Срывая твои цветы

Гриммджоу Джаггерджак преподавал в этом вузе вышмат уже почти два года, и пока с уверенностью мог сказать только одно: хуже гуманитариев были только иностранные студенты, которые не то что высшую математику, а в принципе преподавателя понимали плохо. Для мужчины, который в принципе терпением не отличался, это было проблемой — для студентов же это и вовсе было катастрофой. — Рты закрыли, сели и слушаем лектора! — рявкнул мужчина, стремительно входя в кабинет. Первокурсники шустро присмирели, вытаращились на него. Высокий, с крупными, хищными чертами лица мужчина был в брюках и кофте с ярким принтом, портфель он с грохотом бросил на стол — бумаги веером разлетелись по всему столу. На правой щеке мужчины от скулы до подбородка тянулся бледный, но всё же заметный уродливый шрам, однако на фоне его кривого оскала он всё же терялся. Короткие, жесткие волосы мужчины были выкрашены в яркий голубой цвет, такого же цвета глаза прищурились с явным вызовом, пока он оглядывал аудиторию. «Опять одни девки, — с явным неудовлетворением подвел для себя итог Гриммджоу, закатывая рукава и беря в руки мел. — Будет тяжко». — Значит так, — прогремел его резкий хриплый голос в полной тишине лектория. — Основы матанализа — не для слабаков. Беременным, нервным и детям до шестнадцати отвернуться от доски или покинуть аудиторию. — Фраза было вызвала пару смешков, но они быстро стихли, стоило математику перевести на весельчаков взгляд. — Для меня вы все на уровне комнатных растений по интеллекту, пока не докажете обратное. Не будем тянуть кота за яйца. Итак, теорема Лопиталя — метод нахождения пределов функций, раскрывающий неопределённости вида… Рукия, выслушав этот агрессивный монолог несколько оторопело, поняла, что лучше все же начать конспект, и спешно открыла тетрадь, начиная писать.

