечто подобное может произойти. Он всегда думал, что Тэхен погибнет в перестрелке, но не умрет, отдавая оружие ему в руки. Однако старший все же был здесь и держал перед ним пистолет, прося застрелить. Ведь именного этого он и хотел все это время, да? Тогда почему он чувствует, как Тэхен вонзает нож ему в грудь? — …Нет, — выдавил Чон после минутного молчания. Его губы почти не шевелились. — Нет, я не собираюсь этого делать. — Я знаю, что ты не дашь мне пощады, но, пожалуйста, — Тэхен приставил к нему пистолет, и у Чонгука не было другого выбора, кроме как выхватит оружие, боясь, что тот случайно нажмет на спусковой крючок и застрелит его. Юноша обхватил пистолет пальцами, крепко держа указательный палец на спусковом крючке. — Мне нужно, чтобы ты это сделал. Я не могу, я не могу сделать это сам, я пытался. Я-Я-Я испугался, чтобы просто сделать это. — Тэ, я не собираюсь тебя убивать. Я сказал тебе, что не хочу убивать тебя и… — Ты хочешь поиздеваться надо мной? Пытай меня, мне поебать. Просто застрели уже меня. — Тэ… — Делай, блять, все, что захочешь. Я… — Тэ, пожалуйста, замолчи. Я… — Это даже не обязательно должен быть пистолет. Я имею в виду, что ты можешь зарезать меня, если… — Тэ, заткнись нахуй! — Чонгук кричал его, замечая, как другой парень вздрогнул так сильно, что его плечи почти соприкоснулись с ушами. — Нет-нет-нет. Я этого не сделаю. Не после всего, Тэ. Я не буду делать этого. Сначала Юнги, т-теперь Чимин, но не ты. Я не могу нести ответственность за смерти всех, кого я люблю. Н-нихуя, это несправедливо. Это пиздецки нечестно! — Ты хотел убить меня, — сказал тихим голосом Тэхен, смотря на него. — Все это время ты хотел убить меня, а теперь… — Почему? Почему ты так сильно хочешь умереть? — спросил Чонгук, направляя на него пистолет. Его старый друг даже не моргнул. — Мне нужно идти. Минни сказал, что не может спать без меня. Мне нужно идти, он ждет, — Ким сделал слабую попытку улыбнуться, хотя его губы дрожали. — Я не могу жить вечно, когда не могу дышать. Я должен… Должен попытаться исправить свои ошибки как-нибудь, даже если это означает, что я… Я умру. — Смерть не исправляет ошибки, Тэ. — Да? Ну, пока мне не приходится жить с ними, мне поебать, — Тэхен начал покусывать нижнюю губу, чтобы унять дрожь, а потом потянул к пистолету. Он обхватил дуло и прижал его ко лбу. — Нет, но я должен жить с ними. — Я просто хочу, чтобы боль прошла. Хочу снова увидеть Минни. Чонгук убрал пистолет от его головы, и тот, казалось, был обескуражен. Тэхен посмотрел на него, а затем открыл рот, пытаясь засунуть дуло в рот, словно думая, что младший хочет убить его именно так. Однако юноша отдернул руку, и Ким просто тупо открыл и закрыл рот. Только затем Чонгук опустил дуло на его грудь, прижимая к татуировке распятия. При соприкосновении холодного металла старший издал тихий звук. — Я буду молиться, — прошептал Тэхен, закрывая глаза. — Ты не возражаешь же, да? — Чонгук чувствовал, как его дрожит сильно его рука, что ему казалось, что он не выдержит пистолет. — Отче наш, сущий на небесах… — Тэ. — Да святится имя Твое, — он наклонился, чтобы убрать его палец с курка, и Чонгук крепче сжал пистолет. — Тэ, прекрати молиться вслух сейчас же, — Тэхен перестал произносить молитву вслух, но его губы все еще шевелились, заканчивая молитву. Чонгук посмотрел на дуло пистолета, прижатое к его груди. Он подождал, пока губы старшего перестанут шевелиться, на что потребовалась минута. Он так сильно прикусил нижнюю губу, что кожа лопнула. — Мне жаль, — прошептал Тэхен еще раз. — Мне жаль, что я проебался. Мне жаль за все. Мне жаль, что я причинил тебе боль, но больше всего мне жаль… Что я любил тебя, Чонгук, — Чонгук издал сдавленный звук губами, а его рука задрожала. — Тэ? — …Да? — Я н… Не хотел ненавидеть тебя так долго, — выдавил из себя младший. — Я хотел убить тебя, но это… Это не то, чего я хотел. — Мы никогда не получаем того, чего хотим, не так ли? — Тэ, я… Мне нужна твоя помощь, — Чонгук встал перед ним на колени, все еще прижимая пистолет к татуировке. Он не мог удержаться, чтобы не прижаться лбом к его лбу, хотя прикосновение казалось мучительным. Мгновение спустя младший почувствовал, как рука Кима потянулась к его, поддерживая ее, но в то же время укладывая его палец на спусковой крючок. — Я не знал, что подобное случится, — сказал Чонгук, задыхаясь. — Если бы я мог знать, то вернул бы все назад, как ты и хотел. Я не знал, что… Что Юнги был прав все это время. Я должен был послушать его, но я был пиздецки эгоистичен. Три года я винил тебя. Три года ненавидел, но и я убил его. У меня был шанс остановить все это, но я не сделал этого. Так что это тоже моя вина. — Ты не убил его. Это сделал я. — Я подтолкнул тебя. Я подтолкнул все, — продолжал спорить Чонгук. Их брови терлись друг о друга, а