Огни родного поезда

      Всякий раз, когда доводится мне приехать в Южную Америку, чтобы встретить очередное нуждающееся в Вопросах и Ответах существо, мечтаю я отправиться на прогулку по таинственным зелёным джунглям, что виднеются вдали и словно дразнят, махая зелёными ветвями и шелестя сочной листвой. Есть в тех местах что-то особенное, неповторимое, что не довелось мне увидеть и понять. Особая загадка, которая так и останется загадкой для меня на всю оставшуюся долгую жизнь. Ведь я лишь поезд, который может двигаться по одним только рельсам, какими бы старыми рельсы эти не были. А в джунглях, к глубочайшему моему сожалению, рельсов нет, потому и путь туда мне закрыт.       Однажды Яга, старая мудрая проводница для русских гостей, спросила у меня – Алан, медведь тебя подери, ведь в поезде столько вагонов, один из них отведён под джунгли, почему бы тебе просто не прогуляться по ним? К сожалению, те джунгли – лишь плод моего бурного воображения. Я воссоздал их, исходя из описаний, вычитанных в книгах, и рассказов бывавших на экспрессе существ, добавив и несколько деталей, которые пришли мне в голову позднее.       Многие люди, именно люди, считают – быть поездом неплохо. Шепчутся в пекарнях, в вагонах-лесах и пустынях о том, как мне повезло, как интересно я живу и как много знаю. Думают, не слышу я их шёпота. Как же ошибаются! Быть поездом, особенно таким волшебным поездом, тяжело! Необходимо постоянно за всеми следить, поддерживать порядок, помогать находить Ответы и, что ещё важнее, развиваться. И под развитием должно понимать постоянное расширение, создание новых вагонов, новых лесов, морей, жилищ. И, в какой-то степени, контролировать каждый шаг существ – ведь нельзя допустить, чтобы они заблудились!       Не хочется жаловаться, однако рассказать о жизни своей мне стоило бы. Сделать это нужно хотя бы для того, чтобы не затерялась она среди тысяч чужих историй, чтобы не превратилась в легенду, верить в которую перестали бы ещё до моей смерти. Потому и сижу я сейчас в доме известного на весь экспресс писателя, за несколько лет так и не понявшего своего Вопроса, дописывавшего последние строчки очередной главы жуткого детектива и любезно согласившегося записать историю моего рождения на бумаге.       За окном сверкали молнии. Последние дни мая радовали грозами и ливнями – погодой, в какую особенно хорошо удаётся погрузиться в прошлое. Во всех деталях вспомнить события, настолько далёкие, словно произошли они даже не в этой жизни. Может быть, так оно и есть. Уже столько веков путешествую я по миру, что и забыл даже, сколько в итоге мне лет. Казалось, каким же мудрым за это время я должен был стать… Как бы не так – в душе вечно юное и беззаботное, мечтающее о любви существо.       Поговорим же о любви - тут тоже не стоило ждать мне ничего хорошего. Ведьма, скажем так, создавшая меня, одновременно и прокляла на одну единственную возможную в жизни любовь. Пообещала, что встречу я однажды кого-то, кого полюблю всем огромным, механическим сердцем, но не смогу никогда в этом признаться и вынужден буду отпустить. Проклятие то свершилось, и встретил я Софью – девушку, что не только поразила меня своей добротой, любопытством и красотой, но и спасла, когда я так в этом спасении нуждался.       Но Софью ждала огромная жизнь за пределами моих стен, которую, уверен, девушка прожила достойно. Не могу знать, сколько конкретно прошло для неё теперь времени, в каком возрасте она сейчас и где именно живёт, однако не перестаю каждый Новый год посещать далёкую, заметённую снегом русскую деревню и подмигивать огнями, которые, быть может, никто и не видит вовсе.       Вновь прогремело неподалёку, заглушив лёгкую нежную музыку, игравшую по старому радио. Свет от молнии на одно мгновение ответил содержимое комнаты. Старая потрёпанная кровать, шкаф, стол и огромное окно – пожалуй, всё основное, что я бы выделил. В полумраке можно было разглядеть силуэт худощавого лысого мужчины с седой бородой, в плаще из натурального шёлка и с пером за правым ухом. Руки его были испачканы в чернилах, глаза бегали по исписанному листку бумаги, а в подсвечнике догорала очередная свеча. Старый писатель любил атмосферу старины, что вечно царила в его комнате и помогала создавать произведения, которые впоследствии можно было называть высшими работами.       — Алан, юный Алан, можешь мною гордиться! В эту минуту я закончил свой многолетний труд, закончил своё лучшее произведение! — он буквально подпрыгнул на стуле и развернулся ко мне, счастливый, готовый приступить к работе над моей историей.       — Должно быть, вы собою гордитесь? Я надеюсь, вы прославитесь в мире, когда сойдёте с экспресса. Но давайте начнём? Не хочу отвлекать вас от ваших собственных дел непростительно долго.       Писатель вновь развернулся к рабочему столу, схватился за новое перо, обмакнул в чернилах и приготовился записывать всё, что я ему расскажу. Разумеется, мужчина согласился отредактировать мою историю, подправить сказанные фразы, а может быть и целые абзацы, тем самым приведя эту историю в надлежащий вид.       У меня нет ни фамилии, ни отчества, только лишь одно случайное имя – Алан. Оно не было дано мне от рождения – я решил назвать себя так сам, когда осознал, что всякому существу должно как-то называться. Не вдумывайтесь в смысл данного имени – выбрано оно мною было, как первое услышанное и наиболее понравившееся. Думаю, оно даже мне подходит. Во всяком случае, уже не могу я представить себя с другим именем, и никогда не жалел о своём выборе.       История моего появления на свет полна загадок, не все из которых удалось разгадать. Не уверен, был ли я поездом всю свою жизнь, но не могу и поспорить, что никогда человеком я мог и не быть. Сколько себя помню, всегда был я поездом, ощущал себя необъятной махиной, что не должна уметь чувствовать, но ощущает себя вполне живой. Однако как тогда объяснить порой возникающие в голове пейзажи земель, где я, казалось, никогда не бывал? Земель, где не проложены рельсы, и куда я никак не мог попасть.       Самое первое моё воспоминание – уродливый крючковатый зелёный нос с бородавками. Соглашусь, не самое приятное зрелище. Но то был нос не просто ведьмы, а мамы – так она просила её называть, и я называл, не зная больше никого и не имея представления об устройстве мира, в котором оказался.       Ведьма, чьё настоящее имя - Геката, прочёл я однажды на её огромном посохе с полыхающим черепом, была добра ко мне. Первое время было трудно осознать все свои возможности и справиться с тем огромным телом, что мчалось по рельсам, но она давала ценные советы, которые действительно помогали смириться со своей участью и лучше себя понять.       Это действительно странно – быть человеком и поездом одновременно. В те моменты, когда являюсь я огромным средством передвижения, я ощущаю шаги каждого, кто ходит по полу, слышу их голоса, чувствую их проблемы и опасения, даже вижу – кто и где в данную минуту находится! Сначала приносило это жуткие неудобства – казалось, я схожу с ума. Но постепенно не просто привык, а научился подавлять эти многочисленные шумы, акцентировать своё внимание лишь на чём-то конкретном и значимом для меня в данную минуту.       Когда же становился я Аланом – вечно приветливым улыбчивым юношей, то и вовсе мог забыть о том, кто я таков на самом деле. До момента, пока не приходило время поезду остановиться. К счастью, со временем на экспресс прибыло столь много фантастических существ, что среди них нашлись и добровольцы, желавшие мне помогать. Так, появились проводники и машинист, а у меня возникло гораздо больше времени на исследование себя и пассажиров.       Геката с виду казалось крайне свирепой колдуньей, способной любого непокорного превратить в головастика и отправить в недолгое плавание по Мёртвому морю. Она была строга, никогда не рассказывала – каким образом появился я на свет. Но это она подала мне идею с Вопросами и Ответами, она придумала мне предназначение, и она долгое время наставляла пассажиров поезда на верный путь.       