Youngblood (say you want me)

Блять, Чонгук действительно очень хочет держаться с Юнги за руку. Настолько сильно, что это даже забавно. И немного странно, просто… Вы можете себе представить, что этот мальчишка хотел чего-то настолько обычного, настолько простого, как держаться с Юнги за руки, тогда, как они уже спали в обнимку бесчисленное количество раз. И не только спали. Но именно этого хотел Чонгук — лёгкие случайные прикосновения, почти незначительная, но особая близость. Знакомьтесь: Мин Юнги, 24 года, идиот. Письмо, что до этого было плотно запечатано в конвертик и что немногим ранее ему принёс Сокджин, лежало на столе. Он прочитал и перечитал его уже три раза. Чёрт. Дерьмо. Итак, Чонгук влюблён в него. Юнги не может сказать, что не предвидел это. О нет, он замечал, как младший смотрел на него, лёжа в кровати после их небольших «игр», как тот горел от нетерпения встретиться вновь и вновь. Да, у него были подозрения, но он решил отодвинуть их на второй план, надеясь, что Чонгук поступит так же. Но, очевидно, такой удачи на его долю не выпало. Честно говоря, он не знает, что ему делать. Он хочет Чонгука, хочет быть с ним, один лишь бог видит, насколько сильно это желание, но мальчишка ещё так молод, так наивен и всё ещё верит в мир во всём мире. Ему не хочется портить его, связывать собой и отношениями в лучшие годы его жизни, годы полные приключений и всяких экспериментов. Но боже, действительно ли этого он хочет? Чонгук… Чонгук так красив; то, как его глазки раскрывались, стоило младшему увидеть что-то новое, незнакомое до этого, то, как миленько выглядывали из-под верхней губы его зубы, когда он погружался в свои мысли, и то, как всё его лицо буквально светилось от счастья — Юнги влюблён в это. С ним было приятно, ведь он так резко мог перепрыгнуть с одной своей личности на другую, буквально за секунду из Чонгука, что дулся на Юнги, превратиться в Чонгука с глазами, блестящими от такой похоти в глазах, что она била в голову не готового к этому старшего. Мальчишка такой гибкий, гладкий, способный довести Юнги практически до слёз одним своим ртом. Он… Это всё. А теперь, теперь Юнги всё испортил, позволив тому, что между ними было, продолжаться слишком долго. Чёрт, он и сам начал чувствовать это, так что рано или поздно это нужно было прекратить. Но ему хочется, чтобы это было ещё более «поздно». Эх, если бы он знал, что их последний поцелуй с Чонгуком действительно последний. Что их объятия, когда он прижимал к себе младшего за талию, тоже последние. Он бы никогда, никогда его не отпустил. Но он знает, что должен сделать. Он встретится с Чонгуком, поговорит с ним, а потом… Потом распрощается. Если ему повезёт, то всё закончится мирно и цивилизованно, а после он сможет посвятить целый месяц нытью и самокопанию, пока Чонгук не найдёт кого-нибудь получше него. Чонгук всё равно собирался прийти к нему завтра, так что он решает встретиться лицом к лицу с мальчишкой и уже тогда поговорить, а не дёргать его сейчас, заставляя беспричинно нервничать.

…

— Ты куда-то собираешься? — спрашивает Хосок, когда Чонгук встаёт из-за стола, прощаясь со всеми. Они вновь выбрались за вафлями, но Чонгук расправился со всем в спешке и теперь уходит раньше всех остальных, зная, что ему ещё нужно будет встретиться с Юнги позже. Он не может больше ждать. Честно говоря, теперь, когда он выплеснул все свои глупые чувства на бумагу, ему намного легче продолжать их «отношения» со старшим. — Ух, эм, мне нужно увидеться с Юнги. Все смотрят на него с явным неодобрением этой идеи, лишь на лице Хосока читается грусть. — Не делай ничего, чего бы не сделал я! — острит Тэхён, вызывая всеобщий стон. — Не очень хороший совет, но спасибо, Тэ. Не буду, — хихикает Чонгук и выходит из кафе. Он знает, что остальные не хотят и даже в некоторой степени ненавидят видеть, как он проходит через всё это дерьмо, но это его решение — он хочет встретиться с Юнги, даже если это не единственное, чего он хочет.

