Женщины любят ушами

— Я знаю, что вы все думаете: что я неудачница, верно? Стареющая, никому не нужная неудачница, да, так и есть! Ёнсон ураганом проносится мимо, старается посильнее хлопнуть дверью, выместить разочарование и злобу. Если бы на её месте была Сола, она бы не плакала, Сола никогда не плачет, не положено. Но её тут нет. Здесь только Ёнсон, её разбитое сердце и полупустая бутылка соджу на столе, Хеджин знает, что ничем не может помочь - Ёнсон не нужны утешения, ей нужно побыть одной. А Хеджин нужно ехать. Она достает потрепанную от частых поездок спортивную сумку, аккуратно складывает вещи: смена белья, комплект выходной одежды, косметичка, чулки. Сверху она кладет новенькие туфли из кожи, дорогие, хотя не очень удобные. Это уже как ритуал. Проверяет, на месте ли ключи, прилежно переписывает адрес отеля на всякий случай - она забронировала его через интернет. Можно было найти подешевле, но у Хеджин не так много времени, она готова переплатить, чтобы остановиться ближе к клубу. В поезде почти нет свободных мест - сегодня пятница, молодежь устремилась в Сеул. Приткнувшись в углу возле сонной девушки с химической завивкой, неудачной кстати, Хеджин достает журналы, бегло просматривает - она должна быть в курсе всех новинок, новостей и модных сплетен, затем принимается за книгу в мягкой обложке. Ничего особенного, очередной посредственный детектив для женщин, но книга помогает скоротать время в пути. Хеджин добирается до отеля на метро, легким движением прикладывает карточку к электронному терминалу, теперь она может позволить себе на трястись за каждый вон. Администратор желает ей приятного вечера, но она итак знает, что сегодняшний вечер будет самым приятным за месяц. Хеджин принимает душ, наскоро размазывает крем по влажному телу, застегивает полупрозрачную блузку. Оттягивает край чулка, проверяет, надежно ли он закреплен. Накладывает сдержанный макияж, как ей нравится, а не такой, как на работе - она терпеть не может вульгарность. В сумке бутылка воды и сложенный пополам билет, она готова. Это началось чуть меньше года назад, когда Хеджин встретила в супермаркете бывшую одноклассницу - в таком маленьком городе с кем не бывает, и та вдруг позвала ее на концерт, "Поехали вместе, представляешь, там будет выступать Хвиин! Ну та Чон Хвиин с параллельного класса, помнишь?", а Хеджин неожиданно согласилась, несмотря на то что Чон Хвиин она совсем не помнила. Зал был тесный, Хеджин сразу пожалела о своем решении, ей захотелось сбежать, глотнуть свежего воздуха, но внутрь набилось столько людей, что протиснуться к выходу было уже невозможно. Хеджин в раздражении поглядывала на часы, мечтая, чтобы ад поскорее закончился, когда на сцене наконец появились две девушки. — Мы - Mamamoo. — Пожалуйста, любите нас! Вежливые банальности, Хеджин вздохнула. Девушки поклонились, взяли микрофоны. Они оказались на удивление хороши, хотя и не были профессиональными айдолами, Хеджин не ожидала, что голос бывшей одноклассницы окажется таким приятным и мелодичным, хотя вторая участница дуэта, отвечающая за реп, ни в чем не уступала Хвиин. Весь концерт притащившая ее сюда приятельница вовсю восхищалась Хвиин, а Хеджин поддакивала невпопад, потому что была заворожена второй девушкой, Мунбёль. Хеджин еще не знала, что это имя скоро застрянет у нее в голове. Поначалу казалось, что Мунбёль смущена вниманием такого количества людей, но как только заиграла музыка, лицо ее стало непроницаемым, ушла скованность движений и оказалось, что Мунбёль еще и здорово танцует. Она не пыталась быть милой, не пыталась искусственно завышать голос, как делали популярные певицы, она просто была собой. Кажется, ее обаяние подействовало не только на Хеджин: когда Мунбёль обернулась через плечо и игриво подмигнула зрителям, они ответили ей громкими возгласами одобрения. С того дня Хеджин и понесло. Она стала ездить на каждый концерт: раз или два в месяц доставала свою спортивную сумку, аккуратно собирала вещи, бронировала номер и садилась на поезд до Сеула. Потом Хеджин не выдержала, завела аккаунты в социальных сетях и с замиранием сердца кликнула на кнопку "Follow" в инстаграме Mamamoo, она даже стала читать и