носы слегка соприкасались. — Ты сказал мне, что я пожалею это этом. Юнги сказал, что я пожалею об этом. Посмотри на меня сейчас, — он рассмеялся, но это было больше похоже на всхлип. — Я… Мне так жаль, Тэ, — Тэхен протянул свободную руку, чтобы положить ее на щеку младшего, и Чонгук вздохнул. Сейчас между их губами не было ничего, кроме сантиметра, а между торсами — лишь дуло пистолета. Тэхен немного подвинулся, чтобы поцеловать его. Это был их первый поцелуй за долгое время, который заставил младшего что-то почувствовать. Чонгук позволил медленно углубить его, ощущая тэхенов язык на своем, его дыхание на своей щеке. Когда тот оторвался от его губ, Чонгук закрыл глаза, говоря, что любит его. Затем пальцы Тэхена надавили на его собственные, заставляя нажать на спусковой крючок с громким треском. Чонгук почувствовал, как пуля с силой быстро вылетела из патронника, как ее сила ударила его в плечо. Пистолет дернулся в руке и на секунду Тэхен крепче сжал его руку. Затем он ослабил хватку, а младший услышал, как тот упал навзничь, ударившись о кровать со странным мягким стуком. Он чувствовал что-то на своем лице, и ему не нужно было протягивать руку и вытирать это, чтобы понять, что это кровь, потому как юноша чувствовал ее на тыльной стороне ладони и несколько капель, которые впитывались в его рубашку. Чонгук сделал глубокий вдох и выдох, после чего открыл глаза. Он видел, что Тэхен лежит перед ним, сгорбившись, и старался не смотреть ему в лицо, сосредоточившись на пулевом ранение в груди. Оно было совсем маленьким, но вокруг было что-то, что напоминало следы от ожогов. Юноша знал, что выходное отверстие было намного больше. Это уже не будет маленькой дырочкой, а,скорее, зияющим кратером в том месте, куда попала пуля. Очень скоро шелковые простыни промокнут от крови, но ему не хотелось вставать с кровати. После нескольких минут тишины, прерываемой лишь звоном в ушах, Чонгук поднял пистолет и осмотрел его. Затем он прижал его к виску и почувствовал тяжесть в руке. Все, что нужно было сделать, это немного надавить и тогда он узнает, был ли Тэхен прав, что боль действительно уйдет. Некоторое время юноша держал палец на спусковом крючке и как раз собирался нажать на него, когда почувствовал, как телефон вибрирует на кровати, где он его оставил. Рингтон начал звучать громче, и Чонгук все-таки ответил на звонок. — …Алло? — Ох, боже! — Хосок практически застонал на другом конце провода. — Кукки, это ты. Пожалуйста, боже, скажи мне, что, блять, это ты, Кукки. — Это я, — тихо сказал он. — Черт, я думал, что не ты не ответишь мне, поэтому я был напуган, — юноша слышал, как тот с облегчением выдохнул. —Ким. Он… Он пришел? Он…? — Мертв, — сказал Чонгук, опуская глаза на лежащее перед ним тело. — Он мертв, Хосок, — Хосок, должно быть, уловил что-то в его голосе, потому что его друг не обрадовался и ничего не сказал по этому проводу, а просто промолчал. — Прямо сейчас я тоже не хочу жить. — Кукки? — Я имею в виду, мне действительно пора уходить подальше от этого. Я не могу вынести этого, Хосок. Я, блять, схожу с ума, — Чонгук по-прежнему держал пистолет в дрожащей руке. — Ничего не осталось. У меня ничего не осталось. — У тебя есть я, братец, — мягко сказал Хосок. — И я тебя не брошу. Чонгук думал о том, как все, кого он когда-либо любил, были мертвы: Юнги, Чимин, теперь Тэхен, или свихнулись, как Сокджин и Намджун. Юноша сказал Тэхену, что тот уничтожил все, но это оказалось не так. Казалось, что именно Чон все разрушил. Если Хосок останется с ним, младший погубит и его, как всех остальных. — Я сейчас в аэропорту, сижу в зале. Я никогда не садился на этот чертов самолет и говорил тебе о том, что не сяду, — пробормотал Хосок. — Только скажи слово, Кукки, и я тут же вернусь домой. — Я просто… Я просто хотел быть любимым, — сказал Чонгук, опуская пистолет на колени. — Всю мою жизнь я просто хотел быть любимым. — Я возвращаюсь, хорошо? Я вернусь, и мы сможем просто уйти, как и ты сказал. Уйти туда, куда захочешь, — он услышал что-то на другом конце провода, похожее на рокот автомобильного двигателя. — Я не хотел убивать его, — признался Чонгук, отпуская телефон и сжимая телефон обеими руками. — Я не хотел, но… Но я должен был. — Ради Юнги. Чонгук не сказал ему, что убил Тэхёна потому, что тот попросил его. Вместо этого он просто закончил разговор и уставился на пистолет, прежде чем сбросить его с кровати на пол. Затем юноша лег на кровать рядом с Кимом и уставился в стеклянный потолок. Тэхен смотрел на звезды с пустыми глазами, как и он. Может быть, просто может быть, Юнги и Чимин были там, наверху, и, может быть, Чонгук найдет что-нибудь, помимо боли. Он просто хотел быть любимым и теперь знал, что этого хотел и Тэхен. Чонгук никогда не загадывал желания на звезды. Вместо этого он молился на одну.