Мама была противоречивым существом. Быть может, она заколдовала меня, юного неопытного человека, превратив в поезд. Прокляла на одну единственную и невозможную любовь. Наказывала всякий раз, когда делал я что-то не так. Но она совершенно точно, могу заявлять это с полной уверенностью, меня любила! Я видел это в её вечно обеспокоенных серых глазах. Чувствовал в той осторожности, с которой передвигалась она по вагонам. В тех добрых словах, какими изредка успокаивала и подбадривала меня. Нет, Гекату нельзя было назвать злой ведьмой, однако и доброй, каковым все считают меня, она не являлась. В ней боролись положительные и отрицательные качества, а со стороны казалось, словно мама просто не может определиться – кто же она такая?       Однажды она просто исчезла. Не сказав ни слова, растворилась в тумане одного из миров, куда меня занесло. Я ещё долго стоял на одном месте, вглядывался, желая увидеть знакомые очертания, но лишь редкие листья пролетали перед окнами, теряясь в блёклой жухлой траве. Испуганные возгласы пассажиров, обеспокоенных временем, что при остановке двигалось в такт со временем всего остального мира, заставили меня двинуться дальше. Но позднее ещё много раз проезжал я мимо того туманного мира, окружённого скалами, в надежде кого-то обнаружить.       Возможно, такой поступок ставит любовь Гекаты ко мне под сомнение. Но я же хочу верить, что маме в тот момент пришло время отправиться на покой. Она была не из тех, кто умел и любил прощаться. Скорее всего, хотела до конца казаться сильной и независимой ведьмой, способной на любые поступки. Пусть ушла она из моей жизни таким образом, я продолжал дорожить ей и благодарить. Ведь ещё ни разу не пожалел о том, кто я есть и какие безграничные возможности мне участь быть поездом даёт.       Перейдём же к менее грустной теме и поговорим о том, как сильно влиял на меня окружающий мир. А он, к счастью, никогда не давал заскучать! Вечно приходилось подстраиваться под изменения, что возникали на Земле. Менять как свой внешний вид, чтобы не выделяться особо в массе других поездов, которых с каждым веком становилось всё больше. Так и внутреннюю обстановку: комнаты, улицы и целые вагоны. Чем больше существ поселялось в экспрессе, тем больше разнообразия приходилось вносить. Создавать леса и целые океаны, поля и горы, чтобы всякое существо чувствовало себя, как дома и ни на что не жаловалось.       Первое время было особенно тяжело справиться с опасностями огромного мира. Даже если ты – волшебный поезд, никто не застраховал тебя от поломок, преград на путях и столкновения с другими поездами, что пусть и совсем маловероятно, но тоже возможно. Раньше страх чего-то подобного был особенно силён. Но после первого подобного случая – дня, когда несколько огромных деревьев завалили пути, а сотни пассажиров помогли с этими деревьями расправиться, страх вовсе угас. При втором случае, с Лешим, что пришёл за своей дочерью, и вовсе помогла одна единственная умная девушка. И с тех пор окончательно уверен я, что в любой непредвиденной ситуации помощь обязательно найдётся.       Необходимость становиться лучше была и будет всегда, но я вовсе нисколько не против этого. Даже больше скажу – без этого никуда, ведь как ещё развиваться и совершенствоваться, если не меняться в лучшую сторону, принимая во внимание все пожелания существ. Многому я учусь из моих с гостями поезда разговоров и вот что скажу – учиться на чужих ошибках можно и нужно, ведь мы невольно допускаем эти ошибки не только для того, чтобы самим потом осознать – как правильнее, но и для того, чтобы научить этому правильному других, поделиться своим опытом.       Историю пришлось совершенно внезапно и, на взгляд мой, на одном из самых интересных моментов прервать. Что-то, название чему за долгие годы я так и не придумал, словно сжалось от испуга внутри меня, дёрнулось и заколотило в такт сердцу. То был не неизвестный новый орган, а преследуемое с самого рождения чувство, ознаменовавшее готовность какого-то пассажира сойти с поезда. Словно нечто желало выпрыгнуть из груди, вырваться на волю, но всякий раз я вовремя экспресс, то есть самого себя, останавливал на нужной станции.       