…

Чонгук чувствует. Чувствует, когда заходит в комнату старшего, что что-то изменилось. У Юнги какое-то нечитаемое выражение лица, да и едва заметная улыбка выглядит… натянутой. Он оглядывается, пытаясь найти что-то, что, может, сможет дать подсказки относительно того, что у старшего произошло. Может быть, Юнги получил плохие новости по телефону? Или неуд по эссе? И тогда он натыкается взглядом на это. Это, что лежит у самого края стола Юнги. Это, что запаковано в тёмно-синий конверт. Тёмно-синий конверт с именем Юнги, нацарапанным почерком Чонгука на обороте. Две мысли проносятся в его голове практически одновременно: первое — сильнейшее смятение, как сюда попало его письмо, а второе — тошнотворное чувство в низу живота, что ничто уже не будет как прежде. Чонгук усаживается на кровать Юнги так тяжко, будто у него на плечах огромный груз, и с ожиданием смотрит на старшего, что осторожно садится напротив него. И уже по его виду Чонгук знает, что сейчас будет. — Итак, думаю, нам нужно поговорить, — начинает он, и Чонгук съёживается. Вот только не надо вот этой фигни. — Пожалуйста, избавь меня от этого дерьма, — ядовито выплёвывает он в ответ. Юнги замирает, поднимая на него удивлённый взгляд. — Какого дерьма? — Дерьма по типу «дело не в тебе, дело во мне» и прочей ерунды. Я знаю, что ты читал моё письмо, я его, чёрт подери, на столе у тебя вижу. И я даже не хочу спрашивать, как оно оказалось у тебя, просто… Просто, пожалуйста, оставь всё как есть, — просит Чонгук и тянется ладошкой к руке Юнги. Но тот отводит её в сторону. — Чонгук, ты же знаешь, что мы не можем просто притвориться, что ничего не произошло. — Почему нет? — Потому что! — Юнги повышает голос. — Потому что… Я не могу продолжать всё это, зная, что ты чувствуешь. Чёрт, и даже знание того, что ты чувствуешь, не позволяет мне забыть про свои чувства. — Что это значит? — Я… Я знаю, что с твоей стороны это всего лишь временное влечение, Чонгук, но… Но если я позволю себе понадеяться, что твои чувства… Реальны, мне будет слишком легко влюбиться в тебя. Чонгук молча смотрит на Юнги. — Какую часть моего признания в любви к тебе ты не понял в письме? — стонет он, утыкаясь лицом в ладони. Господи, иногда Юнги такой тупой. — Но правда ли это на самом деле? — тянет Юнги страдальческим голосом. Он пытается оставаться сильным и непоколебимым, но даже говорить о своих чувствах словно сжимать сердце в тисках. — С чего ты взял, что нет? Ты замечал мои взгляды, Юнги. Да чёрт побери, ты читал то письмо, где я тебе в любви признаюсь! — Но я не думаю, что ты хочешь связаться с кем-то по типу меня. Я старый. — Дальше. — И скучный. Мне ведь и в самом деле нравится сидеть дома, читать и заниматься всякой глупостью. Я не хочу лишать тебя молодости. — Окей. Ладно. Во-первых, ты не какой-то там дед, так что отбрось это дерьмовое «я старый». Во-вторых, ничего ты меня не лишаешь. Наоборот, ты бы… Ты бы дал мне шанс быть счастливым, — сглотнув ком в горле, сипит Чонгук. Он чувствует, как в уголках глаз собираются слёзы. Блять, он не хочет, он больше не хочет плакать перед Юнги. — Гук, — сочувственно выдыхает Юнги, а после тянется к младшему, обнимая его. — Милый. Всё хорошо, — говорит он, поглаживая спину Чонгука. — Я просто… Просто хочу быть вместе с тобой, — шепчет Чонгук, и Юнги чувствует, как сердце на части разрывается. Он тот монстр, что виноват в этом, что сделал Чонгука таким. Он должен был знать, должен был предугадать, что нечто бессердечное, такое как «друзья с привилегиями», точно не для этого мальчишки. А теперь… Теперь ему нужно загладить свою вину перед Чонгуком. — Я тоже хочу этого, Гук, — говорит он, закрывая глаза. — Подожди… Что? — Я хочу этого, как и ты. Но просто… Ты должен знать, как рискуешь. — Я знаю. И я готов к этому, — уверяет Чонгук. — Тогда хорошо. — Хорошо? — Да, — говорит Юнги, а после наклоняется, нежно целуя младшего. Чонгук выдыхает в поцелуй и опускает плечи, словно скинув с них огромный груз. — Но это не значит, что мы внезапно вместе и всё такое. Нам ещё многое предстоит обсудить, Гуки, — бубнит старший, когда они отстраняются друг от друга, и Чонгук хихикает, вновь затягивая того в поцелуй. — Ага, да. Конечно, — шепчет он в губы Юнги.