***

— Что может быть вообще страшнее матанализа… — проныла Рангику, пока девушки шли от одного корпуса к другому, на следующую пару. — Вообще ни слова за всю пару не поняла. А этот нас еще и задержал, и теперь мы не успеем поесть! А я так хотела кофе там выпить… Рукия повела плечом — к болтовне Рангику она как-то уже привыкла и начала даже относиться к девушке спокойно. — Все можно выучить, если как следует посидеть над этим, — ответила Кагуя, проверяя социальные сети. «Как первый день в храме знаний?» — сообщение от Ренджи висело с самого утра. Девушка чуть улыбнулась, набирая ответ: «Вполне сносно. Уже начал искать материал для кандидатской?» «Не трави душу, а... У меня два года еще!» — Это что, твой парень? — сунула любопытный остренький носик Рангику, улыбаясь от уха до уха и тыкая в телефон наманикюренным пальчиком, просматривая профиль Ренджи. Открыв фото, она присвистнула: — Ничего себе, вот это мачо… Где таких делают, а? Рукия убрала телефон в сумку, фыркнув презрительно: — Ничего особенного. Мы с Ренджи друзья детства, и нет, мы не встречаемся. Он… Не по этой части. Рангику открыла было рот, и по округлившимся голубым глазам было ясно, что вопросов у нее теперь еще больше, но девушек на пути к корпусу догнал Куросаки: — Кагуя, ты староста первой группы, верно? Рукия поспешно кивнула, подобравшись, как маленький воробушек — небольшой, но воинственно настроенный. — Да, а что-то не так? Ичиго повёл плечом, умело игнорируя красноречивые заинтересованные взгляды Рангику: — Мне нужен список вашей группы, и желательно прямо сейчас. Рукия виновато и досадливо закусила губу — как назло, распечатать список вчера не получилось, в местном «общажном» принтере кончились чернила, и весь вечер соседки переругивались, выясняя, чья была очередь за ним следить. — У меня нет пока списка, — полыхая ушами, ответила девушка — она ненавидела оказываться несостоятельной в чем-то, особенно если это касалось её прямых обязанностей. Куросаки лишь пожал плечами, отмахнувшись и улыбнувшись: — Ничего страшного. У вас была математика сейчас? Забегу к вашему преподавателю и возьму список у него. Осваивайся, Кагуя, уверен, из тебя получится отличная староста. Оставив девушек спешить на пару, Ичиго направился в другой корпус. Ему нравилось преподавать, нравилось даже находиться на территории университета, ловить дыхание беспечности и юности, царившее здесь. У Ичиго были две младшие сестры, о которых он заботился с детства, пока отец работал в ночные смены, так что он легко находил общий язык со студентами — веселым и особенным народом, ярким, живущим сегодняшним моментом и мало о чем беспокоящемся, кроме своих пересдач, дипломов, курсовых и семинаров. Кабинет математики он нашел быстро — сейчас был перерыв, так что, по идее, он никого не побеспокоит… Постучавшись, молодой мужчина вошел, на ходу начиная объяснять причину своего вторжения: — Можно? Простите, меня зовут Куросаки Ичиго, я новый преподаватель, курирую юристов. Мне нужен список первой группы, они только что… были… у вас… — Слова застряли в горле, а голос предательски сорвался, скомкав конец фразы. Карие глаза расширились от удивления и неверия, встречая такой же ошеломленный взгляд небесно-голубых глаз напротив. — Ты! — мужчины выкрикнули это почти одновременно, тыча друг в друга пальцами, как мальчишки. У Ичиго под ложечкой засосало — он должен был догадаться, что не может в его жизни пройти всё так гладко! Судьба должна была обязательно ему подгадить, и она не поскупилась, подложила ему огроменную свинью в виде бывшего одноклассника и заодно — самого невыносимого скандалиста и заносчивого ублюдка на свете! У Гриммджоу на лице, казалось, читалось абсолютно то же самое, разве что в более нецензурных выражениях. Они, мягко говоря, не ладили в школе: чего стоил только выпускной, на котором они устроили грандиознейшую потасовку, сорвав банкет вызовом скорой — Гриммджоу сломал противнику нос, а тот ему в отместку — руку. — Я не знал, что ты пошел преподавать, — прокашлявшись, выговорил Ичиго, растерянно пялясь на бывшего школьного врага. — Я тебе не докладывался, — огрызнулся Гриммджоу, хмурясь. — Ты какого черта тут делаешь, Кур-р-росаки? — раздражённо спросил математик, скрестив руки на груди. Рука начала ощутимо чесаться. — У тебя со слухом плохо? — придя в себя, не замедлил съязвить Куросаки, прищурив ореховые глаза, — на работу сюда устроился. Первый курс курирую. И мне нужен список группы, которая только что у тебя была. Джаггерджак, кривясь от плохо сдерживаемого презрения, подтолкнул к нему листик, явно не очень чистый и очень мятый: — Забирай и проваливай, ты понижаешь IQ всего корпуса своим присутствием. Ичиго, скрипя зубами, кое-как запихал бумажку в портфель — карие глаза полыхнули гневом. — Да пошел ты… — выплюнул мужчина, круто разворачиваясь и не отказав себе в удовольствии громко хлопнуть дверью кабинета; со стен кусками начала сыпаться старая побелка.

***

Последней парой на сегодня у них была история, и Рукия, делавшая вид, что внимательно слушает болтовню Рангику, пыталась сосредоточиться. Обычно собранная и даже суровая, сейчас девушка покусывала колпачок ручки, рассеянно глядя на первую страницу открытого учебника по «истории нового времени». Началась лекция — как всегда, Рукия сидела в первом ряду, маленькая, строгая, серьезная. Она не привыкла задвигаться назад или оставаться в тени, это шло вразрез с ее буйным энергичным характером. — Добрый вечер, — в класс вошел преподаватель истории, довольно молодой, опрятный мужчина в явно дорогом темно-синем костюме. Взгляд холодных серых глаз пробежался по первокурсникам. Дойдя до Рукии, мужчина слегка запнулся — она смотрела прямо, жестко и непримиримо, словно на войну собралась. Впрочем, мужчина тут же продолжил, отведя от неё взгляд: — Меня зовут Кучики Бьякуя, я буду читать вам лекции по истории. Всего курс рассчитан на два семестра, в конце первого вас ждет зачёт, в конце второго — экзамен. На первый семестр нам отведено 48 часов, из которых… Рукия тихонько фыркнула, записывая все, что говорил историк, в блокнот — ручку она сжимала так, что та, казалось, вот-вот треснет. Лекции Бьякуя читал хорошо: размеренно, достаточно медленно, чтобы все успели записать, с разъяснением непонятных моментов. Глубокий баритон мужчины эхом отдавался от стен лекционного зала, покорив не только Мацумото, но и еще нескольких девушек в самое сердце. — Боже, он такой красивый! — растеклась по парте Мацумото, когда все стали собираться. Рукия раздраженно хмыкнула, резко захлопнув учебник: — Может быть. Я не заметила.