Ничего трудного в управлении поездом не было. В отсутствие машиниста, а отсутствовал он практически всегда, мне стоило лишь подумать об остановке, и вся махина тут же медленно сбавляла скорость, скрипя колёсами по рельсам и выпуская многочисленные клубы пара. Если же машинист каким-то чудом оказывался в нужный момент в своей кабине, то я и вовсе не прекращал своих дел и ни о чём не волновался – всю работу делали за меня, тогда как я лишь контролировал правильность выполнения этой работы.       Вот и теперь прикрыл я глаза и увидел в одном из тамбуров поезда маленькую, напуганную темнокожую девочку лет десяти, держащую за руку пухлого водяного духа-карлика Тиколоши, что являлся проводником для африканских посетителей экспресса и всеми силами старался развеселить уже познавшую свои Вопрос и Ответ гостью. Только вот ничего толкового из этого не вышло – Тиколоши носил на голове огромный искусственный птичий череп, из-под которого проглядывались серые и зелёные дреды. Приплюсуем сюда кривые руки и длинные ногти – вот и готов образ жуткого монстра, способного ребёнка напугать.       К счастью, в их сторону уже двигалась старая добрая хромая Яга. А поезд как раз прибыл в место назначения и был готов отправить девочку обратно, домой.       — Алан, прошу прощения, можем мы продолжить? – поинтересовался у меня писатель и, тем самым, отвлёк от подглядывания за забавной ситуацией, заставил открыть глаза.       — Разумеется! Я затронул свою жизнь лишь мельком, тогда как мне хотелось бы пробежаться по ней более подробно. Надеюсь, вы не имеете ничего против?       Я уже продолжил свою историю, затронув тему сложности взаимоотношений с некоторыми особо нервными пассажирами, когда раздался резкий тройной стук в дверь. Мужчина, записывавший мою историю, засуетился и откинул перо в сторону, а я, в свою очередь, не осознающий причины внезапных волнений, подошёл к двери и приготовился встретиться лицом к лицу с инициатором стука, нарушающего рабочую атмосферу.       На пороге стоял темнокожий индеец низкого роста, носивший одну лишь юбку и отделанные мехом согревающие наплечники. Был он изрисован всяческими незнакомыми символами, исписан тайными посланиями и увешан золотыми и серебряными цепочками. Руки его казались непропорционально большими, а уши – нечеловечески острыми. То был Кайропа – ещё один проводник поезда, работавший с гостями из Южной Америки.       Лесной дух держал в руках потрёпанное, но вовсе не старое, на первый взгляд, настоящее письмо. Нельзя было назвать его особенным или волшебным, не имело оно странной формы или цвета. Но сам факт того, что поезду пришло письмо, уже удивлял. За все века, а их прошло немало, никто никогда писем не присылал. И вот оно – самое настоящее, адресованное мне, с марками, красной печатью и указанием имён отправителя и получателя.       Кайропа молча отдал письмо мне в руки и отправился по своим делам, которых было не так и много, но которые он всегда торопился выполнить сию минуту.       — Смотрю, вы приятно удивлены, — верно подметил писатель и уже приготовился убрать бумаги с текстом в шкаф, до следующей встречи. — В таком случае, Алан, оставлю вас одного. Письма стоит читать лишь в присутствие самых близких людей. От других никогда не знаешь, что можно ожидать, даже если доверяешь человеку.       — Да, благодарю. Но не буду же я выгонять вас из вашей же комнаты? Я пойду… Прогуляюсь по джунглям! Мы с вами ещё увидимся, не теряйте своё драгоценное перо!       — Разве можно потерять что-то нематериальное? Ведь не пером же я пишу, а своей собственной головой!       Мы распрощались. Я оставил писателя одного, наедине со своими мыслями, а сам двинулся по многолюдным вагонам, крепко вцепившись в послание и направляясь прямиком к единственным во всём поезде джунглям, как и положено, сокрытым от посторонних глаз.       