Мёртвая пустошь.

      Глава 3. В начале славных дел.       Аддэр Кантон (Алексей Крюков) (Замок Дагр, 10 день лета 3676 год от Великой тьмы).       - АДЭРР! – Раздался со двора замка громогласный рёв Кигурра Римана. Командира замковой дружины и моего наставника. – Подери тебя Пустошь, где ТЫ?!       - Иду мастер! – Крикнул я из окна галереи, сейчас открытого.       - Смотри, он устроит тебе сейчас тренировочку, за опоздание... – Улыбаясь, сказала стоявшая у окна Латри.       Прижимаюсь к ней, она чуть наклоняется и я её целую. – Люблю тебя... – Шепчу ей в самое ухо, отчего оно чуть рефлекторно вздрагивает.       - Вот ведь?.. – Удивляется вышедшая из гостиной мама.       - И тебя я тоже люблю! – Кричу ей и быстро целую ладони, с твёрдыми бляшками мозолей от рукоятей клинков. – Мне пора, а то мастер Кигурр поднимется сюда и погонит меня на плац вицей. После такого мне опять придётся спать на животе пару ночей.       - Беги-беги, неугомонный. – Напутствует в спину вышедший вслед за матерью отец. – Не стоит злить наставника...       Выбегаю из донжона во двор, огибаю здание конюшни, откуда мой забег провожает заинтересованным взором отцовский «конь» с именем Рауз(1). И оглядев плац, шмыгаю к лавке с лежащими на ней тренировочными клинками.       - Ты опоздал... – Тихо говорит, сидящая по-турецки на лавке Аллия. – Сейчас тебе выпишут.       И тут же меня прижгло по ягодицам, от чего я подпрыгнул и вытянулся.       - Где ты был, НЕГОДНИК?! – Проорали в самое ухо. – Я жду тебя целых две минуты!       - Наставник? – Пискнул я, чувствуя, как сжался сфинктер. – Виноват, исправлюсь...       - Гхм-м-м... – Глухо прорычал воин. – Клинки в руки и в позицию.       Выполняю приказ мастера, встаю на плацу в позицию и понеслось.       Три часа спустя.       Валяюсь на плацу, словно медуза шевелиться, сил нет никаких. Рядом, на нагретой солнцем за день каменной плитке сидит сестра и жалостливо смотрит на меня. Рядом с ней, вывалив из пасти язык, сидит Тутти, панцирник из замковой псарни. Совсем молоденькая сучка, привязавшаяся к нам с сестрой ещё в прошлом году.       - Очень устал, Дэр? – Шепчет девочка.       - Убейте меня... – гнусавлю я, чувствуя щекой камень плаца. – Великие Боги, он просто изверг.       Слыша мой голос Тутти, подскакивает и начинает облизывать мне лицо, урча при этом как кошка.       - Тутти, уйди! – Пытаюсь отмахнуться я, но зверь лишь начинает играть, просовывая мордочку под мою руку и норовя лизнуть, то в нос, то в глаз.       - Мастер говорит, что тренируя нас, спасает нам жизнь. – Отвечает девочка, которая чуть раньше уже получила свою дозу от наставника, но гонял он её помягче, чем меня.       - Я помру раньше, Алли, не доживу до момента взросления. И ты останешься, обычной девчонкой, некому будет провести обряд инициации. Поскольку твой братик, помрёт тут на очередном занятии. – Отвечаю я, продолжая вялую борьбу с Тутти, которая просто веселится, облизывая мне лицо.       Девочка наклоняется, отодвигает «пса» и, прижавшись, нежно целует меня в щёку.       - Я не дам тебе помереть, давай вставай и пошли в баню.       - Я не дойду, сил нет. – Шепчу я.       - Дойдёшь-дойдёшь! Я тебе помогу. – И действительно помогает мне встать, отпихнув в сторону панцирника. Земля качается, в ушах тонкий свист и разноцветные пятнышки в глазах.       - Ох, Алли! Я сейчас обратно упаду...       - Ничего подобного, пошли. – И шагает вперёд, придерживая меня за талию. Хотя сама ещё мелкий клоп, ниже меня на полголовы. Но, в наших ногах путается панцирник, и мы чуть не падаем.       - Тутти, уйди с дороги! Кыш! – Командует Аллия и зверь отбегает вперёд, где застывает, подпрыгивая на всех четырёх лапах, словно у неё там пружинки.       - Шило в заднице, а не зверь. – Шиплю я, медленно идя к бане. Когда проходим мимо кузни оттуда вылетает облако пара и громогласные матюги.       - Ну, я же тебе говорил, Сит, говорил же, что паровик изношен! – Доносится из кузни голос дядьки Игорра. – А сейчас ремонта почти на пять золотых! Мы же не казначейство, как ты объяснишь Лани, эти траты?       - Как необходимые. – Отвечает голос отца. – Зато заготовку закончили, и не ори, брат. Запчасти я уже купил и они давно на складе лежат.       - Да?! – Удивлённо воскликнул дядя. - А почему я об этом не знаю?       - Ну, видимо, я просто забыл тебе об этом сказать. – Смеясь, ответил отец.       - Ах ты?!       - Но-но! Ты не смеешь подымать руку на своего господина! – Гогоча во всё горло, прокричал отец.       - Господина, да?! – Кричал в ответ Игорр. – Всё детство ты надо мной издевался! Шуточки твои дурацкие и что, позвал меня сюда, я думал, старший брат стал серьёзным, бароном стал! А ты?!       - А что я?! Я серьёзен, Иг, подумаешь, не сказал тебе про запчасти, ну забыл я, забыл!       - Ах ты?! Сейчас я тебя... – И тут из кузни донёсся грохот падающего железа. – Берегись! – Заорал дядя и в клубах пара и пыли оба выскочили на улицу.       - Ха-ха-ха-ха! – Хохотал отец. – Ох, Игорр - Игорр, ты всё такой же неуклюжий, как и в детстве...       - Это не я неуклюжий, это кто-то другой больно прыткий. – Смеясь, отвечал дядя. – О! Детишки...       Отец посмотрел на нас и ласково улыбнулся: - Как прошла тренировка, сын? Что-то ты неважно выглядишь?       - Мастер Кигурр, видимо хочет моей смерти... – Бурчу я, опираясь на сестру.       От моих слов и вида оба мужчины закатываются в смехе.       - Знакомый видок, прям как у Сита после тренировок у мастера Румарра. – Говорит дядя. – Помнишь, брат, как он тебя гонял? А я, после, так же как и Аллия, таскал тебя домой с тренировочной площади?       - Да уж, было дело... – Отвечает отец, ласково глядя на стоящего рядом мужчину. – Только, тебе от него потом не меньше перепало.       - Это да, зато всё ещё жив, благодаря его науке, как и ты впрочем. – Сказал Игорр и потянулся, хрустнув суставами. – Смотри, пар весь вышел, как думаешь, успеем паровик починить до вечера?       Отец посмотрел на небо, на солнце, что-то прикинул и покачал головой. – Нет, брат, тут только разборки часов на семь, а через четыре часа стемнеет. Так что, пошли, приберём в мастерской и в баню. А ремонтом завтра с утра займёмся.       - Ты же хотел с отрядом в инспекцию съездить? – Спросил Игорр, входя в кузню.       - Латри отправлю, пусть с молодёжью прогуляется, поучит их уму-разуму, а лучше пусть сделают это вместе с Лани, проветрятся, вспомнят молодость. – Сказал отец, входя за братом в мастерскую.       - Пошли. – Говорит Алли, и мы медленным шагом топаем в сторону бани, которая находится у задней стены замка.       Сам же замок, это равносторонний восьмиугольник. И расстояние между противоположными стенами около двухсот метров. Ну, или местными ровно двести яров. Вокруг замка ров, заполненный водой из канала отведённого от реки, хотя сам замок стоит на скале в её излучине. И да, стены замка деревянные из цилиндрованного бревна, как и все постройки в нём же, а так же донжон.       Донжон стоит возле стены, выходящей на реку, в общем, замок не радует большими размерами. В нём довольно тесно, но размер скального пятачка не позволяет построить замок большего размера. Рядом с донжоном прилепилась и баня, разделённая на две неравных части, господскую и общественную.       В господскую ходит моя семья, включая семью замкового кузнеца, младшего брата отца Игорра. У него в отличие от нас, пока три дочери и нет сыновей. Мужчина печалится по этому поводу, поскольку некому наследовать мастерство кузнеца. Хотя, я думаю, его ждёт сюрприз. Моя двоюродная сестра, его средняя дочь Синлия, хочет быть кузнецом, но отцу пока об этом не говорит. Это вообще наш с нею секрет, она даже Аллии не сказала об этом.       Вот и вход, в большой раздевалке скидываю тунику, постанывая от ноющих мышц, разматываю набедренник и через мыльню, топаю в парную. Алли уже там, так как девочки здесь не носят набедренников, а трусов и прочего белья нет как вида. Просто женщины, в женские дни, носят мужские набедренные повязки с вложенным в них, пучком прочёсанной травы сукк, которая замечательно впитывает всё что угодно жидкое, убивает микробов и неприятные запахи. Ею же, только прочёсанной на более крупной чесалке, набивают матрацы. У меня и сестры такие, а вот гидроматрац родителей, жуткий эксклюзив и дефицит. Редкая вещь, которая стоит изрядных денег, и изготавливают эти матрацы тирсы на Харруме, втором континенте Азррамарра. Так называют местные свой мир. Мир переживший, что-то очень похожее на термоядерный Армагеддон. И всё что вокруг, это долгий и трудный путь к восстановлению былого могущества его жителей.       В парной на широком полке, уже сидит Аллия и с улыбкой смотрит на меня. Подхожу и ложусь на полок рядом, со стоном растекаясь по горячим доскам.       - Сейчас я поддам пару. – Говорит сестрёнка и, вытянув руку с ковшиком, плескает чуть-чуть воды смешанной с отваром рикты на каменку. И по парной плывёт горячий пар с отчётливым запахом эвкалипта.       - Красота-а-а... – Шепчу я, закрывая глаза, чувствуя, как отпускает меня усталость и боль в перегруженных мышцах.       Сколько так пролежал не запомнил. В раздевалке что-то брякнуло, и послышались глухие мужские голоса.       - Папка с дядей пришли. – Шепчет Алли.       - Хорошо... – Отвечаю я.       - Что хорошо? – Интересуется младшая, склонившись ко мне.       - Сейчас он меня намажет мазью Бри и боль уйдёт и я смогу спокойно лечь спать. – Отвечаю ей я.       - Тогда пусть и меня намажет, у меня тоже руки и ноги болят.       Открываю глаза и с улыбкой смотрю в ясные синие как у меня глаза сестры. Её волосы, как и мои, в сумраке цвета тёмной меди, а на ярком солнце багрово-алого цвета. Кожа её, как и моя чуть смуглая, красноватого на солнце оттенка.       - Думаю, он не откажется. – Отвечаю я.       С шумом входят мужчины и смотрят на нас.       - Помощь нужна? – Спросил отец.       - Ага. – Отвечаю я. – Намажь меня мазью, пап, и Алли тоже.       - Нда-а-а, уморил вас Риман. Поговорить с ним, чтобы снизил нагрузку? – Спросил отец, доставая из ящичка на полу банку с мазью.       - НЕТ! – Хором кричим мы с сестрой, вызывая добродушный смех отца и дяди.       - Ладно, приступим. – Говорит он, и начинает растирать мне мышцы, втирая в них мазь. У неё, странный, чуть пряный запах. – Подкрути регулятор, Иг, что-то тут прохладно... – Говорит отец дяде, который протянув руку, чуть крутит обычный с виду реостат, только вот управляет он не электричеством, а силовым кристаллом, отдающим энергию нагревателям в каменке бани.       После того как перевернув меня на живот, меня намазали полностью, процедуре подверглась сестрёнка. И от массажа и растираний она тоненько попискивала, чем вызывала ласковые уговоры отца. Дядя же лишь добродушно хмыкал, разводя в ковшике с водой очередную порцию отвара.       Когда всё закончилось, дядя поддал жару и тепло, казалось, проникло в каждую клеточку моего тела, вызвав натуральное блаженство.       - Идите в мыльню, - сказал мне отец. – А то перегреетесь, плохо будет.       И поставив меня и Аллию на ноги, напутственным шлепком выпроводил нас из парной. Когда двери закрылись, оттуда донёслось громкое шипение пара.       - Как они не изжариваются-то там? – Шепчет сестрёнка, чья кожа от мази стала серой.       - Они большие и тело греется дольше. – Отвечаю я.       - М-м-м... – мычит Алли и, поставив на лавку стальной таз, начинает набирать в него ковшиком воду.       Когда мы помылись из парной вышли распаренные и довольные мужчины. Дядя был, как и мы с Алли, светлокож с волосами цвета тёмной меди. Отец же был темнокож, его длинные волосы белой волной лежали на спине, по телу же змеился белый рисунок татуировки. Когда-то, отец был подобен дяде, но в Академии прошёл Ритуал и стал рыцарем Храма. Я для себя назвал их «Паладинами». Белые волосы и брови, голубые глаза, тёмная кожа и рисунок на теле, это результат ритуала.       Мать же, светлокожа, как и мы, и волосы её тёмно-русые.       - Сын, ты выполнил своё обещание? – Спросил отец, сел на лавку и окатил себя холодной водой, зачерпнув её ковшиком из большой бадьи.       - Почти, пап, осталось немного продумать некоторые моменты, чтобы всё выглядело стройно и логично. – Отвечаю я.       Надо сказать, что местный алфавит и грамота давались мне легко, чего не скажешь о счёте. Местная система цифр и строения чисел, чем-то напоминала римскую, только была ещё более громоздка. Вся цифровая система была кратна пяти. И числа пять, десять, пятнадцать, двадцать и так далее до сотни писались отдельными символами. Для каждой сотни, так же был свой символ и после тысячи, это всё превращалось в форменное нагромождение знаков, и удерживать в голове всю эту цифирь было той ещё задачей.       Столкнувшись и осознав колоссальный объем проблемы даже с простой арифметикой. А самое главное то, что я просто не в состоянии нормально оперировать ЭТОЙ математикой с этой системой написания. Сказал отцу, что попробую придумать другую, гораздо более простую систему.       Отец рассмеялся, рассказал мне, что попыток упростить и изменить систему цифр, предпринималось очень много, но воз, как говориться всё ещё на том же месте.       Я уперся, сказав, что работать с этим ужасом из множества самостоятельных знаков просто не могу.       Ну не говорить же ему, что в моей голове сидит ВЕЛИКАЯ и ПРЕКРАСНАЯ, арабская система цифр. И сейчас, я воистину осознал, что придумавший её был настоящим гением.       - Что же, хорошо, коли так. Когда представишь её на мой суд? – Сказал он.       - Завтра вечером. Оцените вместе с мамочками мои придумки. – Говорю я.       - Я бы тоже не прочь поприсутствовать. – Сказал дядя, входя из раздевалки с двумя деревянными кружками в руках.       Отдает одну отцу и мужчины с видимым наслаждением пьют из них. Я знаю, что там местное тёмное пиво. Любят здесь употреблять его именно в бане, взрослые обоих полов.       На улице, после бани – хорошо. Прохладно и чудесный свежий воздух. Лишь от замковой конюшни едва заметно тянет «конским» навозом. Увидев нас, из тени у стены выскочила Тутти и радостно попискивая, стала крутиться в ногах.       Да уж, когда я в первый раз увидел этих «собачек» на меня напал форменный столбняк от страха. С виду, телом они напоминали помесь кошки и собаки, только вместо шерсти, тело покрывала разноцветная чешуя, кое-где превращающаяся в форменные броневые пластины. От головы к длинному хвосту, прямо по хребту шла полоса жёсткого щетинистого меха. Морда же, это вообще отдельная песня, вытянутая, с крупным влажным носом на конце и большими глазами под массивными надбровными дугами и натуральной крокодильей пастью с мощными клыками. На пальцах лап, присутствовали изогнутые, длиной в полпальца острые когти. Страхолюдина жуткая, но при этом, звери отличались, ласковым и привязчивым нравом. И из общения с местными, я выяснил, что на людей вообще не нападают. Их даже не используют для охраны от разумных – бесполезно. Годны панцирники только в борьбе с тварями изменёнными Пустошью. Ну, здесь это, главный враг всего живого.       