Taste Of Ink

Старый притон Сам Ён Пха все еще был таким же, как три года назад. Складывалось впечатление, словно не было никакой резни, а несколько человек не оказались забиты насмерть или заколоты чем-то острым. Трудно поверить, но это правда. Чонгук знал, что это место пустовало в течение всего этого времени. Его старая банда переехала в другой район, потеряв этот из-за Гым Сон Пха всего через месяц после того, как они с Хосоком уехали. Юноша знал, что теперь банда обосновалась где-то рядом с Гунам-ро. Он не был внутри того притона или даже рядом, но знал о его существовании в целях безопасности. Единственный раз, когда младший встречался с людьми из Сам Ён Пха, чтобы заключить сделку и устроить переговоры, был прямо на улице, за пределами старого притона. То, что он любил называть в своей голове точкой отсчета. Сейчас Чонгук просто смотрел на старый притон, сидя на заднем сиденье рядом с Хосоком. Держа в руке нож, младший играл с ним, выпуская лезвие из рукояти и затем убирая его на место, нетерпеливо перекладывая его из руки в руку. Его друг просматривал фотографии и файлы на планшете, быстро пробегал взглядом из стороны в сторону, постукивая или проводя пальцами по экрану. — Ты правда думаешь, что Ким приходил сюда? — тихо спросил Хосок, открывая другой файл и поворачивая планшет боком на коленях. — Да, — ответил Чонгук. — Я думаю, он бывал здесь несколько раз раньше, но он проворный и умный. Мы все знаем, что Сам Ён Пха слишком напуганы, чтобы приходить сюда. Даже их самые крутые наемники мочатся в штаны, когда упоминают это место, не только после убийств, но и после насилия, которое творилось на улицах в течение нескольких месяцев подряд. Ты ведь помнишь, как все было? — Да, помню, как мне сильно надрали задницу, что я думал, что умру. Тогда мне сломали пять пальцев, которые больше напоминали веточки, — пробормотал его друг, не отрывая глаз от экрана. — И помню, что рядом с Сонми все время было около двадцати вооруженных наемников, чтобы остановить любого ублюдка, который попытался бы прикоснуться к нему. — Боже… Я тоже это помню, — сказал тихим голосом Чонгук. — Я поклялся, что если какой-нибудь ублюдок прикоснется к ней, я отрежу ему хуй. — Повезло, что тебе не пришлось этого делать, хах? — спросил Хосок, открывая другой файл. — Я бы не хотел трогать хуи кого-нибудь из Гым Сон Пха. — Да… Я тоже, — сказал Чонгук, чувствуя острую боль в пальце. Он опустил взгляд и увидел, что порезал ножом большой палец, который тут же засунул в рот. В ту же секунду младший почувствовал густой металлический вкус крови на языке. Проглотить было слишком трудно, поэтому, открыв окно, юноша выплюнул все на бордюр. В салоне машины воцарилась тишина, и он вздохнул, еще раз оглянувшись на притон. Это был точно такой же кирпичный фасад, но уже с граффити, которого раньше никогда не было, когда он жил в квартире над притоном. Юноша просто знал, что подростки или, может быть, пьяницы посмели оставить след на нем, старом здании Сам Ён Пха. Вероятно, ходили слухи о привидениях, и парень не удивился бы, если бы это было действительно так. В конце концов, младший чувствовал, как дрожь бежит по спине, когда он просто смотрел на здание. Войти внутрь будет достаточно, чтобы почувствовать чужое легкое дыхание. Он знал это. — Не могу найти видеоматериал с ним и докладов, — сказал Хосок через несколько минут молчания. Он все еще просматривал фотографии и файлы. — Кажется, мы видели его повсюду, кроме этого района. — Позвони Джэхё, — поручил Чонгук. — Пусть проверит камеры наблюдения в этом районе, —Хосок спросил, зачем он вытащил свой телефон из кармана куртки. — Ощущение, что его как-то взломали. — Взломали? — его друг вопросительно поднял брови, а затем открыл список контактов в своем телефоне, прокручивая его в поисках имени человека. Когда он нажал на кнопку вызова, Чонгук распахнул дверь и вышел на тротуар. — Эй, да, это я. Мне нужно, чтобы ты кое-что проверил для меня… Чонгук осмотрел улицу, пытаясь обнаружить камеру. Он знал, что она будет установлено высоко, возможно, на каком-нибудь телефонном столбе или на угле здания: маленькая серая коробочка с черной линзой и крошечным мигающим зеленым огоньком. Юноша услышал позади себя какой-то шум и, оглянувшись через плечо, заметил, что Хосок подвинулся к краю сиденья, поставив ноги на дорогу и наклонившись вперед. — Да, старый притон, — сказал старший, переключая звонок на громкую связь и держа телефон перед лицом. — Питание все еще работает? — Эм, дай мне минуту, чтобы я переключился, — сказал Джэхё, когда послышался звуки яростных щелчков. Умный паренек, бросивший колледж, чтобы стать хакером. Ему платили огромную сумму, чтобы он взламывал абсолютно все, что им нужно. Другими словами, славный малый. Чонгук находил в нем совсем немного себя. — …Да, работает. Смотрю запись в прямом эфире. — Я на улице, — сказал Чонгук. — Ты меня видишь? — Эм, нет. Ты должно быть находишься вне зоны действия камеры, — Чонгук сказал ему, что будет ходить взад-вперед по улице. Вернувшись к машине, хакер сказал, что не видел его. — Что ты видишь? — Забитую улицу, —объяснил Джэхё, — Очень много людей куда-то идут. Чонгук не нужно было даже осматриваться, чтобы понять, что кроме них никого не было. Он заметил смену выражений на лице Хосока, которое сейчас больше походило на раздражение. — Подожди… Это ебанное Сентомдон-ро! — вскрикнул Джэхё, прежде чем быстро заматериться себе под нос. — Я вижу гребанную аркаду! Какой-то ублюдок взломал и соединил каналы! — Спасибо, — ответил Хосок, потирая лоб, — Парень, ты был очень полезен. — закончив разговор, он уставился на него. — Откуда, блять, ты знал, что канал был взломал? — Шестое чувство, — объяснил Чонгук, вновь осматривая улицу. — Я думал, где, черт возьми, Тэ стыдливо опускает голову и где светится его ебанная кожаная куртка. Это действительно заставило меня задуматься, — Хосок пробормотал, что теперь он понял, почему младший опять не спал, на что тот ухмыльнулся. — Да, в значительной степени. Однако я был прав. Этот ублюдок все это время прятался в старом притоне. — Ким действительно псих… — сказал Хосок, вставая на ноги и вылезая наружу, после чего захлопнул дверь. — Спать в доме, где он убил кучу наемников и… Юнги. Разве он не верит в призраков? — А ты? — Да, я верю в них, — Хосок кивнул без тени смущения на лице. — Я чувствую плохую атмосферу от этого здания уже сейчас. Очень плохую, и это мне не нравится. Мы идем внутрь, да? — Да. — Думаешь, Ким верит в призраков? — Да, я думаю так, — сказал Чонгук, немного подумав. — Я думаю, что он верит, поэтому и приходит сюда. Если он молится в церкви, то, думаю, он и спит здесь. Может быть, он хочет знак, может, просто хочет чувствовать себя сильным? — он пожал