…

Лишь на следующий день они выплывают из комнаты Юнги, чтобы подышать свежим воздухом. День не столь солнечный, как когда-то, но Чонгук чувствует, будто весь мир улыбается ему. Он оборачивается к Юнги. — Мин Юнги, мой дорогой и любимый комендант, пожалуйста, возьми меня за руку. — Ты серьёзно это сказал… — Ну ладно, если ты не хочешь этого, то хотя бы поцелуй меня. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста? Юнги ворчит что-то под нос, краснея и хватая Чонгука за руку, а после наклоняется, в мягком поцелуе прижимаясь губами к щеке младшего. Он становится таким милашкой, и всё это ради него, Чонгука.

…

— Мо-Можем ли мы… — всхлипывает Чонгук, замолкая. — Можем ли мы что, Чонгуки? — с усмешкой тянет Юнги, прикусывая кожу на внутренней стороне бедра и оставляя маленький собственнический засос. Чонгук в смущении закрывает лицо руками. Ему так жарко, но в то же время так неловко. До этого они с Юнги лишь, можно сказать, игрались друг с другом, отсасывали или же дрочили, но… Ему хочется чего-то большего. И если раньше было иначе, то сейчас это возможно. Ему хочется почувствовать старшего внутри или… Или чтобы Юнги почувствовал его в себе. Он не знает, чего из этого хочет больше. И было так неловко озвучивать что-либо из этого, особенно из-за того, что Юнги включал режим маленькой сучки, что высмеивает просьбы Чонгука. — Боже, ты же знаешь, о чём я! — Меня зовут не «боже», но спасибо, — смеётся Юнги, а после поднимается поцелуями к шее Чонгука, а после к губам, затягивая младшего в жаркий поцелуй. — Пожалуйста, не заставляй меня озвучивать это… — Хэй, но если ты не сможешь сказать это, то что уж говорить о сделать. Таковы правила. Чонгук вздыхает. — Ладно. Ты… Займёшься со мной сексом? — у него почти получается всё это время невозмутимо смотреть Юнги в глаза, но стоит опустить взгляд, как щёки предательски заливает румянцем. В глазах старшего явно читаются похоть, некая жадность и голод, но в то же время сладость и любовь, и жутко довольные. Слишком много всего на него одного. — Почему бы и нет, конечно! — хихикает он, а после целует Чонгука. Они быстро находят единый ритм, Юнги ведёт, сплетая языки друг с другом, а Чонгук тихо стонет в поцелуй. Кажется, это продолжается целую вечность, и в конце концов Чонгук теряет терпение. Он такой твёрдый, что это даже уже больно, а трения, что он практически выпрашивает, прижимаясь к колену старшего, недостаточно. Он отстраняется, а после берёт бразды правления в свои руки, присасываясь к нижней губе Юнги, покусывая и оттягивая её, а после, пользуясь растерянностью и удивлением старшего, переворачивает их, седлая его бёдра. — Чёрт, это было довольно горячо, — выдыхает Юнги, руками скользя вниз по спине Чонгука и сминая в руках его задницу, и тихо спрашивает, пальцем оглаживая кромку белья: — Снимешь их? Чонгук слезает с колен, подчиняясь просьбе, а после кивает в сторону боксеров старшего, показывая, что и Юнги должен раздеться. Ему нравится рычащий голос Юнги, такой низкий и чувственный, нашёптывающий его, Чонгука, имя, ведь для младшего это так важно — слышать его, когда они вместе. Ведь так он чувствует себя желанным, нужным… — Блять, — в каком-то восхищении выдыхает