Да уж, Мёртвая пустошь, самое страшное место этого мира. Самое страшное и самое опасное, несущее смерть всему живому, исторгающее из себя миазмы изменённых существ. Изменяющее обычных зверей в жутких, потусторонних монстров несущих смерть всему и вся.       Местные почти не знают войн между людьми, на это попросту нет сил и времени. Хотя, на юге и юго-западе – на побережье океана – свирепствуют пираты с Железных островов. И у людей есть шанс быть ограбленными, а то и угнанными в рабство на острова.       Вспоминаю, как этой зимой, дружинники во главе с отцом поймали в предгорьях тварь Пустоши. Запертое в клетке существо потрясло меня, и не только внешним видом, но и своей видимой в магическом зрении сутью.       Ещё два года назад, настоятели городского храма отец Аргарр и мать Литаллия, провели моё тестирование на предрасположенность к определённым видам магического искусства. Вообще же, здесь есть две развитых школы. Школа Света и Школа Тьмы. Именно так, с заглавных букв. К Школе Света относятся магия стихий и магия разума и все техники синтеза их. К Школе Тьмы – магия жизни, магия смерти и магия духа и всё что с ними связано. Священники продемонстрировали мне по очереди свои возможности. У отца Аргарра между ладоней появился сгусток чистого белого света. Он переливался и пульсировал, становясь то меньше то больше. Он протянул ко мне ладони: - Возьми его, Адэрр.       Я сложил ладони лодочкой и шарик оказался в них. Несколько секунд, я с удивлением и восторгом рассматривал это проявление неведомого. Магическое зрение, показало мне тот же сгусток, только от которого шло внутреннее тепло.       - Нравится? – Спросил настоятель.       - Очень. – Честно ответил я.       - У тебя предрасположенность к Школе Света. – Сказал мужчина.       - Подожди, - подала голос настоятельница. И в её ладонях появился шарик чистейшей тьмы. Его появление не вызвало у меня никакого негативного отклика, наоборот, этот переливающийся мрак создавал чувство уюта и защищённости.       - Хм! – удивлённо хмыкнул настоятель, посмотрев на мою реакцию. – Да ты универсал, Адэрр. Довольно редкое сочетание способностей, если ещё и сильный, то приложив усилия далеко пойдёшь.       - Далеко? – удивился я.       - Многие герцоги были универсалами. Многие и многие известные в прошлом личности обладали такими способностями. – Сказала настоятельница.       - А разве титулы не наследуются? – Удивлённо спросил тогда я.       И священники рассмеялись. А отсмеявшись поведали мне, об принципах организации мира.       Так вот, здесь не было потомственной аристократии, как и понятия майорат в принципе. Этим миром правила Сила, Сила и её источники, один из которых, слабый, но позволяющий поддерживать оборонный периметр целого города, находился в подвале нашего замка. Чтобы контролировать источник, нужен был маг. Тот, кто контролировал слабый, назывался барон, чуть сильнее – граф, и так далее по нарастающей. Самые мощные источники, могли контролировать маги внутренним рангом Ассамблеи «Повелитель» и было их всего восемь, на всё Великое княжество. Рядом с таким источником, находились самые крупные, густонаселённые и развитые города государства, в том числе и столица Великого княжества Атоон – Атоон Ридаг. И самое смешное и обидное, что магические способности не передавались по наследству. И сын или дочь, например графа, не факт, что смогут контролировать источник и обладать вообще какими-либо выдающимися способностями. Мало того свободных источников всегда было чуть меньше чем претендентов на них и получить в управление источник, а в комплекте с ним территории и людей, было не просто. И требовались годы службы на благо государства, чтобы получить даже такое захолустье как наш Дагр.       И отец его заслужил, прослужив долгих тридцать лет в егерях, где дослужился до первого заместителя командира полка или полутысячника. А егеря это местный спецназ, чья подготовка и воинское мастерство, были «притчей во языцех» у весьма воинственного и без этого населения. Тут держать в руках клинок, начинали учить с четырёх лет, как мальчиков, так и девочек. Учили стрелять из лука, учили воевать в строю, как конном, так и пешем. Учили-учили-учили, до пятнадцати лет, при наступлении которых молодёжь уходила на службу.       