плечами и сунул кож в карман пиджака. Хосок опустил глаза, а затем вновь посмотрел на притон. — Черт возьми, Кукки, ты не платишь мне столько, чтобы я сделал это. Честно говоря, ты вообще мне не платишь! — Я плачу тебе любовью. — Я бы предпочел Lamborghini… Чонгук первый пересек улицу, почти уверенный, что ему придется тащить за собой друга, но Хосок все-таки последовал за ним. Он все время смотрел на свои ноги, но шел следом. Добравшись до двери, младший остановился и сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем открыть ее и войти внутрь. В здании пахло пылью и сыростью. Юноша сделал несколько шагов вперед, после чего остановился. На протяжение многих лет окна были заколочены, и, когда дверь открылась, маленький свет, который просачивался внутрь, исчез, погружая притон в темноту. Было не настолько темно, чтобы слепо передвигаться, скорее, так, словно был вечер и в комнате не горел свет. Чонгук мог видеть тот же интерьер, старые столы, сложенные в углу, место, где работала Сонми, и дверь, которая вела в заднюю комнату. Он смотрел на это все, пока не почувствовал, как пальцы Хосока коснулись тыльной стороны его руки, после чего он сам схватил его руку, сплетая их пальцы вместе. — Он действительно пиздецки сумасшедший… — пробормотал Хосок, сжимая его руку. Чонгук не смог не улыбнуться от ощущения страха в его голосе и небольшой одышке. Прошло некоторое время с тех пор, как младший в последний раз слышал, как Хосок задыхался от страха. — В какой-то момент я почти подумал, что он нормальный, — ответил Чонгук, опустив взгляд на их ноги. Это было, кажется, то место, где он нашел Джебома. Джебома с разбитым лицом. Юноша почувствовал холодок в нижней части туловища, ногах, ступнях одновременно с дикой тяжестью. — Но потом я вспомнил, что это был он, Тэ, и мне тут же стало понятно, что он, блядь, нихуя не в норме. — Хочешь узнать кое-что забавное? — спросил Хосок, делая еще несколько шагов к передней комнате. — Когда-то я тоже думал, что ты нормальный, но теперь-то знаю, что ты спятил, — Чонгук засмеялся в знак согласия. — Черт, я даже не возвращался сюда, пока… После всего этого, но, знаешь, у меня мурашки по коже. Он прошли по передней комнате, и в тот момент Чонгук почувствовал, как ему стало тяжелее дышать. Он пытался не смотреть на пол, но это было трудно. Бетонный пол, возможно, был отмыт и теперь погребен под слоем пыли, но младшему казалось, что на нем до сих пор остались пятна крови: в носу все еще стоял этот металлический запах. Чон сжал руку Хосока сильнее, и тот ему сказал, что они не должны этого делать, но он знал, что так нужно. Подняв глаза, чтобы посмотреть на лестницу, Чонгук увидел кое-что интересное. Среди пыли на голых деревянных ступеньках были следы. Они не особо выделялись, будучи покрытыми более тонким слоем пыли, чем остальная часть лестницы. Это означало, что кто-то был здесь не так давно. Тэхен. Чонгук отпустил руку Хосок и вышел через заднюю комнату, поднимаясь по лестнице. Он слышал, как кричал старший, спрашивая, куда, черт возьми, он идет, но юноша не отвечал, а лишь поднимался до тех пор, пока не достиг лестничной площадки, на которой находилась его и Юнги старая квартира. Чонгук остановился перед дверью и увидел, что на двери стоит замок, тот, которого никогда не было. — Этот маленький ублюдок… — тихо выругался младший, уставившись на замок. Какая еще была бы причина поставить его на дверь, если не тот факт, что комнату использовали? Из всех комнат в здании, из всех мест, которые он мог выбрать, Тэхен выбрал ее. Чонгук почувствовал какое-то неприятное ощущение внутри, и тогда Хосок остановился рядом с ним, осмотрев замок. — Придется его выбить, — пробормотал старший. — Ты все еще хочешь проверить это место или уйдем? — Хочу проверить, — сказал Чонгук, поднимая ногу и с силой ударяя по двери. Она вздрогнула, но не открылась. — Мы оставили ему сообщение. Теперь мне нужно оставить ему еще одно. — Что бы это могло быть? — Мы знаем, где ты работаешь, — сильный удар. — Мы знаем, где ты спишь, — Чонгук сделал глубокий вздох и ударил кулаком еще раз. Раздался хруст, когда дерево вокруг замка сломалось, и щепки белой древесины полетели в стороны. Замок упрямо застрял в раме. — Ты не в безопасности, — юноша закончил, затаив дыхание и поправив пиджак. Чонгук вошел в старую квартиру и, закрыв глаза, сделал несколько глубоких вдохов, чтобы его сердце перестало так сильно биться в груди. Он не слышал своего друга, хотя через мгновение Хосок спокойно сказал, что будет ждать снаружи. Звуки его шагов затихали, и младший подождал, когда не будет слышать ничего, кроме собственного дыхания, только после открыв глаза. Это была та самая квартира, которую он отчетливо помнил. Небольшая кухня справа и дверь в ванную немного правее стойки. Окно на стене все еще было перед ним, но только уже без стола, который, когда Чонгук и Хосок переезжали, забрали с собой на Чеджу. Здесь не было ничего, что действительно напоминало о прошлом: никакой мебели, кроме одного комода. Чонгук мог даже видеть дыры в стенах, где не так давно висели рамки с фотографиями, небольшие трещины в штукатурке. Внутри осталась старая кровать, и он уставился на нее, чувствуя, как его горло сжимается. Попытки дышать была слишком давались слишком тяжело, и младший чувствовал, как воздух свистел в ушах, когда он подошел к кровати. Чонгук сел на нее, слушая скрип пружин в матрасе под его весом. Покрывала и подушки были беспорядочно разбросаны по кровати, а не аккуратно заправлены. Он наклонился, чтобы коснуться одеяла, и, прежде чем остановиться, юноша подвинулся, чтобы лечь. Его лицо коснулось подушки и, вздохнув наконец побольше воздуха, он почувствовал запах Тэхена, тот самый запах, что был на букете на могиле Юнги. Тэхен спал в его квартире, на его кровати. Его запах пропитал подушку, одеяло и простыни. Чонгук больше не мог чувствовать запах Юнги. Ему хотелось свернуться калачиком, но он не мог. Как долго он ждал этого момента? Как долго он ждал поимки Тэхена, но все же он был здесь, лежал на своей старой кровати, оставляя после себя запах одеколона. Церковь была ничем по сравнению с этим. Церковь была не более, чем простой работой. Но это была не обычная работа, а что-то, что преследовало его с годовщины смерти Юнги, и ему просто нужно было убедиться, что догадка верна. Младший хотел бы, чтобы это было не так. Он подвинулся, укладывая голову на подушку и вдыхая аромат Тэхена, и открыл глаза. Чон увидел рамку на комоде и потянулся, чтобы взять ее, держа перед лицом. Она была сделана из дешевого дерева, но выглядела так, словно ее очень любили. На фотографии был Тэхен и Чимин. Похоже, она была сделана примерно за год до того, как Чонгук встретился с ними. Волосы Чимина была покрашены