Какие бы события не происходили в мире, как бы сильно он не преображался, и как бы часто не сменялись пассажиры экспресса, а сам поезд никогда особо сильно не изменялся. Всегда был полон, кипела в нём жизнь, и искали свои Вопросы особенно нуждающиеся в Ответах существа.       Хотя и в вагонах, разумеется, постепенно происходили нововведения. Так, например, больше не летали на своих мётлах и не подкидывали в воздух хлопушки многочисленные ведьмы. Для них пришлось придумать отдельный, туманный вагон-город Miragic, населённый лягушками, уставленный котлами и магазинчиками с ингредиентами для зелий, предусмотрительно поделённый на узкие улочки и просторные, пустые площади для полётов.       Поговаривают, теперь ведьмы даже устраивают свои собственные гонки на мётлах, соревнуясь за ту или иную лягушку, за которую с радостью вышли бы замуж. Жаль, я так и не добрался понаблюдать, но однажды обязательно поприсутствую на одной из таких гонок и даже сделаю пару ставок, полагаясь на свою удачу.       Из других новшеств – недавно был воссоздан в поезде Гранд-Каньон, оригинал которого находится в штате Аризона в США. На его отсутствие или отсутствие чего-то очень похожего жаловались многие на экспресс попадавшие существа, для которых каньон с давних времён являлся домом.       Прелесть нового вагона состояла в том, что на каньоне открывались живописные виды. Кроме того, он стал домом для сотен и тысяч птиц. А по протекающей у основания реки, которой и прорезан каньон, теперь катались в деревянных лодках влюблённые пары. Разумеется, даже сам поезд, воплоти, не может нарушить свои же правила и прокатиться на лодке в одиночку. Потому, путь к реке мне навечно закрыт.       Не дожидаясь нужного мне вагона, от нетерпения аккуратно вскрыл я письмо и вынул несколько исписанных с обеих сторон чернилами бумаг. Буквы были выведены особенно аккуратно, читались легко и понятно. Сразу стало ясно, с какой любовью письмо это было написано и как важно было отправителю, чтобы я его прочитал.       Сеньор Алан, пишет вам старый друг и, по вашим же словам, прекраснейший повар по имени Самуэль. Тот самый усатый и пузатый чудак, что варил вам кофе каждые выходные и любил послушать чудные истории других пассажиров.       Не знаю, помните ли вы меня, как неизвестно мне и то время, что прошло на экспрессе с момента моего отсутствия. Для меня дни пролетели особенно быстро, не отличаясь разнообразием, но прожил я их счастливо! У вас же могли пройти годы, прежде чем добралось моё маленькое письмо, призванное слегка поведать о моей жизни и поблагодарить.       Думаю, друг мой, не хотелось бы вам читать долгую и особо нудную историю моей жизни, затрагивающую каждую, даже самую незначительную деталь? Вот только письмо не получится, если не затронуть жизнь вовсе, поэтому так важно хоть мельком, по основным событиями пробежаться. Хоть ради того, чтобы стало тебе, драгоценный магический поезд, ясно - как сильно меняешь ты жизнь живых существ, будь то человек или самая незначительная рыбка.       Начну издалека. Я родился в маленькой рыбацкой деревне Астурии, Кудильеро, и никогда на свою жизнь не жаловался. Местечко это живописно и окружено потрясающими пейзажами. Дома здесь – словно ступени амфитеатра между зелёными горами и голубым морем. Поднимаясь на крутые склоны, можно наблюдать за чарующими рыжими закатами и слиянием моря и небес. Признаюсь, оказавшись на поезде, часто скучал я по родным местам. Тогда как, живя там, молодым, не особо ценил окружение.       Я был обыкновенным muchacho, что носился за курами и проказничал с другими ребятами. Неплохо учился, ходил на рыбалку и, разумеется, размышлял – кем же буду в будущем.       К сожалению, с последним возникли некоторые проблемы. Родители хотели одного, а я, разумеется, совершенно другого. Хотя ничего я не хотел вовсе! Мне нравилось бегать по дворам и гонять кур, а когда стукнуло шестнадцать, пришлось оставить детские забавы в прошлом и взяться за голову, принять важное решение.       