Юнги, глядя на Чонгука над ним. — Ох, да ладно, ты же видел меня голым ра-раньше, давай, — бубнит младший, хлопая того по руке. — Хэй, дай мне минуточку. Я всё-таки старик, а это вообще-то может быть моим последним разом перед смертью. — Пожалуйста, Юнги, больше не шути так, — фырчит Чонгук, всё же не сдерживая смеха и пытаясь не смущаться под оценивающим взглядом Юнги. — Окей, время вышло! — спустя секунду объявляет он, а после тянется к старшему за поцелуем. — Ну да, ну да, и как ты хочешь сделать это? — спрашивает Юнги и шипит, когда Чонгук, скользнув ладонью к его груди, мягко сжимает один сосок, губами присасываясь к другому. — Хм, ну, по правде я не думал об этом. Доверюсь тебе. Это ложь. Отчасти ложь. Да, он действительно доверяет Юнги, но и думал о том, как это будет происходить, очень и очень много. Настолько много, что пихал два пальца себе в задницу, пыхтя в душе, пытался найти простату и почти выл от разочарования, когда не получалось. Боже, как же он хотел тогда, чтобы на месте его были пальцы Юнги — длинные, умелые и уверенные. Но он, конечно же, не скажет об этом Юнги, слишком смущаясь таких подробностей. — Хм-хм-хм, учитывая то, что ты всё ещё чист и невинен, а я определённо нет… — начинает Юнги, однако его прерывает недовольный стон Чонгука. — Ладно-ладно, учитывая то, что меня трахали раньше, а тебя нет, думаю, тебе стоит приберечь свой «первый раз» до тех пор, пока мы не обсудим то, что творится, и ты не подготовишься и бла-бла-бла, окей? — спрашивает Юнги, расфасовав всё по полочкам так, что Чонгук пусть и неохотно, но кивает. Он знает, такой вариант намного разумнее, им нужно после поговорить об этом, убедиться, что всё будет хорошо. Знает, что Юнги всего лишь хочет, чтобы он был в порядке. — Ух, значит ли это, что я должен…? — спрашивает Чонгук, неловко кивая на пах старшего. — А, да-да, так и есть. Добро пожаловать, — подмигивает Юнги, отстраняясь и двигаясь так, чтобы в следующий момент свободно раздвинуть ноги перед младшим. Вся эта уверенность — всего лишь представление, потому что внутри он чувствует себя просто до безумия голым. У него давно не было секса, а уж тем более секса с кем-то, кого он любит, и сейчас он чувствует себя так хорошо, но в то же время так уязвимо. Болтать с кем-то в такой момент, открывать перед ним не только тело, но и душу, это так… Это очень отличается от быстрого траха в пылу момента. — Ты же знаешь, что нужно делать, или мне стоит рассказать? — спрашивает он, вытягиваясь к тумбочке и оттуда на кровать бросая презерватив и тюбик смазки. — У меня как-никак интернет для этого есть, Юнги, — с ухмылкой тянет Чонгук, сгибая ноги старшего в коленях, чтобы иметь лучший доступ к его заднице. — Хорошо-хорошо, просто хотел убедиться. Никогда не знаешь, чего ждать от молодё-ох, — он не заканчивает, почти задыхаясь от ощущений липких от лубриканта пальцев на колечке мышц. Чёрт, как же приятно. Чонгук повторяет движения, ещё пару раз оглаживая анус по кругу, прежде чем осторожно протолкнуть палец внутрь на одну фалангу. И у Юнги вновь захватывает дыхание. Если быть честным, довольно много времени прошло с его последнего раза, так что он даже успел позабыть, каково ощущать чужие пальцы