в черный, а не в огненно-рыжий, его лицо было полнее и мягче. Было похоже, что Пак держал камеру, если судить по углу наклона и тому, что Тэхен стоял позади него, будучи на несколько сантиметров выше. Ким схватил прядь волос Чимина и положил ее на верхнюю губу, чтобы это выглядело как усы. Улыбающиеся лица смотрели прямо на него, лица, которые заставляли его чувствовать прилив счастья не так давно, которые заставляли его почувствовать прилив чего-то еще, что он не мог понять. Он положил рамку обратно и почувствовал, что она звонко ударилась о что-то. О металл. В этом юноша был уверен. Чонгук толкнул раму в сторону и вместо нее схватил другой предмет, обнаружив, что был прав. Это была металлическая рамка для фотографий, на которую он тупо смотрел. Она висела на стене в комнате со старым снимком его и Юнги, который сейчас лежал на столе его и хосоковой спальни. Чонгук оставил в ней другую без каких-либо мыслей, и, кажется, Тэхен приложил к этому руку. На этой фотографии они вместе сидели в каком-то парке аттракционе, который юноша не мог вспомнить. Он помнил только то, что Сокджин сделал много снимков. На голове у Юнги была дурацкая шляпа, а Чонгук прижимал к груди плюшевую игрушку, будучи пойманным во время смеха над чем-то. Пятнадцатилетний, невинный и здравомыслящий, не такой, как сейчас. Однако Тэхен разбил стекло в раме и, вероятно, сигаретой оставил ожог прямо на лице Юнги. Чонгук резко выпрямился и бросил рамку на кровать, будто прикосновение к ней обожгло его. Он почувствовал, как его губы скривились в гримасе, а затем юноша схватил другую рамку для фотографий. Младший ударил ее об угол комода с такой силой, что стекло разбилось вдребезги, а потом бросил на одеяло. Чонгук просунул пальцы внутрь, чтобы схватить за край фотографии, порезавшись кончиками пальцем об осколки стекла. Он порвал фотографию на две части, что губы Тэхена из-за этого порвались. Дрожащими руками Чонгук сложил фотографию с Паком пополам и положил в карман пиджака, после чего встал на ноги и посмотрел на кровать. Пора поговорить с Намджуном. Запах кофе застрял в носу, и вдруг младший обнаружил, что это несколько успокаивало его, главным образом потому, что избавляло от запаха горького одеколона Тэхена. Чонгук не отрывал глаз от темно-коричневой жидкости, от которой исходил пар. Время от времени раздавался звук открытия дверей кафе, предупреждающий его о том, что кто-то вошел или вышел из магазина, хотя юноша даже не поднимал глаз. Только тогда, когда рядом с ним сел человек, Чонгук оторвался от кофе. Хосок сидел слева от него, положив планшет перед собой, потому что позже он ему понадобится. Его друг не сказал ни слова с тех, как они вышли из старого притона Сам Ён Пха. Хосок либо не хотел ничего знать, либо думал, что то, что он не зашел внутрь, было к лучшему. Однако старший вытащил из кармана платок и сунул ему в руки. Юноша сразу же приложил его к порезанным кончикам пальцев, чтобы остановить кровь. Порезы жгли, но ему было все равно. Он лишь обхватил чашку руками, согревая ладони. Чонгук не мог поверить в то, что сделал Тэхен; в то, что сделал старый притон Сам Ён Пха своим домом, забирая себе его и Юнги квартиру, когда не был в разъездах по работе и дерьмовых отелях по всей стране. Ким самым отвратительным образом вторгся в его старое святилище, точно так же, как он с Хосок вошли в его церковь и осквернили ее. Тэхен спал на той же кровати, на которой он провел шесть лет со своим лучшим другом. Он заползал на кровать после убийства людей, утыкался головой в подушку и позволял своей обнаженной коже коснуться тех же простыней, к которым не так давно прикасался младший. Чонгук пожелал, чтобы от этих мыслей в нем разгорался гнев, а не что-то теплое внутри живота. Дверной колокольчик зазвенел на все кафе, и юноша почувствовал, как Хосок двигается на скамейке. Через несколько секунд Намджун уже сидел напротив. Когда Чонгук поднял глаза, он заметил, что тот кладет папку на стол. — О, божечки, давайте сыграем в одну отличную игру под названием «Как я узнаю, что в городе есть особенный бандитский дуэт»? — произнес Намджун, сложив руки на столе. — Возможно, по лимузину, который припаркован возле кафе? Возможно, по шепоту из закоулков от спрятавшихся мелких преступников? Или как насчет обнаружения изуродованного трупа на алтаре церкви? — Динь-динь-динь, у нас есть победитель, — сказал Чонгук, поднимая свою чашку кофе. — Наверное, все это может быть легко обращено к нам… — Безжалостно, — сказал офицер, открывая файл перед ними. — Так пресса называет это жестокое убийство приличного священника, — он развернул файл, и Чонгук взглянул судебно-медицинскую экспертизу трупа. — Тупая травма головы была уже достаточно серьезной, но повреждение грудной клетки?.. — Мы не делали этого, инспектор, — сказал Хосок, просматривая досье. — Тот, кто обнаружил его сделал это, я уверен. Вскрытие покажет посмертные увечья, — Намджун спросил, зачем кому-то делать это, слегка нахмурившись. Очевидно, он не знал о том, что вся церковь была такой же продажной, как и они. — Ли не был священником. Он был мошенником, работающим на Гым Сон Пха. Должно быть, хорошо работал учитывая то, как они гребли деньги, —объяснил Чонгук, сделав глоток кофе и ненадолго задержав его во рту, чтобы почувствовать на языке тепло и вкус самого напитка. Юноша больше не пил латте, ничего сладкого с карамелью, и позволял себе лишь добавлять немного молока. Он задумался, что подумала бы Нарэ, если бы он пришел к тому магазинчику и что-нибудь заказал. — Гым Сон Пха, хах? — Намджун задумался об этом, и Чонгук еще несколько секунд изучал фотографию, разглядывая недостающую часть кожи на груди, потому как мышцы были видны через открытую рубашку. — Логично. Я должен был предвидеть тот факт, что священник был членом банды. Я предполагал, что этот человек был подкуплен или напуган, раз он позволил им использовать церковь в своих целях, не будучи полноценным членом. — Наёмники Гым Сон Пха изуродовал его, чтобы копы не увидели татуировку, — объяснил Хосок, пожимая плечами и отпивая кофе. — В церкви нашли атрибутику банды, — Намджун повернул файл обратно к себе и пролистал его. — Тайники по всей церкви. Нашли наркотики, поддельные удостоверения личности и паспорта, файлы с информацией о поддельных товарах, и еще много чего. Даже любительское порно. Эти файлы сейчас анализируют. Мы выясним, является ли это дерьмо законно взрослым в незаконном продвижении или просто незаконным. — Ебанный Гым Сон Пха разберется со всем, — огрызнулся Чонгук. — У них нет совести, — Намджун посмотрел на него с поднятыми бровями, словно бросая вызов этому заявлению. — Да, мы убиваем ублюдков. Да, мы имеем дело с наркотиками, шлюхами и подобным, но не с детьми. Никак не с