Помню, наткнулся однажды я на Джуаниту – ворчливую женщину в годах, что не казалась никому приветливой и отпугивала своей своеобразной внешностью. К моему удивлению, она попросила помощи, а я, как добропорядочный житель родной деревни, не мог ей отказать. Она попросила лишь об одной услуге – помочь приготовить ей пирог. И в тот неловкий момент моя жизнь изменилась! Я изменился! Нашёл своё предназначение!       Готовка настолько увлекла меня, что решил я стать поваром. Удивить всех своими блюдами, накормить всю Испанию и создать что-то своё. Так я нашёл то, ради чего стоило жить. И начал добиваться исполнения своей мечты, преодолевая одну преграду за другой.       Родители не были в восторге от моего внезапного выбора. Разумеется, ведь я решил стать не тем, кем желали видеть меня они, а тем, кем желал видеть себя я сам. Но вот вам мой первый совет, Алан – если есть мечта, добивайся её всеми способами, даже при условии, если самые незначительные мошки настроены против и желают тебе помешать!       Я продолжал готовить блюда. Одно за другим, пробуя всё более сложные рецепты и стараясь внести щепотку чего-то своего. Порой получалось не так, как я планировал. А иногда результат превышал все ожидания и, клянусь, тогда даже родители начинали в меня верить!       Проходили года, а моя любовь к готовке не угасала. Вот обо мне уже знали все деревни в округе, вот уже заказывали у меня чуррос, торрихас и прочие десерты. Когда же уже был готов я идти дальше и поведать о себе всему миру, случилось непредвиденное, что заставило меня на долгое время опустить руки и забыть о любимом деле.       Думаю, Алан, вы догадываетесь – о чём идёт речь? Я говорю сейчас о внезапно пробудившейся смертельной болезни, что начала терроризировать меня день за днём, стараясь отвлечь от всего, кроме неё. Я бы предпочёл не раскрывать название болезни и не рассказывать об её симптомах, как и не раскрывать все детали поселившейся в моём сердце печали. Но, поверьте, очень сильно сказался на мне приговор и никак, никакими усилиями не мог я прийти в себя.       Казалось, жизнь моя кончена. Ни родители, ни друзья, ни фанаты моих блюд не могли заставить продолжить жизнь, доживать остаток дней, так сказать. Я не видел в этом смысла. С каждым днём становилось мне только хуже, а надежды на обнаружение необходимого лекарства не было никакой. Только тогда начал я понимать, как беспомощны люди и как многое им ещё предстоит открыть в будущем, ради лучшей жизни.       Все мои будни состояли из бессмысленного валяния на кровати. Я начинал толстеть, грузить себя мыслями и ждать… Ждать смерти, и ничего больше! В какой-то момент совсем устал я от этого однообразия и начал скитаться по лесам, надеясь хоть там найти успокоение, но натыкался лишь на большую грусть, видя счастливых зверей и птиц вокруг.       И тут явился поезд. Явился ты, Алан! В мире было столько нуждающихся помимо меня, но ты приехал именно за мной. И проводник, милый проводник, пообещал мне избавиться от страданий, если осмелюсь прогуляться я по вагонам и познакомиться с другими опечаленными чем-то существами.       Но поезд не только позволил мне услышать чужие истории, но и исцелил, в прямом смысле этого слова. Я перестал ощущать ту боль, что преследовала меня месяцами ранее. Лишь редкий кашель напоминал о болезни, но прочие симптомы растворились, как сахар в чае. Растворились, но не исчезли и всё ещё были частью меня.       Я снова был счастлив! Узнав о существовании в поезде пекарни, тут же напросился на свою собственную. К большому удивлению, моментально её получил. Она возникла словно из воздуха, хотя я понимаю теперь, что вам, Алан, труда не составило бы создать и что-то похлеще.       И вновь я начал заниматься любимым делом. Устраивать праздники, угощать постоянных посетителей, придумывать особенные рецепты и готовить самое вкусное во всём экспрессе какао! Поверьте, оно на самом деле было самым вкусным – так говорил не только я, но и многие и многие, сей божественный напиток вкусившие. И однажды встретил я её – девушку, что была огорчена недавними событиями в своей жизни. Я явно понравился ей сразу, как она меня увидела… Ну ладно, скорее она понравилась мне с первого взгляда. Но чувства оказались взаимны, в самом деле, взаимны, и вот уже вместе владели мы маленькой пекарней на краю вагона, радуя друг друга одним лишь своим присутствием.       