Крестьяне и ремесленники, если не имели особых способностей в магии, шли в армию. А если имели, то поступали в Академию магии, чьи филиалы были во всех крупных городах. Особо талантливые учились в Столичной Академии, только вот туда нужно было сдавать серьёзные экзамены. Но и перспектив у людей закончивших Столичный «ВУЗ» было больше всех. Хотя, дети «аристократии» поступали точно так же, как и простолюдины. Ведь все население без исключения имело способности к работе с Силой. Отличаясь друг от друга лишь уровнем контроля и одарённостью, ну как на Земле впрочем. Петь могут все люди, только вот знаменитыми певцами становятся в итоге единицы.       Здесь же, отслужив десять лет на государевой службе, парень или девушка, получали выходные пособия и в зависимости от предпочтений, лавку или надел вблизи от городов или собственно в городе. Кое-кто сразу же женился и тогда надел или мастерскую давали на семью.       Так что, в этом мире, по крайней мере, в той части, в которой мне посчастливилось родиться. Заслуги отцов не давали детям преимуществ в жизни, и сын герцога, мог стать простым бароном, а мог и вовсе закончить жизнь простым обывателем, жителем крупного города, прослужив всю жизнь в войсках и выслужив себе пансион. Срок жизни тоже разнился, и дело было именно в источниках, чем сильнее источник под контролем мага, тем дольше его жизнь. Обычный человек, умирал от старости, прожив около ста лет. Маг навроде моего отца и обеих матерей, благодаря источнику, мог рассчитывать лет на 130-140. Дальше, всё дольше и дольше, мне стало известно, что верховному магу Атоона, уже почти двести лет. И проживёт он, ещё как минимум сто, а то и дольше. И так у всех народов на всех континентах этого мира. А на Азррамарре их три.       Алрраум – Вотчина третьей разумной расы этого мира, и видел я их лишь на картинках в книгах. Походили они на драконов из сказки, две руки, две ноги, плотное тело и вытянутая как у рептилий голова; а самое главное – большие кожистые крылья за спиной. Ростом Авлары были чуть выше обычного человека. Их вытянутый, покрытый горами и долинами континент, располагался ближе к южному полушарию, в восточной части мира. Правил там Архонт, величайший из магов людей-драконов, как говорили легенды, первенцев богов.       На экваторе, обширно раскинулся Харрум, покрытый густыми лесами, в кронах огромных деревьев которых располагались города и веси тирсов – людей-кошек Азррамарра. Именно там родилась и выросла моя Латри, мамочка-кошка. Только вот, в результате каких-то интриг, её семье пришлось продать свою дочь в рабство. Мать не говорила об этом, я видел, что ей даже воспоминания причиняют боль. Своим видом похож Харрум был, на земную Австралию. Правил котами Царь, чья родословная начиналась ещё до эпохи Великой тьмы.       И самый большой континент – это Скоррум, родина сайаттов, или просто людей. Размером с соединённые вместе Европу и Северную Америку и видом, словно исполинская запятая. Центральную часть Скоррума, огороженную с трёх сторон горами, а с востока морем, занимала Пустошь. Вокруг неё, раскинулось Великое княжество Атоон, чья южная граница оканчивалась пустыней, раскинувшейся через весь континент. За пустыней же, в этаком хвостике запятой, располагался Халифат Идрон. И правили там великие маги, хозяева источников, называющие себя – Халифы. Власть же над источником, передавалась по наследству, поскольку многожёнство цвело пышным цветом и халифы имели по десятку, а то и более жён, и уж одна из них, обязательно рожала достойного кандидата на смену. Так же старались поступать и маги рангом пониже, но не у всех получалось, и тогда разражалась очередная войнушка за наследство. В халифате вообще любили устраивать разборки, только при этом редко убивали, чаще проигравшего и его семью лишали сил и обращали в рабство.       До Великой тьмы на планете был ещё один континент, с названием Дауррум, но в результате катаклизма от него остался лишь островной архипелаг, носящий сейчас название Железные острова. Жили там как сайатты, так и тирсы и авлары. На каждом острове был свой лорд-владетель, получал и удерживал он власть при помощи силы. Убивая, как правило, своего предшественника. Островитяне славились как отчаянные моряки и не менее отчаянные пираты. Торговля и грабежи – вот чем жили жители островов, чья растительность и животный мир были довольно скудны.       Под воспоминания дошёл до нашей с сестрой комнаты. Перед большим стальным зеркалом привёл свои волосы в порядок и, усадив Аллию на стул, занялся ею. Я вообще люблю возиться с сестрой, балую её и всячески берегу и забочусь. Видимо, это всё из-за произошедшего в прошлой жизни, здесь я берегу каждый миг, каждый момент близости с семьёй. Они все это чувствуют и платят мне взаимностью. Но особенно сестрёнка – я для младшей вообще почти весь мир.       Пользуясь местным феном и расчёской, просушиваю её шевелюру и заплетаю в косичку.       - Я закончил, Алли. Так что, идём на ужин. – Говорю ей.       - Ага. – Отвечает она, встаёт и берёт меня за руку.       Поужинали весело, папка чуть хмельной от пива, травил смешные истории, матери его поддерживали и добавляли своё, ну а мы с Алли, от души хохотали, слушая байки о весёлых похождениях родителей в молодости.       