детьми, и ты это знаешь Намджун. — Нашли пустой тайник недалеко от трупа. Знаете, что ты было? — Оружие, — сказал Хосок, опуская пустую чашку и поворачивая ее на блюдце. — Ты видел одного из них. — Да, вот это, — Намджун указал на фотографию в файле. — Помощник сообщил мне, что это Mossberg 500, американское военное оружие. Без сомнений, полученное с базы, — Хосок подтвердил это, шумно втянув воздух носом. — Вы нашли заначку Кима, да? — Мы не нашли ничего, кроме оружия. Перевернули все вверх дном, но ничего важного. Оставили все бандитское дерьмо для вашего отдела, чтобы найти вас, инспектор, — объяснил Хосок, откинувшись на мягкую спинку. Его друг выглядел скучающим, как черт, а Чонгук не чувствовал себя лучше. Все эти разговоры о наемниках Гым Сон Пха и ублюдках сильно утомили его, однако были более важные дела, которые еще не были затронуты. Когда, наконец, зашел разговор о них, все стало намного интереснее. — Но вы нашли что-то, — немного подумав, произнес Намджун. — Я могу сказать, глядя на его самодовольное лицо. Что именно вы обнаружили? Чонгук сунул руку в карман пиджака и достал разорванную фотографию, положив ее на стол. Он оставил ее перед собой на мгновение, нежно огладив изгиб лица Чимина, а затем подвинул к офицеру. — Узнаете этого парня? — …Едва ли, — ответил Намджун, поднимая фотографию и изучая ее. Чонгук мог видеть пятна крови на обороте из-за своих порезанных пальцев. — Когда вы видели его в последний раз, у него были рыжие волосы, и он ехал на заднем сидении вашей старой патрульной машины, избитый до полусмерти, — сказал младший, поднимая чашку и делая еще один глоток. — Погоди… Это же паренек из Гым Сон Пха, да? — инспектор посмотрел на него с удивлением. — Это старая фотография. — Да, но это лучшее, что у меня есть спустя три года, — Чонгук опустил чашку на стол. — Мне нужно узнать любую информацию, которую ты можешь достать. Я говорю даже о самом мелком дерьме, которое только можно найти. — Ты хочешь, чтобы он умер? — спросил Намджун, положив снимок на стол. Он достал телефон из кармана и сделал фотографию снимка, после чего убрал мобильный. — Мне он нужен, желательно, живым, — сказал он, изучая свои порезанные пальцы. Они напоминали маленькие сердитые рты, и младший подумал о той отвратительной статуе Христа в церкви на Джэбан-ро, у которой была зияющая рана от копья в боку. — Вы не виделись три года? — спросил инспектор, сложив руки на открытом файле. — Какая-нибудь информация о нем может пригодится? — У меня ничего нет. Буквально ничего. — Я уважаю его за решение избегать тебя все это время, — взгляд Намджуна скользнул по фотографии. — Он, возможно, сбежал заграницу или что-нибудь в этом роде. Мой лучший выбор пал бы на Тайвань или Китай. Там легко исчезнуть. Однако мне нужна информация. — Пак Чимин, сейчас должно быть около двадцати двух лет. В последний раз у него было несколько татуировок, три набора звезд: черная между указательным и большим пальцем левой руки, золото-черная за правым ухом и на внутреннем предплечье левой руки контур с инициалами ПЧМ КТХ, — Намджун записал все это на листке бумаги, достав перьевую ручку из кармана рубашки. Чонгук наблюдал, как тот делал это, продолжая описывать Чимина, давая ему приблизительную оценку его роста и веса. Инспектор же не задавал никаких вопросов, а просто делал заметки. Когда младший закончил говорить, старший убрал лист в файл. — Найти любую информацию будет трудно, но я доберусь до нее. Нет никакого варианта, чтобы он оказался поблизости. Я имею в виду, что я буду шокирован, если узнаю, что он находится в нашей стране, — Намджун замолчал, после чего добавил. — Или что он живой. — Тэ свил себе гнездо на Хэундэ-гу, — сказал Чонгук, глядя на кофейную чашку. — Он проводил часы в старом притоне Сам Ён Пха. Мы узнали об этом только сегодня утром, — он почувствовал большой интерес со стороны инспектора. — Он шел по этим улицам прямо у нас под носом, а мы даже не знали. — Разве у вас, ребята, не было камер там? — Были, но Ким или кто-то работающий на него взломал систему и переключил канал в другое место, — объяснил Хосок. — Думаете, это сделал Пак? — Намджун смотрел между ними, и Чонгук чувствовал, как Хосок смотрит на него. Это была хорошая догадка, о которой он даже не подумал, но теперь, когда об этом сказали вслух, младший не думал, что это было так. — Я думаю, что Чимин так далек от Тэ, насколько это возможно, — тихо сказал Чонгук, поворачиваясь, чтобы посмотреть в окно. Он подумал о том, что Ли сказал ему в церкви накануне. О том, как Тэхен молился, упоминая и свое имя, и имя Чимина: говорил о звезде, а не прямо произносил его имя. Если Тэхен и Чимин были вместе, тогда молодому человеку не за чем извиняться перед ним, да? Нет, Чонгук очень много размышлял о том, что Чимин ушел вскоре после того, как на улицах началась настоящая война, которую вызвал Тэхен. Было просто слишком опасно находиться рядом с ним после того, как он взорвался, потому как с тех пор Киму больше не становилось лучше, он не успокаивался, как говорил ему Чимин. Нет, Тэхен действительно взорвался и пути назад уже не было. Значит Чимин не мог остаться с ним после всего этого, не так ли? С ним было слишком опасно. Если бы Пак ценил свою жизнь, то сбежал бы. Но Тэхен действительно отпустил бы его? Если Чонгук так зависел от Юнги и после его смерти внутри него все разрушилось, то как бы плохо было Тэхену без Чимина? В конце концов, тот устроил все ради него. Отпустил ли бы его Ким или гонялся бы за ним? Зайдет ли он так далеко, что убьет его только для того, чтобы тот не оставлял его? Чонгук испытал ужас от одной мысли. Он знал, что Тэхен проебался, и ему все равно, кого убивать. Мог ли он зайти так далеко, чтобы сделать что-то подобное? Может да, а может и нет. Разве нельзя сказать то же самое о нем? Юноша потратил три года, подавляя свой гнев и ненависть для того, чтобы, наконец, взять все под контроль и сделать хотя бы что-то. Чонгук действительно желал убить Тэхена, потому что он убил Юнги? Или он хотел его смерти, потому что старший оставил его, хотя младший не хотел этого? Чем дольше он думал об этом, тем больше запутывался. Да, ему нужен был кто-то рядом, кто избавил бы его от чувства одиночества и пустоты. Однако это не означало, что он убьет кого-то, если его оставят. Неужели он зайдет так далеко? Мог бы младший убить Хосока, если он попытается уйти от него? Чонгук мельком посмотрел на своего друга, прежде чем опустить глаза на файл. — Зачем он нужен тебе живым? — спросил Намджун, нарушая временную тишину. — Живая приманка, — ответил Чонгук, не глядя на него. — Вы же знаете, что я буду предлагать помощь практически по всем вопросам, пока жертвы нечисты. Пак такой? — спросил инспектор, закрывая дело. — Я не