Срывая твои цветы

— Шевелись, попугай крашеный! Из-за тебя мы опоздаем! — кричала невысокая девушка на своего спутника, сердито морща нос и глядя на него снизу вверх, как нахохлившийся воробей — разница в росте не позволяла выглядеть более солидно. — Угомонись, чума египетская, — басовито отвечал высокий и рослый парень, шагающий рядом с ней; на его плече болтались сразу две сумки — и его, и подруги. Парочка была достаточно колоритной, стоит сказать: чего только стоили выкрашенные в дикий алый цвет длинные волосы парня, собранные в высокий хвост, или татуировки на его лице, черными росчерками охватывающие шею, словно змеиные кольца. Роста в нем было под все два метра, а хитрые карие глаза выдавали редкостного раздолбая. Абарай Ренджи и Кагуя Рукия были старыми приятелями, которые крепко сдружились еще в школе — а теперь вместе дружно опаздывали на собрание в универ. — Все из-за тебя! — продолжала сыпать проклятиями девушка, перепрыгивая через лужи и едва поспевая за другом-дылдой. — Если бы кто-то соизволил вчера лечь пораньше, а не рубиться полночи в приставку, то мне не пришлось бы тебя ждать! — Если бы кто-то не капал мне на мозги все утро, я, может, быстрее бы собирался, — отбрил Ренджи, подавив отчаянный зевок. Как спать-то хотелось… Кто вообще придумал эти собрания, чего нового они ему скажут… Ну, ему, может, и ничего, а вот Рукия, только-только из разряда «абитуриент, существо бесправное» перекочевавшая в гордую касту студентов, еле скрывала волнение, отчего и ругалась в два раза больше обычного. «Первокурсники», — лениво и немного снисходительно подумал Ренджи, тормозя перед воротами на территорию знакомого до последнего кирпичика в курилке здания университета, где он оттрабанил сначала четыре весны — бакалавром, потом еще две — магистром, и вот теперь, в возрасте двадцати пяти лет, вернулся в стены родной Альма Матер, чтобы написать кандидатскую. — Сумку свою держи, мелочь, — добродушно потрепал её по голове парень, скидывая на подругу свою сумку. Рукия, сердито поправляя прическу, глянула снизу вверх ярко-синими глазами: — Спасибо. Мне в триста двадцать первую аудиторию нужно, там будет собрание первокурсников, это куда? Абарай лениво повел плечом — он тут мог почти вслепую ориентироваться, несмотря на размеры центрального корпуса. — Идем, покажу. Все равно раньше припёрлись.

***

Ичиго Куросаки, 27-летний преподаватель иностранного языка, безбожно опаздывал на первое в его жизни преподавательское собрание. Кто же знал, что будильник не зазвенит, что кот, пидорас шерстяной, сожрёт провод от зарядки, что станцию метро перекроют, и придется добираться на тащащемся, как черепаха, автобусе… В общем, явно не самый удачный день в его жизни. Молодой мужчина, выжимая первую космическую, влетел в ворота главного корпуса — рыжие волосы растрёпаны, куртка набекрень, в руках — портфель с торчащими оттуда бумагами, который он трепетно прижимал к груди… Кое-как приложив пропуск к турникету, мужчина, теряя тапки, бросился на лестницу, лихорадочно ища взглядом часы — вроде не так и сильно он опоздал… Черт, до начала всего две минуты! Найдя, наконец, дверь в преподавательскую, мужчина влетел в кабинет, пытаясь перевести дыхание — он так не бегал, даже когда нормативы сдавал… — Прошу простить…за…опоздание! — выговорил Куросаки, пытаясь пригладить волосы и не выглядеть таким идиотом перед преподавательским составом, с которым ему придется работать. — Ичиго-сан, как хорошо, что вы пришли, — сладко и тягуче пропел невысокий светловолосый мужчина, поднимаясь со своего места и пожимая ему руку. С ним Ичиго уже был знаком — Урахара Киске, ректор института; именно он взял его на работу, несмотря на почти полное отсутствие опыта. — Ничего страшного, вы как раз вовремя, — продолжал Урахара, продолжая растягивать гласные — странная привычка, если честно. «Интересно, он шляпы носит?», — отстранённо подумал Ичиго, пытаясь прийти в себя после бешеного кросса. — Думаю, студенты уже собрались, так что нужно поприветствовать молодёжь. А потом уже посмотрите свое расписание, с коллегами познакомитесь… Ичиго оглядел так называемых коллег: ничего необычного, преподаватели как преподаватели, в основном — в возрасте, разве что вон тому мужчине можно было дать никак не больше тридцати пяти. Парень наконец позволил себе перевести дыхание — кажется, не так плохо начинается его день.