писать комментарии на официальном сайте, нередко получая ответ - из блога группы Хеджин поняла, что девушки надеются пробиться без помощи крупных агенств, поэтому каждый фанат был у них на счету. Узнав, что Хеджин комментирует инстаграм какой-то малоизвестной группы и каждый раз пищит как школьница, получив ответ, Ёнсон совсем ее засмеяла, но в конце концов решила, что ей тоже надо это видеть. В тот вечер спортивных сумок на полу стало две. Поздним вечером возбужденная Хеджин вовсю делилась впечатлениями от концерта, пока Ёнсон жадно поедала жареную лапшу. Наверное Хеджин изливала душу очень долго, потому что ее порция успела остыть, под конец, выплеснув все свои эмоции, она чуть смущенно поинтересовалась мнением подруги, но Ёнсон не разделила ее восхищения. — Знаешь, ты так их расхваливала, что я ожидала чего-то большего... Извини, Хеджин-а, ну не дуйся, — прибавила она, не желая расстраивать Хеджин, но с тех пор Хеджин перестала разговаривать с ней о Mamamoo. Не сказать, чтобы Ёнсон это сильно расстроило. В этот раз Хеджин везет, она пробирается в самое начало и занимает место перед сценой. Обзор отсюда должен быть отличным, и она не может дождаться начала шоу. Наконец гаснет свет, и уже хорошо знакомый Хеджин дуэт выходит на сцену. Хеджин испытывает легкую зависть, как бы она хотела вот так же танцевать сложную хореографию, а не просто трясти задом перед пьяными клиентами хост-клуба, как бы она хотела, чтобы ей не было стыдно представляться своим настоящим именем. Ей не нравится её унизительная работа, но Хеджин сама виновата - вылетела из университета на втором курсе, потому что слишком много времени посвящала танцам, которые так не одобряли ее родители. Она ни за что не смогла бы признаться в отчислении, пришлось срочно искать прибыльную и непыльную работу, тогда же она вышла на Rainbow Bridge Club, взяла себе звучный псевдоним Хваса и съехалась со своей коллегой Ёнсон. Ёнсон стала ей по-настоящему близкой подругой, какой Хеджин не нашла ни в школе, ни в университете. Находясь в амплуа Солы, она улыбалась, ставила мини-шоу на пилоне и заразительно смеялась над сальными шутками клиентов, изящно прикрыв рот рукой. А потом они шли к бару за очередной порцией виски или бренди для очередного менеджера среднего звена, желающего поразвлечься в компании молоденьких красоток, и не Сола, но Ёнсон с недовольной гримасой говорила, "Твою мать, уже пять часов утра, он вообще офигел? Тащился бы к своей жене, а я хочу домой. У меня ноги отваливаются, и я, наверное, стерла пятку до кости, старый мудак. Виски со льдом за пятый столик, пожалуйста!". Ни один из мужчин так и не услышал её настоящий некрасивый смех, от которого Хеджин всегда становилось немного легче на душе. По вечерам она должна была развлекать гостей, а утром шла в маленький зал с треснутым зеркалом, где можно было на пару часов уйти от реальности, включить погромче музыку и танцевать, как нравится. И еще два раза в месяц она красиво одевалась и ездила на концерты. Это даже не двойная, тройная жизнь, Хеджин - лгунья. Она понимает, что если не перестанет думать об этом сейчас же, то просто разрыдается от безнадежности. Она ненавидела показывать кому-то свои эмоции, ненавидела, когда ее жалеют. Слишком унизительно. Но как будто специально играет пронзительная баллада, и Хеджин приходится запрокинуть голову, чтобы слезы не испортили макияж. Случайно она встречается взглядом с Мунбёль. Кто-то придумал включить фонарик, и вот весь зал поднимает руки, покачиваясь в такт мелодии, становится светло, как будто сквозь крышу пробился лучик солнца. Печальное выражение лица Мунбёль сменяется радостной улыбкой, все таки она не такая хорошая актриса, чтобы оставаться в роли печальной покинутой возлюбленным девушки, когда фанаты так открыто демонстрируют свою любовь. Наверное, очень приятно осознавать, что столько людей собрались послушать твое творчество, Хеджин в этот момент переживает бурю эмоций: и зависть, и благодарность, и тоску, она дрожит всем телом от накала противоречивых чувств. Какая-то девушка всхлипывает прямо возле её уха, видимо тоже совсем расчувствовалась. Когда Mamamoo объявляют последнюю песню, Хеджин хочется