считаю правильным предоставлять информацию о человеке, если он просто… Невинный. — Я не знаю, какой он сейчас, но Пак заставит Тэ выйти и поздороваться, поэтому он мне нужен, — Чонгук сложил руки на столе и наклонился вперед, выдерживая взгляд мужчины. — У нас не будет проблем с этим, верно? — Намджун неотрывно смотрел на него. — Потому что я могу найти много других людей, которые были бы готовы сделать это для меня за наличные, а не просто за информацию. Я уверен, что NPA может справиться со всем просто отлично без нашей помощи. — Я могу назвать, по крайней мере, троих людей для этого, — добавил Хосок, изучая свои ногти и изображая безразличие. Он был великим актером и сейчас давал концерт звезды. — Если я получу Чимина, то смогу получить Тэ. Разве этого недостаточно? — Чонгук наклонил голову и стал ждать, что старший будет делать. Намджун будет идиотом, если откажется. Весь отдел зависел от J.M.J Пха, и он знал, что старший тоже в курсе, — Это очистит улицы, вернет к лучшему. Больше никаких нападений, никаких мертвых генеральных директоров и бизнесменов, никаких убийств на свадьбах и мертвых детей. Вместе мы сможем уничтожить монстра, терроризирующего эту страну последние три года. Ты будешь героем, Намджун, а не преступником. Разве это имеет значение, если мы должны пожертвовать одним потенциально невинным человеком, чтобы сделать это? — Такой человек, который повергнет ходячий ужас, получит медаль, — добавил Хосок, больше не притворяясь безразличным. Наоборот он бросал заинтересованный и пылкий взгляд. — Получить медаль от мэра, повышение и, блять… Разве это не было бы так легко устроить, если бы мэр был одним из наших? После нескольких минут молчания, глубоко задумавшись, судя по выражению его лица, инспектор сел поудобнее. Чонгук знал, что принять решение было нелегко для него, но, конечно, после всего, что они сказали ему, он, возможно, увидел, что преимущества намного перевешивают минусы. — Я подумаю, что смогу сделать, — сказал Намджун тихим голосом, когда он собрал все файлы и встал на ноги. — Будет тяжело просмотреть данные за три года. Я ничего не обещаю, но уверен, что что-то найду, даже если это будет всего лишь небольшая информация. — Спасибо, — сказал Чонгук, даря ему самую понимающую улыбку, которую часто использовал в сделках. — Я думаю, что у нас будет прекрасно партнерство, инспектор Ким. Я бы не хотел положить этому конец из-за такого… Простого вопроса. — Хосок? — Да? — Когда ты был ребенком, на что это было похоже? Чонгук не мог оторвать глаз от вида за окном лимузина, но он понял, что друг двигается к нему, по мягкому скрипу кожи. Юноша нарушил тишину после удивительно долгого молчания, и вскоре они снова поднимутся на паром. Чтобы не ждать с остальными пассажирами, младший предпочел остаться в машине, где никто не будет смотреть на него. Лимузин обеспечивал защиту от солнца и чувства, что кто-то смотрит ему прямо между лопаток, когда он отворачивается. Чон увидел группу детей, ошивающихся вокруг, без сомнения, с родителями, которые тоже садились на паром. Несмотря на то, что все они, вероятно, были незнакомы, юноша мог видеть, что сейчас им было все равно. Дети играли с какой-то игрушкой, передавая ее друг другу и нажимая на кнопки, чтобы она начинала мигать и издавать смешные звуки. Кажется, кому-то было пять лет, кому-то девять, но всего он насчитал шестерых детей. Шесть абсолютно разных детей, которые прекрасно ладили. Чонгук не мог вспомнить что-то подобное. Он смутно помнил свои школьные года, как рисовал на деревянных партах и почти чувствовал запах мела. Однако никогда не мог вспомнить, чтобы у него были друзья, что он играл так. Конечно, друзья были, но поддерживать общение было трудно. Он был ребенком с проблемной семьей: с матерью-алкоголичкой и гуляющим отцом. Дети, с которыми ему удалось подружиться, на деле не оставались с ним надолго. В основном, они уходили по воле родителей, которые не хотели, чтобы они были рядом с ним. Возможно, они думали о нем как о бедном, нуждающемся в помощи. Возможно, они боялись, что он плохо повлияет на их детей. В конце концов, они были правы. — Мое детство? — Хосок вздохнул и надул губы, думая об этом. Когда он был погружен в свои мысли, у него была привычка тихие звуки, которые заставляли его выглядеть моложе и невиннее, чем он был на самом деле. — Ну, мое детство было нормальным, наверное? — произнес его друг после некоторого раздумья. — Родители работали на достойной работе. Большой дом, ебанутая собака и все такое. Я хорошо учился в школе, не идеально, конечно, но этого было достаточно. Был популярен. Ну, точнее был популярен для школьника из глубинки под названием Кванджу, — Хосок засмеялся над этим. Чонгук спросил его, какого хуя он вообще попал в Сам Ён Пха. — Наверное, мне хотелось быть крутым? Не знаю, я просто оказался в банде, потому что у меня было много связей, и я был идеальным человеком, чтобы заставить детей пристраститься к мягким наркотикам, понимаешь? Дружелюбный популярный парень. Так я и делал, начал доставлять, а потом оказался в банде на полный рабочий день вместо колледжа. — Ты никогда не жалел об этом? Сожалеешь о своем выборе вообще? — Нет, — ответил Хосок без запинки. — Я совсем не жалею, что дошел до этого момента в своей жизни. В Кванджу я думал, что я кто-то, хотя был никем. Однако после того, как я присоединился к Сам Ён Пха и стал твоим другом, я стал больше, чем кем-то. Я стал частью самой большой империи во всей стране, вторым разыскиваемым человеком в стране, прямо перед Кимом. — Ты хотел славы и богатства. — Нет, не их, — старший помолчал, а затем тихо добавил. — Я просто хотел быть кем-то. Вот и все. Чонгук издал мягкий звук, чтобы показать, что слушает его. Из окна он увидел, что группа детишек все еще играет, а довольно смелая маленькая девочка наклонилась, чтобы поцеловать в щеку старшего мальчика. Это заставило того хлопнуть ладошками по щекам и начать издавать бессмысленные звуки, которые заставили других детей засмеяться, а Чонгука улыбнуться. Он бы все отдал, чтобы в какой-то момент своей жизни почувствовать что-то подобное. Нет, он помнил только запретные поцелуи с Тэхеном много лет назад и безумные пьяные поцелуи с Хосоком. Где была невинность? Красные щеки и счастье? Он ничего из этого не чувствовал, совсем ничего. Любил ли он Тэхена? Чонгук ненадолго задумался: чувствует ли он любовь сейчас к нему, после того, что случилось с Юнги, прежде чем прогонять этот вопрос из головы. Ему не нужна была любовь. Ему нужна была империя, Хосок и больше ничего. Все, что дала ему любовь, было страданием. — Ты о чем-нибудь сожалеешь? — спросил Хосок после краткого молчания. Чонгук с трудом оторвал взгляд от окна и, задумавшись на мгновение, покачал головой. — Я не