***

Рукия заняла место в первом ряду — девушка не привыкла забиваться в угол. «Интересно, у Ренджи будет всё по-другому? Что им будут говорить?». — Привет, тут свободно? Рукия подняла голову — рядом с ней стояла, улыбаясь, высокая девушка почти модельной внешности: светло-голубые глаза, пухлые губы, осиная талия, медово-русая копна густых волос… Рукия, поджав губы, неохотно кивнула, подвинувшись, и соседка облегченно плюхнулась рядом, раскладывая многочисленные вещи из сумочки: — Я тут еще вообще никого не знаю, но так все интересно! Я на юриста поступила — правда, парней будет мало, но это не беда, верно? А ты на какой специальности? Меня, кстати, Рангику зовут, Мацумото Рангику, а тебя? Ой, какой у тебя маникюр, а ты где делала? Я вот делаю у одного мастера, но подумываю сменить, уж больно дорого, и вообще… За пятнадцать минут Рукия поняла две вещи. Первая — рот у новоявленной соседки не закрывался вообще, и вставить хоть слово в частокол её словесного поноса было практически невозможно (она сумела только промямлить, что сама поступила на прокурора). Вторая — Мацумото прониклась к ней какой-то странной искренней симпатией, вынудила Рукию обменяться с ней контактами и почтой, нашла её в соцсетях… «Как здорово, что мы так познакомились, будем на лекциях сидеть вместе!», — Рукия вздрогнула, осмысливая перспективы. Нужно будет купить беруши. Наконец началась официальная часть: они заполнили согласие на обработку персональных данных, получили студенческие и зачетные книжки, пропуска, им объяснили про общежития, про стипендии, про экзамены и всё-всё-всё. Ректор произвел на Рукию странное впечатление — вроде и весёлый мужик, улыбается, шутит, но что-то в нем есть такое… настораживающее. Преподавателей с ним было немного, в основном, из администрации. «Интересно, у меня его лекции будут? Ну конечно, я же видела расписание — дважды в неделю…». — …Итак, Куросаки-сан будет курировать ваш курс, — вывел её из лабиринта собственных мыслей голос ректора, и девушка перевела взгляд на вышеупомянутого Куросаки. Молодой мужчина, совсем практически юноша, чуть вышел вперёд, поклонился почтительно — рыжие волосы вспыхнули пожаром. «Такой молодой, а уже дали курс», — удивилась девушка, записывая имя, фамилию и почту своего куратора в блокнот. Куросаки чуть улыбнулся, немного ослабляя узел галстука: — Я так же буду вести у вас курс первого иностранного. Надеюсь, сработаемся. — Вопросов больше нет? Тогда все свободны, я думаю, остальное вам объяснит Куросаки-сан. Добро пожаловать! — Он такой милашка! — пропищала ей на ухо Мацумото, впрочем, довольно громко. — Интересно, у него девушка есть?

***

Как Ренджи и думал, ничего нового им особо не сказали — обрисовали сроки, выдали расписание со студаками… Можно было и не ходить вовсе. Сейчас он стоял у крыльца и курил, покручивая сигариллу в пальцах, ждал Рукию. Обещал же этой мелкой спиногрызке донести все её книги из библиотеки до общаги… — Молодой человек. Курение на территории университета запрещено. Ренджи удивленно обернулся, выгибая бровь: перед ним стоял, брезгливо морщась, невысокий темноволосый мужчина в чёрном пальто. Красивое, в общем-то, лицо, было омрачено жёсткой складкой между бровей и общим выражением брезгливости на лице. Ренджи почему-то именно это поразило больше всего, и он почему-то ляпнул, пялясь на мужчину, как идиот, и набычась: — Мне уже есть восемнадцать. Паспорт показать? Мужчина, казалось, еле сдерживался, чтобы не закатить глаза — ну и идиот… «Студент? Больно здоровый. Может, отчислили, и перепоступил?..». — Оставьте паспорт, — еще холоднее проронил мужчина, серые глаза сощурились. — Покажите ваш студенческий билет. Я доложу о нарушении в деканат, вам будет сделан строгий выговор. Абарай оторопел. «Дожили, блять… Какой-то хрен холеный мне ещё не указывал, где мне курить в стенах родной шараги!». Ренджи, насупясь, покопался в карманах джинс, вытягивая из них новенький студенческий, протянул мужчине — тот взял двумя пальцами, наморщив нос, пробежался глазами по фамилии, зачитывая вслух: — Абараи Ренджи… Аспирантура. — «Надо же. Кого сейчас только не берут в аспиранты, даже таких…». Не изменившись в лице, мужчина протянул ему студенческий билет обратно: — Впредь прошу не курить на территории высшего заведения. Жду вас в пятницу на моей лекции, и советую не опаздывать. Ренджи проводил оборзевшего гада поистине осоловевшими глазами, а затем сплюнул и полез в телефон, искать свое расписание. «Пятница, пятница… У меня в пятницу только одна лекция, по истории. Так, ведет ее… ведет ее. да грузись ты, кусок г-. О, загрузилось. Так, преподаватель — Кучики Бьякуя. Сволочь ты, Кучики Бьякуя!». — Ренджи! Я всё, прости, задержалась! — голос Рукии вывел парня из мрачных мыслей о кровавой расправе. Девушка улыбалась широко, во все тридцать два, всучив другу тяжелую сумку с учебниками, и Абарай согнулся пополам под их тяжестью: — Мать твою, женщина, ты всю библиотеку решила домой утащить? Люди давно изобрели интернет! — Заглохни, неуч! — С серьёзностью отпарировала девушка. — Меня выбрали старостой! Нужно будет подготовить список группы для всех учителей, и столько ещё всего сделать… — Поздравляю, — искренне, хоть и немного неуклюже поздравил подругу Ренджи, всё ещё мыслями возвращаясь к неприятному инциденту с Кучики-я-заноза-в-заднице-Бьякуей. Интересно, его лекции к посещению обязательны?.. А то что-то у Ренджи уже нет никакого желания на них ходить.