Потом я читал и уже перед сном заканчивал свою работу над системой чисел. Остановившись на простых дробях. Так как и в обучении, я застопорился именно на них. Когда закончил писанину и убрал её в шкаф, пришла Латри. Как и много лет подряд, мамочка-кошка, решила нас уложить и рассказать историю или сказку, которых знала огромное количество, так как очень любила читать. В библиотеке замка, она, как и я, частый гость.       Я лёг на свою койку, рядом легла мама, и с другого боку к ней прижалась Алли.       - Мамочка, расскажи о мире до Великой тьмы? – Попросила сестра.       - А ты, сынок, что хотел бы услышать? – спросила меня мама.       - Я тоже послушаю про древности, уступлю сегодня одной мелкой. – Отвечаю я.       - Сам ты мелкий. – Надулась Алли.       - Адэрр?! – Удивлённо говорит мама.       - Но она ведь маленькая, так, мам? Что на правду обижаться...       - Маленькая, это не мелкая. – Бухтит разобиженная Алли.       - Ну, прости меня, прости. Лучше возьми своего «medvedya». – Отвечаю я и вижу, как сестрёнка, встрепенувшись, встаёт и забирает со своей кровати игрушку.       Её ей сделали мы с мамочкой Латри. Сделали из обрезок шкурок пушных зверей, деревяшек, каменных пуговиц и травы сукк. Которую использовали, как набивку. Назвал я игрушку, размером с кота на Земле: «Добрый зверь Medved» и подарил Аллии на день рождения. Ребёнок был просто счастлив, никогда, наверное, не забуду, её сияющие от радости и благодарности глаза.       Вот сестрёнка вернулась и прижалась к матери.       - Мы слушаем, мамочка. – Шепнула она.       - Давным-давно, много-много лет назад, ещё до Великой тьмы Азррамарр был величественен и прекрасен. – Начала мать. – Миллиарды разумных трёх рас нашего мира, жили в любви и согласии, достигнув невиданных сегодня вершин разума и могущества. Разумные, смогли подняться в небеса и достичь глубин океанов. Они летали в другие миры, используя мощь созданных ими машин. На спутнике нашего мира, на Хайлле, было построено множество городов – их и сейчас ещё можно увидеть в мощные телескопы. Там нет атмосферы, и они стоят такие же, как и в тот страшный день, когда их покинули жители. И когда все народы дружно готовились отправиться к другим мирам нашей звёздной системы, появились они...       - Кто, мамочка? – Испуганно, прошептала Аллия.       - Их имена не сохранились, но сейчас их называют Отступники. Они исказили и предали принципы существования мира. Взалкали божественной власти, и закономерно были низвергнуты, но перед падением страшно отомстили всем живущим. Именно из-за них, ушёл в пучину вод Дауррум, и именно из-за них появилось то, что сейчас пожирает наш мир. Проклятая всеми, жуткая Мёртвая пустошь. – Ответила мать. – Сотни раз миллионы разумных предпринимали попытки уничтожить её. Или хотя бы остановить расширение, но ничего у них не получилось. С каждым годом, она всё больше и больше, и если великие маги не придумают, как её остановить – наш мир обречён.       - Я сделаю это! – С жаром прошептала Алли. – Я остановлю её.       - Маленькая моя, прежде чем воевать с Пустошью, тебе нужно вырасти и стать сильной и умной девочкой. Как и твоему брату, так, сынок? – Проворковала Латри.       - Так, мам. И мы стараемся, так ведь, Алли? – Говорю я.       - Умгу. – Бормочет девочка, уткнувшись носом в подмышку тирсе.       Мы смотрим друг на друга с мамой-кошкой и улыбаемся. Трусь лбом о её щёку, слыша, как она от удовольствия начинает мурлыкать, что окончательно добивает сестру и та вырубается с открытым ртом.       Мама аккуратно встаёт и укладывает Алли на её кровать. Трётся лицом о лицо дочери и подходит ко мне. Но я ещё не сплю, поэтому целую её, перебирая волосы на голове руками.       - Надеюсь, - шепчет мама, - сегодня она будет спать у себя в кровати?       - Не, - улыбнувшись, отвечаю я, - ночью всё равно придёт ко мне. Говорит, что со мной ей не так страшно.       - В кого ты такой, Адэрр? Ты такой маленький, но рассудительности и ума у тебя как у взрослого.       - Не знаю, мам. Я всегда был таким. – Смущаюсь я.       - Что-то ты хитришь, сын, ой, хитришь? – Говорит она, чуть кусает меня за ладонь и уходит.       Я же обнимаю подушку и проваливаюсь в сладкий сон, который прерывается ночью, когда ко мне в кровать забирается Алли, прижимающая к себе медведя.       - Что опять что-то приснилось? – Шепчу я.       - Ага. – Отвечает малышка и, обняв меня за шею, моментально засыпает. Погладив её по волосам, засыпаю сам.       Следующие день начался, как и все предыдущие на протяжении вот уже пяти лет. Я проснулся с первыми лучами солнца заглянувшего в моё окно, выходившее как раз на восток. Потянулся, чувствуя рядом спящую сестру, аккуратно встал, поправив на ней одеяло. Алли та ещё засоня поутру её пушкой не поднимешь. Надеваю тунику и выхожу на террасу. С неё есть выход на наружную стену, там, пока тепло я делаю зарядку. Вот и сейчас, я выхожу на наружную стену, за которой простирается гладь речной воды и любуюсь встающим солнцем.       - Что, Адэрр, на зарядку? – Рокочет басом стражник, стоящий у стены и тоже любующийся рекой и солнцем.       - Да, Дакурр, пора размять косточки. – Отвечаю я, начиная делать гимнастику. – Что видно в Темнолесье?       - Тихо, что радует. Вчера пришли охотники, говорили, что видели на краю трясины лхура(2). Как бы, не пришлось облаву устраивать... – Вздохнув, ответил воин.       - Не любишь облавы? – Спрашиваю я не прекращая двигаться.       - Только не в Темнолесье. – Печально отвечает массивный мужчина. – Не люблю по болотам ходить, тяжелый я, вязну сильно.       - Так встань на точку. – Говорю я, улыбаясь, зная, что Дакурр не очень справный стрелок. Он отличный воин, сильный, выносливый, могучий мечник. Но, стрелок посредственный и магические способности на уровне слабого адепта. Зашептать мелкую ранку, зажечь костерок, наложить сохранные чары на еду и, пожалуй, всё.       А стоят на точках егеря-охотники с заговорёнными стрелами. У умелого егеря, такая стрела подобна выстрелу из гранатомёта. И опытный стрелок из блочного лука, может попасть в цель шагов с трёхсот.       Закончив разминку, встаю рядом с воином, глядя на восток. Там, вдали темнеет полоса начинающегося леса. На востоке, городов и источников больше нет, через несколько сот лаи(3) начинается Мёртвая топь, переходящая в Пустошь. Именно оттуда в наши края лезет всякая нечисть.       Если посмотреть направо, вдали искристо белым, плывут в небе вершины хребта Наррив, части гор Гиврран. Там на перевалах, стоят крепости охраняющие перевалы от тварей Пустоши. Но к нам, твари предпочитают лезть через болота, поскольку даже им, немёртвым, тяжело преодолевать заледенелые, продуваемые мощными ветрами кручи хребта.       Хлопаю воина по перчатке и, улыбнувшись, говорю:       - Не всех же берут на охоту, кого-то и в замке оставят. Глядишь, и не возьмут тебя, болотную жижу месить сапогами.       - Твоими бы устами, да в уши Богам. – Вздохнул Дакурр.       - Не боись, Дакурр, Боги не выдадут – лхары не сожрут. – Говорю я, переделанную пословицу с Земли. Чем вызываю полный уважения взгляд мужчины.       Снова смотрим в сторону леса и тут мужчина встрепенулся. Достал из подсумка бинокль и впился взглядом в опушку.       - Что там?! – Чувствуя азарт вперемешку со страхом, шепчу я.       - Лхур! Не нужно его гонять по болотине, сам припёрся! – Шепчет в ответ воин, и передаёт мне бинокль. – Смотри, вон там у выворотня он.       Я беру прибор и, подстроив его под себя, смотрю в указанном направлении, а там! Там стоит тварина, самого жуткого вида. Когда-то это был обычный кабан, но миазмы Пустоши изменили и изуродовали животное, превратив его в монстра. В десятикратную оптику отлично видны детали. У зверя четыре тускло светящихся синим глаза, на морде костяные наросты больше похожие на рога чем на бивни и громадная пасть с частоколом жёлтых зубов.       - Какой урод! – Шепчу я, а над гладью реки летит низкий, протяжный звук боевого рога.       Топот множества ног, вокруг нас остальные стражники и мой наставник, старшина дружины Кигурр Риман.       - Что случилось? – спрашивает командир стражников.       - Лхур на опушке. – Отвечает Дакурр, указывая рукой на лес.       Все достают бинокли и смотрят в указанном направлении, а тварь, не испытывая и тени страха уже топает в сторону замка.       - Тадэрр, зови егерей, а лучше самого господина барона. Эту тварь обычной стрелой не возьмёшь. – Говорит Риман. – А ты, Адэрр, отдай бинокль сержанту и иди, занимайся своими делами.       - Но, мастер?! – Обиженно говорю я. – Я хотел бы посмотреть.       - Тут небыстро, успеешь позавтракать. – Говорит наставник и указывает мне на вход в донжон.       После чего я, нахохлившись, иду во двор к бадье с водой. Там я окачусь и умоюсь, почистив зубы щёткой из щетины панцирника. Хорошей щёткой, жесткой, хорошо очищающей зубы. Периодически мама-кошка, обрабатывает мои и сестрёнкины зубы магией. Так что болезни зубов, тут вещь невозможная. Когда-нибудь, я научусь делать это и сам, и стану поддерживать свой организм в здоровом состоянии самостоятельно.       После завтрака, и убийства лхура нас с Алли ждёт школа, в которую вместе с нами ходит ещё десяток ребятишек из города, самых толковых, их лично отобрал наш маг-обучитель Райгурр Тонван. Возможно, эти ребята и девчата со временем пополнят собой ряды магов княжества.       Завтрак прошел скомкано, отец явно торопился, да и матери тоже. Аллия как узнала, что под стенами замка бродит лхур и на него будет охота, даже подпрыгивала от нетерпения на стуле. И сметала кашу, в которой обычно ковырялась по полчаса, быстрее меня.       Вот и снова я на стене. Рядом трётся Алли, вглядываясь в происходящее снаружи. А там двое стражников на конях, с помощью копий гоняют по пойме реки лхура.       