живу с сожалениями, — соврал он сквозь зубы. — Я продолжаю двигаться вперед. Чонгук не провел всю поездку на пароме на палубе в этот раз, а просто закрылся в роскошной каюте. Мягкое покачивание корабля вызывало тошноту, и ему хотелось, чтобы три линии кокаина прогнали ее, но у него ничего не было, даже крошек. Свернувшись калачиком на кровати, он прижал колени к груди, сминая ткань рубашки и брюк. Чон думал о Тэхене, который тоже где-то лежал; лежал в гостиничном номере в полном одиночестве, на его старой кровати с призраками мертвых, что бродили на нижнем этаже, и снимками, что смотрели на него из разбитого стекла и сигаретных следов. Этого было достаточно, чтобы он почувствовал холод даже в жаркой каюте и липкий пот на своей коже. В какой-то момент юноша задремал и проснулся от того, что его грубо трясли за плечо. Прошло несколько секунд, в течение которых он пытался понять, где он, изо всех сил пытаясь открыть глаза и прийти в сознание, и, когда ему, наконец, это удалось, Чонгук почувствовал тяжесть в конечностях и пульсирующую боль в голове. Он разлепил глаза с низким стоном. Хосок сидел на краю кровати, держа в руках планшет, и он видел, что устройство было включено в зарядку в стене. На лице его друга было что-то такое, что заставило юношу почувствовать себя неловко, и через мгновение он понял, что это было. Хосок выглядел очень злым, но еще способным контролировать себя. Если бы кто-нибудь еще посмотрел на него, они, возможно, не заметили бы, но Чонгук мог видеть, как его губы были напряжены, пока он легко прикасался пальцем к устройству. Хосок не рассердился бы за какое-нибудь маленькое неудобство. Он был очень терпелив, почти до смешного, и мог контролировать свой гнев гораздо лучше, чем младший. Поэтому, когда тот увидел, что его друг разозлен, Чон понял, что, должно быть, случилось что-то действительно серьезное. Это означало одно: он сам разозлится еще больше. — Что? — спросил Чонгук, садясь и грубо потирая глаза. Он слишком сильно надавил на них, что видел звездообразные узоры под веками, но затем открыл глаза, более не чувствуя тяжести. — Ким, — сказал тихим голосом Хосок. Он видел, как напряглись его мышцы на шее, когда старший попытался не скрежетать зубами. — Этот тупой ублюдок. — Расскажи мне, — Чонгук почувствовал, что окончательно пришел в себя. Не было никакого лучшего способа разбудить его, чем поговорить о Тэхене. Молодой человек действовал на него еще сильнее, чем пакетик кокаина или целая ладонь таблеток, удар в горло или стакан ледяной воды в лицо. — В половину шестого вечера, как раз в то время, когда мы садились этот чертов паром, он пошел немного… Поубивать, — немного? Тэхен и это слово не сочетались. Ему больше подходило что-то вроде «громкий», «большой» и «изменяющий мир». Хосок нажал кнопку на устройстве, чтобы засветился экран блокировки, и набрал пароль. — Тэгу, Далсо-гу… — Блять, только не Вольгок-ро, — прервал его Чонгук. — В половину шестого вечера Ким ворвался прямо в наш ебанный главный притон на Вольгор-ро и привел с собой несколько друзей. Нет, не наемников. Я имею в виду автомат Калашникова и еще несколько игрушек. В течение следующих десяти минут Ким убил всех внутри этого гребанного здания, а затем заминировал здание и практически ушел нахуй, но не раньше, чем позвонил в полицию и сообщил о драке банд с дешевого одноразового мобильного телефона. Хочешь узнать, что случилось дальше? Чонгук молча уставился на своего друга, пытаясь переварить это. Тэхен пришел в их притон с оружием? Какого хуя происходит? Как он попал туда, когда у них постоянно стояла полицейская машина на улице, как привилегия на районе? — Ну, на место происшествия прибыло вооруженное подразделение и дюжина машин скорой помощи, — продолжал Хосок, руки которого дрожали так сильно, что было даже удивительно, что он все еще не уронил планшет. — Команда входит и БУМ-БЛЯТЬ-БУМ. Притон взорвался вместе с половиной гребанной улицы. Теперь там ебанный кратер, где раньше был Вольгок-ро! Чонгук услышал, как с его губ сорвался стон, хотя даже не чувствовал их и не мог пошевелить. — У нас от шестидесяти до ста убитых женщин и мужчин в притоне, большая часть вооружённых сил Далсо-гу разбросана по всему ебанному району, как и хорошее количество врачей. Это я еще не начал говорить о гребанных жертвах среди мирного населения. — Банк Кукмин находится прямо там, в конце улицы… — пробормотал Чонгук, думая о том, как тот был забит, поскольку рабочие спешили обналичить чеки до закрытия банка. От этого он протянул дрожащую руку, чтобы убрать волосы со лба. Сейчас известно об около двухсот погибших, — тихо сказал Хосок, поворачивая устройство, чтобы показать ему новостной сайт. Он сам увидел заголовок и слова «банда, «терроризм», которые были выделены жирными черными буквами, а затем, опустив глаза, заметил и фотографию, сделанную с вертолета прессы. То, на что юноша смотрел, больше не было похоже на улицу. Казало, что он смотрит на вход в ад: на массивный столб огня и дыма. Виднелись лишь целые куски здания, разбросанные по всей округе, и он знал, что именно так выглядит настоящая преисподняя. Это больше не было ножевыми ранениями и трупами, выброшенными в заливе Марин-Сити. Это была настоящая война. Чонгук почувствовал, как его желудок подпрыгивает, поднимаясь к горлу. Тэхен сделал это. Тэхен зашел в этот день в притон, который был наполнен мужчинами и женщинами, что в основном работали на ноутбуках, скупая акции и переговариваясь с другими синдикатами. Мужчины и женщины, которые не пили и не курили, как люди, работающие в старом притоне Сам Ён Пха, так как были слишком заняты, чтобы веселиться. Ким наставил гребанный автомат на них и нажимал на курок без разбора, убивал всех подряд, как Бог. Он не остановился на этом, потому как подложил всю эту взрывчатку, зная, что на место происшествия и на смерть прибегут еще больше людей. Это был парень, которого он любил. Массовый убийца, ебанный террорист. — К… Копы, какого хуя они… — Кто-то сдал нас и позволил ему попасть в гребанный притон, — произнес Хосок, положив планшет и на мгновение закрыв лицо ладонями, которые затем со стоном запустил себе в волосы. — Сейчас на улицах Тэгу царит ад. Синдикат сошел с ума, и я не знаю, что мы должны делать, чтобы наладить все. Сегодня они потеряли хороших работников, и нет никакой гарантии, чтобы они все сели и поговорили о своих гребанных чувствах. На полицию нападают в регионах, что не принадлежат нам, потому что они разорены и разрушены. Он снова сделал это. Пизданутый Ким начал еще одну войну банд из-за… — Меня, — закончил за него Чонгук, прежде чем его друг мог сказать что-то еще. — Он начал еще одну войну банд из-за меня, потому что знает, что я наконец-то на напал на его след и