внутри себя. Тем временем Чонгук мягко проталкивает палец глубже, уже сейчас чувствуя, как Юнги сжимает его внутри. — Ещё о-один, пожалуйста-х, — просит Юнги, и Чонгук послушно вытаскивает палец, чтобы в следующий момент толкнуться уже двумя в нутро старшего, всё так же медленно и осторожно, но так необходимо. Мышцы жжёт от растяжки всего секунду, в следующий момент заменяясь восхитительным чувством заполненности. Чонгук слегка поворачивает ладонь, толкаясь под иным углом, и Юнги подпрыгивает, когда подушечки пальцев нащупывают то самое место. — Блять, осторожней. Я ещё не хочу кончать, — предупреждает Юнги, но младший лишь продолжает массировать простату, оглаживая её движениями вверх-вниз, вверх-вниз, всё быстрее и быстрее. Он с ухмылкой оставляет засос на бедре Юнги, как и тот с ним раньше. — Чонгук-кха… Пожалуйста, — всхлипывает Юнги, чувствуя, как с виска скатывается капелька пота. Ему так хорошо, господи, так хорошо, но он хочет большего. Хочет чёртов член Чонгука у себя в заднице. — Ещё один, — выдыхает младший, а после поднимается, успокаивая Юнги поцелуем, и тот чувствует, как утопает в нём. Он понятия не имеет, откуда Чонгук научился быть таким нежным, но, Боже, спасибо интернету, если это его заслуги. Три пальца внутри, и под Чонгуком Юнги, тяжело дыша, чувствует напряжение, волной прокатившее по всему телу. Его члена ещё даже не касались, а головка уже раскрасневшаяся и блестящая от текущего предэякулята. — Как думаешь, смог бы ты кончить от одних лишь пальцев? — рычит Чонгук, вновь укусами покрывая внутреннюю сторону бёдер старшего. — И не хочу знать… Только не сегодня, нхх… пожалуйста… — Ладно-ладно, — говорит Чонгук, а после вытаскивает пальцы. Юнги невольно хнычет, чувствуя внезапную пустоту. Младший пытается открыть презерватив, но его руки скользкие от смазки, так что пакетик ускользает и ускользает, в конечном итоге падая на кровать. Юнги не может сдержать хохота. — Дай сюда, — он ёрзает, вытягивая руку, и Чонгук, недолго думая, бросает несокрушимый квадратик ему в руки. Юнги открывает его, а после раскатывает латекс по члену младшего, вызывая с его стороны тихое шипение. Он размазывает по нему ещё пару капель лубриканта, после приставляя головку ко входу. — Я буду медленным, — говорит он, ещё раз целуя Юнги. — Спасибо, Гуки, — шепчет тот в ответ. И Чонгук действительно входит так медленно, что Юнги кажется, будто проходит вечность. Он чувствует, как всё внутри жжётся от растяжки, такой приятной растяжки, но всё равно хочет Чонгука внутри, глубоко, сейчас же. Чонгук не знает, как описать всё, что он сейчас чувствует, в полной мере. Юнги такой тугой, такой идеальный и горячий внутри, кажется, будто член Чонгука покинул своего хозяина и попал в персональный Рай в лице задницы старшего. Ему хочется быть осторожным, чтобы не причинить Юнги боль, но какой-то животный инстинкт в нём призывает вогнать член по основание и втрахивать старшего в кровать. — Ты м-можешь, ахх… Быстрее, — мычит Юнги, и у Чонгука будто что-то щёлкает внутри, будто именно это ему нужно было услышать, чтобы слететь с катушек. Юнги стонет, когда Чонгук резко толкается на всю длину, а после тянется вперёд, целуя старшего. — Блять, в тебе