запротестовать в голос. Ее как будто из рая выгнали, резко скинув с небес на землю. Участницы тепло прощаются со всеми, благодарят за внимание и объявляют о скором выходе своего первого альбома. Зрители, в основном это молодые девушки вроде Хеджин, весело выпархивают на улицу и громко обсуждают радостную новость. Хеджин к ним не присоединяется. Она заказывает в баре ледяной мохито, долго притягивает его через трубочку, поправляет в уборной помаду и только после этого покидает клуб. Ей не хочется идти обратно в отель, хочется слиться с толпой, почувствовать, как в тот волшебный момент с фонариками, что она не одна в этом мире. Кто-то окликает ее. — Эмм, прости, у тебя зажигалки не будет? Мунбёль выжидающе смотрит, зажав сигарету между пальцев. Уж в чем, а в ценах на табачные изделия Хеджин разбиралась Ёнсон, мечтавшая встретить состоятельного красавчика, научила ее сходу отличать дрянь от хороших сигарет, сама Ёнсон предпочитала легкие женские, настаивая, что от них меньше вреда, но Хеджин в это слабо верилось. Сигареты Мунбель принадлежали к разряду тяжелых, но хороших. — Я не курю, извини. — Пожалуй, ты права, не стоит и начинать, — вздыхает Мунбёль и убирает пачку обратно в карман пиджака. — Тебе тоже не следует курить, онни, надо беречь голос, — вырывается у Хеджин, и она краснеет. Она не хотела выглядеть назойливой в глазах Мунбёль, указывая ей, как жить, но к сожалению иногда она говорит, не подумав. — Спасибо за заботу, это очень мило. Я часто вижу тебя на наших концертах, как тебя зовут? — Хваса. Она опять не подумала как следует. Что заставило ее называться этим именем? Значит ли это, что Хеджин теряет себя? — Не хочешь выпить вместе, Хваса-я? — Хеджин теряется, она ничего такого не ожидала. Мунбёль расценивает ее молчание иначе, — Ты, значит, другая? Извини. Какая еще другая? — Нет, нет, просто это было слишком неожиданно. Я совсем не против. Хеджин, это джекпот. Мунбёль ведет ее в ближайший отель, по иронии судьбы именно тот, где сама Хеджин сняла номер на сегодня. Они пьют охлажденное шампанское, иногда говорят немного о всякой чепухе. Пузырьки в бокале Хеджин весело пляшут, легко поднимаются вверх со дна и подмигивают ей, она и сама ощущает себя легким пузырьком. Или она просто пьяна? Мунбёль обнимает за плечо. У нее мягкие приятные губы, на которых остается помада Хеджин. У нее как оказалось горячая кожа, когда Хеджин осторожно трогает ее под одеждой. У нее восхитительные музыкальные пальцы, которыми Мунбёль оттягивает резинку чулок, задирает чужую юбку, отодвигает в сторону кружевные трусики и жадно ввинчивается в тело Хеджин. Хеджин кусает костяшки пальцев, окончательно размазывая свою помаду, тихонько поскуливает. Ни один мужчина не делал ей так хорошо, поэтому Хеджин приходит к мысли, что, наверное, лишь женщина может доставить такое удовольствие другой женщине, и Хеджин счастлива, что в её жизни это случилось. Она чувствует, как сильно напряжена каждая мышца в ее теле, слышит свой стон будто издалека, будто он принадлежит кому-то другому, и наконец в изнеможении откидывается на подушку. Мунбёль даже не раздета. Она гладит Хеджин по голове, ее губы и пальцы блестят от чужой смазки, но она невозмутимо допивает шампанское из бокала этими самыми губами. — А как же ты? Мунбёль внимательно смотрит на её руки, Хеджин тоже смотрит туда. На свои длинные нарощенные ногти, черт бы их побрал. — Все хорошо, отдыхай. Я заплатила за ночь вперед, можешь поспать. — Ты уже уходишь? Вместо ответа Хеджин получает короткий поцелуй, инстинктивно облизывается и обнаруживает, что ее губы солоноватые на вкус. Мунбёль укрывает ее одеялом. — Онни, ты классная, ты знаешь? — Спи. Спокойной ночи, Хваса-я. Мунбёль тихо прикрывает за собой дверь, исчезает, будто ее никогда здесь и не было. Хеджин чувствует себя еще более одинокой и опустошенной. Она все понимает, конечно Мунбёль не могла не заметить, как Хеджин восхищается ей, она безошибочно уловила чужие вибрации и дала Хеджин то, чего она подсознательно хотела, даже не задумываясь над этими желаниями. Она должна быть благодарна, но Хеджин, как бы глупо это не было, злится от того, что для Мунбёль она всего лишь фанатка. Всего лишь одна из.