на этот раз не отпущу. — Нет, это не из-за этого. Это… — Три года назад у меня был шанс поймать его. Я должен был взять его и Чимина, прежде чем все вышло из-под контроля. Следовало убить этого ублюдка в ту ночь, когда погиб Юнги и старый притон был разрушен. Я не сделал этого. Я струсил, я нахуй опустил шанс и потратил недели на рыдания, как чертов ребенок, и смотри, что теперь произошло, — Чонгук с трудом поднялся на ноги, начиная расхаживать туда-сюда. Само действие напомнило ему Тэхена, напомнило ему о том, как он всегда делал это, когда они были подростками. Преследование. — Три года я позволял ему бегать по этой долбанной стране, потому что у меня были дела поважнее. Например, основать гребаную империю и проследить, чтобы Гым Сон Пха были стерты с лица земли, и только теперь я решил, что мне надоело видеть его лицо на камерах и что я хочу его смерти. — У нас не было достаточно шансов поймать его. Посмотри, что произошло, когда мы почти поймали его, — возразил Хосок. — Он взорвал гребаную улицу, чтобы отпугнуть нас! — Я позволил ему стать сильнее. Я позволил ему создать свои собственные связи и стать умнее, безумнее. Я должен был раздвинуть ноги чуточку сильнее, чтобы он выебал меня сильнее! Чонгук почувствовал сильное желание сломать что-нибудь, но явно не планшет. Он заметил вазу с цветами на маленьком столике у окна каюты и, схватив ее и вытащив горсть цветов, бросил ее прямо в окно. Она разбила его с небольшим усилием, так, что юноша мог видеть, как фарфоровые останки вылетают прямо за пределы палубы, падая в воду. Послышались удивленные крики, последовавшие за звуком бьющегося стекла с палубы. Чон крепче ухватился за цветы, почувствовав, как стебли начинают сгибаться и ломаться из-за его хватки. Хосок держался на краю кровати и не двигался, только моргал. Он понимал, что старший молчит, чтобы не разозлить его еще больше, чем он сам себя. Прямо сейчас его друг, вероятно, боялся, что он повернется к нему и изобьет его. То, как младший чувствовал себя, не давало точно знать, сделает ли он это или нет. — Скажи каждому, кто все еще дышит в Тэгу, что я хочу, чтобы Гым Сон Пха были стерты с этого региона. Мне поебать, что случится. Я хочу, чтобы все до последнего ублюдка были мертвы, хочу повесить их на чертовых улицах, — Чонгук начал отрывать бутоны цветов, словно они были чем-то другим. Возможно, зубами Тэхена. — Узнай, кто нас продал. Если это полиция, уничтожьте их. Если это госчиновник, замените всю партию новыми людьми. Если это гребанный мэр, мне нужна его голова. — Давненько мы не занимались чисткой, — сказал тихий голосом Хосок. — Ты прав, нам нужно было отсеять слабых в какой-то момент. Сейчас самое лучшее время для этого. — Передай это другим синдикатам. Дай им знать, что они не в безопасности и что теперь они нуждаются в ней. На этот раз им нужны вооруженные силы, а не только несколько полицейских. Если будет хуже, пусть они тоже достанут оружие. Ты знаешь, я ненавижу их, потому что все веселятся и вызывают слишком много дерьма, но я хочу, чтобы Тэ знал, что в следующий раз, когда он принесет на вечеринку нож, то пожалеет об этом, — Чонгук оторвал последний бутон и бросил его на пол, наступая на цветы и ломая их босыми ногами. В его груди разгорался жгучий гнев, который ему нужно было как-то контролировать, хотя он не мог этого сделать. — Это потому что мы пошли в притон, — сказал Хосок, наблюдая, как он отбрасывает стебли в стороны и вытирает руки о штаны. — Это потому что мы напугали его хоть раз в жизни, и ему это не понравилось. Ким любит вселять страх, но ненавидит, когда с ним так поступают. — Нет, это не так. Мы оба знаем, что это не так. Тэ не напуган, а взволнован. Мы, наконец, начали играть вместе после такого долгого времени. Мы бросили кости, но у нас два, пока он получил шесть. Вот и все. Это его способ сказать нам, что нам нужно постараться и быть немного усерднее. И мы это сделаем, — Чонгук сделал несколько глубоких вдохов, ощущая что-то кислое во рту. — Это то, что мы делаем, и он даже не задумается об этом. Мы возьмем Чимина, и Тэхен поймет, как жестоко мы можем играть. — Чонгук, — произнес медленно и тихо Хосок, почти как если бы не хотел делать этого. Младший позволил своему имени повиснуть в воздухе на мгновение, прежде чем забрать планшет. — Кима сняла камера в кабинете до… Взрыва. Канал был загружен, конечно же, на главный сервер, где любой синдикат может получить к нему доступ и… — его друг посмотрел на экран, а затем медленно повернулся к нему. — Он оставил тебе сообщение на одной из веб-камер ноутбука. — Включи его, — потребовал Чонгук, практически прыгая рядом с ним на кровать. Старший выглядел так, словно не хотел этого. — Включай ебанную запись, Хосок. Хосок передал ему устройство, чтобы он смог нажать на кнопку play, и Чонгук взял устройство дрожащими руками, положив его на колени. Когда юноша открыл файл и нажал на кнопку воспроизведения, первое, что поразило его, была серия криков и безошибочный звук выстрелов. Это был отвратительный звук, что даже через динамики планшете он почти чувствовал удар каждой летящей пули. Один из рабочих включил камеру, чтобы запечатлеть все это и предупредить остальных по всей страны. Это сработало. Чонгук увидел часть притона и людей, несущихся мимо так быстро, что все движения были размыты. Юноша не мог разобрать лица и едва понимал, где женщины, а где мужчины. После примерно тридцати секунд полного хаоса наступила резкая тишина, вызывающая тревогу. Он чувствовал, как дрожь пробежала по спине. Тэхен закончил с большинством, опустошая магазин за магазином, и теперь шел черед беспорядок, который специально устроил. Через каждое мгновение раздавался внезапный выстрел, но затем, через секунду, он прекращался. Это был звук того, что Ким удостоверился, что все мертвы. Запись шла уже почти две минуты, прежде чем Тэхен прошел мимо камеры и единственное, что младший заметил, была его кожаная куртка, которая сразу же исчезла. Однако что-то привлекло его внимание на несколько секунд. Он шел дальше медленно, более обдуманно. Во второй раз перед камерой Чонгук увидел нечто большее, чем просто куртку. Он увидел, что чехол для пистолета свисает у него с бедер, а затем Ким бросил большой рюкзак рядом со столом. Только после этого Тэхен, наконец, сел в кресло с тяжелым вздохом. Чонгук так сильно сжал руки на планшете, что был удивлен, как он не треснул. Тэхен расстегнул рюкзак и начал рыться в нем. Младший мог видеть, что его лицо покрыто мелкими каплями крови, в основном на переносице и скулах. Он даже не оттер их. — Я должен сказать, — тихо проговорил Тэхен, вытащив из рюкзака несколько вещей и положив их на стол. — Это заняло много времени, хах? — Чонгук увидел провода, лески и большой блок