так… Охх, прекрасно, — поражённо выдыхает он в губы Юнги. — Пожалуйста… Двигайся, — хрипит Юнги, а Чонгуку и не нужно повторять дважды. Он подхватывает плавный ритм, без остановки вдалбливаясь в старшего, что полусипит полустонет под шлепки кожи. Тот входит не совсем под тем углом и головка едва-едва проезжается по чувствительному местечку, так что Юнги не так близок к концу как раньше, но тем не менее жар собирается в подгибающихся пальцах, облизывая ноги и ползёт дальше, собираясь в паху. — Я б-близко, Юнги-ах, — хнычет Чонгук, замедляясь. — Хорошо. Хороший мальчик… Нха-х, продолжай, — наставляет Юнги. — Быстрее, Гуки, давай же… Чонгук ускоряется, подхватывая Юнги под колени и вбиваясь под другим углом, и немного теряется, когда с губ старшего срывается громкий стон. Теперь с каждым толчком головка ударяет по простате, отчего Юнги, сам того не осознавая, стонет, всхлипывая при каждом движении младшего, непроизвольно съезжает к изголовью в буквально уничтожающем ритме Чонгука. — Юнги-Юнги-Юн… Хаа-нх, — будто напевая, причитает Чонгук, толчки его становятся всё более и более беспорядочными, пока он не замирает, толкаясь в последний раз, и кончает, непроизвольно поджимая пальцы, выгибая спину и выстанывая имя старшего на безумно высокой ноте. У Юнги даже времени нет полюбоваться, как же прекрасен Чонгук во время оргазма, потому что младший хватается за его член, быстро надрачивая, пока Юнги не стонет ломанно, изливаясь в ладонь Чонгука. — Блять, — выдыхает Чонгук, утыкаясь в грудь Юнги и аккуратно выходя из него. Юнги морщится от внезапной пустоты. — Н-не м-мог бы ты… Пожалуйста., — скулит он, и Чонгук обводит рукой его бедро, скользя к судорожно сжимающемуся колечку мышц, осторожно оглаживая его и проталкивая два пальца, отчего Юнги сотрясает дрожью. Когда-то ему нравилось такое, когда в него, такого растраханного и сверхчувствительного, продолжали вбиваться и вбиваться, пока не доходили до конца. Они обмениваются ленивыми поцелуями, Чонгук покусывает губы старшего, не прекращая толкаться в него, пока старший не вздрагивает, сжимаясь вокруг пальцев и кончая во второй раз. — Ты слишком добр ко мне, — мямлит Юнги, едва двигая языком, когда Чонгук вытирает ладошку о простыни, ими же стирая сперму с живота старшего, откидывает презерватив куда-то в сторону и плюхается рядом с Юнги, обнимая его. — Не могу дождаться, когда ты ответишь мне тем же, — шепчет Чонгук, носом зарываясь в влажные волосы старшего. — Боже, ты всё ещё хочешь? Да мы же буквально только что трахались, — сипло смеётся Юнги, обнимая в ответ. В руках Чонгука он чувствует себя так безопасно, так комфортно… Как дома.

…

— Что это было? — спрашивает Юнги, подходя к Чонгуку, что стоит перед открытым холодильником в одних лишь боксерах. — Ничего. — Нет, не ничего. Ты что, только что себе под нос прошептал «победа»? — хохочет он, укладывая подбородок на плечо младшего. — Нет, — как-то дерзко говорит Чонгук, однако его покрасневшие щёки и шея открывают Юнги всю правду. — Такой балбес, — бурчит Юнги, прежде чем прижаться губами к шее своего парня. Потому что, да, это он. Парень Юнги. Горячий, молодой, мускулистый, с зубками как у кролика, очаровательный парень Юнги.