Мы жили максимально счастливо. Не считая тех дней, когда нападала скука по дому, мы были рады новой жизни. Девушка, ставшая моей женой, нашла во мне свой Ответ! Она была готова пойти за мной хоть на край земли, и я никогда бы её не бросил, но сам Ответа своего так и не находил. Зачем я на этом поезде? Ради встречи с женой? Ради оттягивания неминуемого приговора? Или ради голодных существ, восторгающихся моими булочками?       Наверное, прожил я на поезде слишком долго. Видел, как одних людей сменяли другие. Как покидали свои пекарни старые хозяева и завладевали ими новые. Как менялись улицы, и возникали новые вагоны. Меня устраивало всё, и не устраивало ничего. Какая-то часть меня продолжала хотеть домой, и тоска по дому усиливалась, постоянно усиливалась.       Как думаете, Алан, сколько лет прожили я с женой в ваших стенах? Десять? Двадцать? Может быть все сорок? В какой-то момент я перестал считать дни. Поезд, даже такой волшебный и огромный поезд, не предназначен для долгого в нём проживания таким, как я. И это вовсе не плохо, не подумайте! Он и не должен быть для этого предназначен. Все мы должны однажды вернуться в реальный мир, и я в том числе, даже при своей смертельной болезни.       После стольких дней я понял свой Ответ. Я не должен был печалиться по поводу диагноза, а должен был встретиться с ним лицом к лицу. Стоять с высоко поднятой головой и жить! Жить с женой, завести детей и открыть свою собственную, настоящую пекарню в Испании! Так мы с женой и поступили. Уже неважно было нам, сколько в итоге мне осталось. Важно было лишь то, как проживём мы этот остаток – будем ли счастливы, или уныло просидим в четырёх стенах, думая лишь о суровом мире и несправедливости.       И знаете, Алан… Мы прожили счастливо! В самом деле, ни о чём мы не жалеем, даже о дне, когда покинули поезд. У нас была потрясающая, насыщенная жизнь! И, быть может, пока вы читаете это письмо, жизнь наша и продолжается. А может быть уже давно мы мертвы, исполнившие все свои планы и осуществившие все мечты.        А я вот что тебе, дорогой Алан, скажу – ты уникален! Ты делаешь существ, посещающих тебя, лучше. Меняешь их жизнь, как изменил мою. Открываешь глаза на вещи, которые раньше мы не понимали. Ты делаешь хорошее дело! И могу заявить, что ты – самый добрый поезд во вселенной!       Но не перестаю думать я об одной значимой вещи, которую никогда не удастся мне понять, но которую могу попытаться помочь я понять тебе. Как у всякого существа в мире есть свои Вопрос и Ответ, так, наверняка, они есть и у тебя? Держу пари, ты задумывался об этом и пытался ответить на что-то, что удавалось себе надумать?       Мне не дано знать, какими могут быть у тебя Вопрос и Ответ, но хочу посоветовать тебе не зацикливаться на чём-то конкретном. Всегда существует иной путь. Иная возможность, которая приведёт к заветной цели и изменит всю жизнь! Не опускай руки, если что-то идёт не по плану. Даже если не по плану что-то идёт очень часто. Или едет, или летит…       Я хочу, чтобы оставались вы, Алан, таким же уютным и приветливым поездом, каким застал вас я. Чтобы не переставали радовать существ. И учились на их ошибках. Но не будьте одним лишь только экспрессом. Вы – Алан, привлекательный юноша, который может добиться больших высот и стать чем-то большим, чем только лишь духом.       Софья, наша старая знакомая, которую мне так же довелось застать, сказала вам однажды – поезд и есть семья. Вы передали эти слова мне, и передали неспроста. Знали, что могу я что-то сказать в ответ. И я говорю – поезд не только ваша семья, но и то, что должно вам любить всем сердцем. Не ищите кого-то конкретного. Любите всех и каждого, стойте за существ горой! Вы – не человек. Вы – не мифическое создание. Вы – поезд, очень вместительный поезд с большим сердцем! Вашей любви хватит на всех и каждого! Хватит даже на всю планету! Так дарите эту любовь и не задумывайтесь о словах старой ведьмы, пусть и являющейся вашей матерью! Живите и любите! Наслаждайтесь и никогда, друг мой, никогда не печальтесь!       