чего-то. — Я действительно думал, что ты сдался, как ссыкло, которым когда-то тебя называл, но, знаешь… Это было впечатляюще. Я вообще не ожидал такого. Ты все еще полон сюрпризов, — Тэхен только что убил несколько десяткой людей и говорил так спокойно, как только мог. Его руки даже не дрожали, когда он начал соединять провода вместе и обматывать их вокруг пальцев. Чонгук точно знал, что тот делает: Ким делает бомбу прямо перед ним. — Лучше начинай молиться, — Тэхен засмеялся и действительно посмотрел прямо в центр камеры с застывшей улыбкой на лице. — Я не слышал этого уже очень давно. Мне это наскучило, — парень закончил возиться с проводами, а затем вновь полез в рюкзак, чтобы достать еще несколько каких-то вещей. Чонгук в оцепенении наблюдал, как тот достает гранату, а затем обматывает леску вокруг кольца быстрыми и внимательными движениями. —Твой друг молился перед смертью? Он молился, когда его желудочная кислота начала разъедать его гребанные легкие? Я надеюсь на это. Надеюсь, он начал шептать молитву Отцу, захлебываясь собственной кровью. На кровати рядом с ним Хосок заерзал от его слов. — Возможно, он сделал это, возможно, нет, — пробормотал Тэхен, вновь двигаясь в сторону и доставая из рюкзака некоторые материалы для запуска бомбы. — Так что, да… Церковь, блять, это было великолепно. Я не думал, что ты способен убить кого-то в церкви, но, видимо, ошибался. Кажется, я ошибался во многих вещах, которые относятся к тебе. Мне это нравится. Мне нравятся сюрпризы. Ты наконец-то снова стал интересным. Мне интересно… — старший перестал возиться со своей бомбой и снова посмотрел в камеру. Чонгук взглянул ему в глаза, но ничего не увидел. Он был мертв изнутри. — Что бы моя звездочка подумала о тебе, если бы увидела сейчас. Послушная сучка Сам Ён Пха, которая не любит причинять людям боль и хочет только быть счастливым, по-блядски довольным. Сука, которая теперь разбивает людям головы, потому что иногда злость берет верх, ха-ха-ха. Тэхен повернулся ко второй бомбе, работая с точностью эксперта и напевая что-то под нос. Песню юноша не узнал. — Я уверен, что он бы испугался сейчас. Ему никогда не нравилось насилие, — Тэхен остановился и потянулся к чему-то, что висело у него на шее. Это было какое-то ожерелье, как показалось младшему. — Ты теперь чудовище, не так ли? Не Бог, но настоящий дракон. Подожди, мне просто нужно кое-что сделать, — парень встал на ноги и собрал то, над чем работал, осторожно поднимая сложный механизм и пропадая из поля зрения веб-камеры. Его не было несколько минут, может, пять или двадцать, но более точно он не мог сказать. Чонгук просто смотрел на экран и ждал его возвращения. Когда Ким вновь появился, он опустился на стул с очередным вздохом, доставая телефон. — Мне нужно уходить через минуту или даже две, но мне нужно кое-что сказать. Я знаю, что ты его ищешь, но у тебя ничего не выйдет. Только я знаю, где он, и ты никогда не найдешь его, — он говорил о Чимине. — Есть много вещей, которые я знаю, в отличие от тебя, и, думаю, ты действительно захочешь поговорить со мной. Так вот, какое дело. На Чеджу, завтра в час дня я буду ждать тебя в кафе, и там мы увидимся. Если ты не покажешься, я взорву то место и найду еще один твой притон. Блять, я могу просто взорвать половину острова ради забавы. Я знаю, что там только два полицейских участка, и все думают, что это обеспечит им безопасность. Это не так, — Тэхен улыбнулся в камеру, не отводя взгляд. — У меня есть свои способы. Я мог бы просто умереть, но, эй, разве это не самая забавная часть? Тэхен нажал пальцем на экран своего телефона и через несколько секунд прижал его к уху. — Здравствуйте, да, я хотел бы сообщить о некоторых проблемах на Вольгок-ро. Да-да, проблемы с бандами. Я слышал крики и еще какие-то громкие звуки. Я думаю, это могли быть выстрелы, — парень говорил фальшивым невинным голосом, от которого у младшего закипала кровь. — Я думаю, вам нужно послать туда вооруженное подразделение, потому что ситуация становится хуже и хуже. Мне страшно. Вольгок-ро. Большое здание, вы не пропустите его, потому что на улице есть несколько тел. Я смотрю на них прямо сейчас, — Тэхен закончил разговор со вздохом, убирая телефон в карман. Затем он потянулся к горловине своей футболки, чтобы показать татуировку распятия на камеру. —Это должно помочь тебе уснуть сегодня, Кукки. Ты можешь помолиться на это, если захочешь. Я ждал этого дня целых три года. Не подведи меня, или я заставлю тебя пожалеть об этом. Кафе Вонга, в час дня, — Тэхен отпустил ворот и прижал пальцы к губам, после, наклонившись, прижал их к камере. Он был так близко, что Чонгук едва мог видеть на экране что-то, кроме его лица, уставившись на то, как он, высунув кончик языка, смочил губы. —До сих пор больно? — Нет, — успел сказать Чонгук, хоть его челюсть была настолько сильно сжата, что начала болеть. —Ты все еще любишь меня? Чонгук почувствовал, как его руки дрожат, но не хотел смаргивать слезы, хотя должен был, потому как веки начали гореть. Ох, у него болело все, и он догадывался, что Тэхен знал это. — Потому что я все еще люблю тебя, — сказал Тэхен шепотом, прежде чем сдвинуться и выключить запись, оставляя после себя лишь кромешную темноту. Чонгук споткнулся и уронил планшет на кровать. Его ноги дрожали так сильно, что ему казалось чудом то, что он был способен еще стоять. Хосок попытался схватить его за запястье, чтобы успокоить, но младший оттолкнул его руку и, шатаясь, пересек комнату, чтобы добраться до ванной. Он почувствовал, как его колени ослабели, когда упал прямо перед туалетом, потому что как только первая волна ударила его в живот, вкус желчи поднялся вверх по горлу. Чонгук не мог дышать и едва не захлебнулся в собственной рвоте, пытаясь вдохнуть свежий воздух. Он схватился за край унитаза, и его пустой желудок сжимался снова и снова, словно кто-то схватил его, сжимая и разжимая. Даже после того, как он тошнота прошла, его живот не перестал болеть. Юноша просто закрылся глаза и остался над туалетом, если вдруг ему станет плохо снова. Закрыв глаза, он позволил волосам упасть на глазами. Его лоб и темные пряди были мокрыми от пота. Когда младший понял, что его больше не вырвет, он смыл все и перешел к раковине. Набрав воды, юноша прополоскал горло, выплевывая отвратительный вкус желчи, а затем грубо вытер рот насухо тыльной стороной ладони. Чонгук передвинулся, чтобы посмотреть на свое отражение в зеркале над раковиной. Его глаза были красными, и он видел, как они блестели от не пролитых слез. Чон несколько раз тяжело вздохнул, чувствуя, как икота начинала пропадать, позволяя ему дышать ровнее, чем раньше. Завтра он наконец-то увидит Тэхена и даст ему ответ на этот вопрос лицом к лицу. Завтра он отправится на войну.