Изменённая тварь глухо рычит, пытаясь ухватить своих обидчиков, но из-за заражения, она слишком медленная и неповоротливая, для ловких и маневренных всадников.       - У-у-у! Какой он страшный-то! – Шепчет сестрёнка. – И здоровенный какой, с быка, наверное, размером?       - Примерно да. – Говорю я, следя за приготовлениями отца.       Мужчина же, достал из короба свой лук надел на блоки тетиву и стал аккуратно закручивать винты, заставляя дуги лука расходиться. Когда тетива под его пальцем низко загудела словно струна, он отложил ключ и взял из руки мамы Лани стрелу. Посмотрел на наконечник и его глаза на миг загорелись тусклым жёлтым светом. После чего, уже сама стрела начала явно видимо, даже в ярком солнечном свете, светится белым светом.       Наложил стрелу на лук и застыл, внимательно следя за лхуром и загонщиками. До них всех, со стены было метров двести-двести пятьдесят. Вот его глаза чуть сощурились, рука пошла назад оттягивая тетиву в быстром, но одновременно плавном движении.       - Дзанн-г! – Прогудела тетива на луке. Искрой сверкнула стрела, вошла лхуру в шею, раздался хлопок, вспышка и тварь разорвало на части.       - У-у-ух-х-х-х! – Воскликнул я от восторга. – Круто!       - Вот так-то. – Спокойно сказал отец. – Был лхур и, нет лхура...       - Молодец, Ситварр! – Сказала Латри. – Не растерял мастерства, лучший лучник Сагваррских егерей.       - Это было слишком легко. – Парировал отец разбирая лук. Но я видел, с каким уважением и восторгом смотрели на него воины. Видимо, просто, это только в понятиях моего отца, для всех остальных, это отнюдь не просто...       Вечер, кабинет барона.       - Ну, показывай, что ты придумал, сын. – Говорит отец, сидя за столом.       В кресле у стены сидит мать, а мама-кошка рядом с отцом за столом. Латри всегда помогает отцу вести документацию, ведь помимо обязанностей барона на нём должности ревизора-инспектора графства Суварр. А это большущий объём бумаг и отчётной документации по налогам и закупкам который ему помогают проверять десяток служащих его конторы расположенной в городе, и вторая жена.       Подхожу и выкладываю свои записи, на которых курс школьной арифметики в примерах с первого по четвёртый класс, записанных арабскими цифрами. Ну и сами цифры и пояснения, как к ним, так и к знакам арифметических действий.       Вот уже два часа объясняю отцу и Латри принципы «своей» системы и кажется, и отец и мать её поняли. Хотя с их-то работой, цифры это вся их жизнь.       - Я понял твою систему, сын. И, ты смог меня удивить! Я ещё подумаю, посмотрю и возможно, только возможно, попробую дать ей оценку. Иди, ложись спать, завтра, мы ещё раз с тобой всё обсудим. – Сказал он, я встал, глубоко вздохнул и отправился в свою комнату, где меня уже ждала Аллия со своим медведем.       Ситварр Кантон барон Дагр.       Мужчина сидел за столом и удивлённо рассматривал листы бумаги, исписанные аккуратным почерком сына. Представленная им система написания чисел была совершенно оригинальной, ни с чем подобным ему никогда сталкиваться не приходилось. Она была просто другой, чуждой, неправильной, но в то же время удивительно логичной и что самое странное простой и понятной.       - Что скажешь, Латри? – Спросил он жену, как и он сам разглядывавшую писанину сына.       Тирса молчала, перебирая листы, её круглые уши подёргивались, то прижимаясь к голове, то вставая торчком, что выдавало крайнее волнение женщины.       - Лати?! – Переспросил он.       - О, муж мой! То, что написал наш сын, это гениально! – Прошептала она.       - Гениально?! – удивился он, - а в чём гениальность, любимая?       - Ситварр, ты что не понимаешь?! – Подняла она на него свои огромные сейчас глаза. – Милый, ведь десяти этих символов, достаточно чтобы написать любое, даже самое большое число. Ты просто подумай, Сит?! Десять! Всего десять символов и любое число перед тобой. От ноля, до бесконечности!       - Что?! Ты уверена?! – Переспросил он, пододвигая к себе бумаги и снова вглядываясь в написанное на них.       - Более чем! – Прошептала жена. – Эта система, это же революция в математике, просто РЕВОЛЮЦИЯ!       - А ведь и верно! – Воскликнул он. В его голове, как-то сама собой сложилась вся придуманная сыном система счёта и в голове, словно в вычислительных машинах древних, возникла картинка от которой он пришёл в восторг. – Как просто! Это же чудо какое-то...       - Пиши в Академию, пиши Его могуществу Дитмару Сатону, пиши всем, кому только сможешь, кто станет тебя слушать. Мы должны показать эту систему всем. – Сказала жена.       - А я вам говорила, что наш Адэрр – гений, только вот вы всё поверить не можете. А я знала, что он придумает по-настоящему великую вещь. – Подала из кресла голос Лания. – Чей он сын? Наш! А мы самые лучшие в пограничье! 1. Рауз – Ярый (Яростный). 2. Лхур – Изменённый Пустошью кабан. 3. Лаи – Дистанция в тысячу ярдов, что около километра.