А на этом письмо моё, пожалуй, подойдёт к своему логическому завершению. Наверное, никто никогда не благодарит вас за изменения в жизни, за те Ответы, что вы, Алан, нам дарите. А стоило бы! Потому и решил я написать это письмо. Потому и отправил его вам, с надеждой, что оно дойдёт. Хочется верить, что не зря потратили вы своё время и рады этому маленькому посланию, которое призвано немного вас удивить, вызвать хоть самую незначительную улыбку.       Желаю тебе удачи, драгоценный поезд! Теперь ты приходишь ко мне разве что во снах, но то – самые добрые сны в моей жизни. Продолжай своё дело и живи с удовольствием!       С любовью, Самуэль!       Сам не заметил я, читая послание от старого друга, как добрался до вагона с джунглями. Потрясающий пейзаж открывался за железной красной дверью, что аккуратно отодвинул я в сторону. Стоя на зелёном холме, покрытом свежей травой, вглядывался я в покрытые зеленью дали, конца и края которым не было видно.       С ветки на ветку перелетали попугаи. Жили они своей собственной жизнью и вовсе не догадывались, что где-то там, за пределами стен, существует ещё один мир, гораздо больший и куда более сложный. Но попугаи не задумывались о том, что существует нечто помимо их дома. Они жили счастливо там, где они есть, даже не мечтая куда-то улететь.       Быть может, мне стоило бы поучиться у этих птиц? Я дома. И дом мой – это я сам! Пусть звучит это и необычно, но и на поезде нет ничего обычного. У меня есть семья. Есть, ради чего жить. Есть, что любить. Наверное, я должен быть счастлив?       Пора забыть мне милую девушку Софью. Вспоминать, как ещё одного члена огромной, дружной семьи, но не более. Я не должен любить кого-то сильнее, чем остальных. Как сказал мудрый Самуэль – любовь у поездов происходит иначе. И мне не нужен кто-то конкретный, с кем провёл бы я всю оставшуюся жизнь. Необъятному существу нужны и необъятные чувства. А как ещё их получить, если не подобным способом – любя всех и каждого, кто приходит побродить по вагонам с Вопросами.       Как было бы славно получать подобные письма от каждого. Чтобы писали они, как изменилась их жизнь после ухода. Чтобы делились своими впечатлениями от новых взглядов на мир. Демонстрировали, что существую я не зря. Что нахождение здесь хоть что-то значило для существ.       Я спустился по засыпанной жухлыми листьями тропе к ручью. Весело бежал он по земле, скрытый в траве, становясь большой преградой для решивших попутешествовать по джунглям муравьёв.       На небе ярко светило солнце. По деревьям прыгали мохнатые обезьяны, любопытно поглядывая в мою сторону стеклянными глазами-пуговицами. Вдали бродили прибывшие на поезд существа, решившие скорее узнать Ответы. И кто-то собирал с деревьев продолговатые красные плоды – самые сладкие фрукты, какие доводилось кому-либо пробовать, придуманные лично мной.       И всё-таки, эти джунгли прекрасны! В самом деле, прекрасные, даже не смотря на их некую искусственность. Они были выдуманы, но в итоге превратились в нечто совершенно самостоятельное и живое.       Как и все остальные вагоны здесь. Мне удалось создать мир, который может посостязаться в своей красоте с миром реальным. Но я не буду останавливаться на достигнутом. Стоит продолжать развивать себя, создавая ещё более комфортные условия для семьи, что поселилась в моих стенах.       И я буду развиваться! Если мама создала меня именно для этого, то, возможно, стоит называть её хорошей ведьмой? А если я рад заниматься этим, то, возможно, стоит называть меня хорошим поездом?       Но не так важна мне похвала. Гораздо важнее счастье всех этих существ, всех людей, меня посетивших. Подобные послания, как письмо Самуэля, греют душу. Если в самом деле удаётся настолько сильно мне помогать, то и живу я не зря! Счастливо живу. И дай бог всякому жить счастливо!