Часть 2
28 января 2019 г., 22:07
Я бродила по короткому безлюдному парку, скрытому от шумных улиц за деревьями с бледно-зелёной листвой, что росли прямо в вагоне, когда раздался очередной гудок. Нет, в этот раз гудок был совершенно иной, пронзительный и тоскливый, словно поезд теперь прощался с кем-то, собирался отпустить существо в дальний путь.
Когда поезд стал сбавлять скорость, и стук колёс по рельсам почти прекратился, мне, внезапно, захотелось взглянуть – что будет происходить в этот раз, и что всё-таки ознаменовал новый гудок? Сломя голову, только лишь из-за своей любопытности, понеслась я по улицам к соседнему вагону, где ещё недавно сама сидела на мягком кресле, толком ничего не понимая. Не знаю, как почувствовала я, что нужно мне было там быть, но вот я уже отодвигаю в сторону дверь и наблюдаю за знакомым Водяным, что шаркает в сторону выхода, готовясь навсегда покинуть экспресс.
За существом тянулся мокрый след на ковре, с локтей продолжала стекать каплями вода. Кажется, он тоже почувствовал в вагоне моё появление, иначе, чем объяснить его внезапный разворот и уже хорошо мне знакомую глупую улыбку, из-за которой он вновь напомнил мне лягушку.
Судя по всему, я не ошиблась, прибежав туда. Хотя толком с Водяным не была знакома, почему-то мне хотелось попрощаться с ним напоследок. Это ведь не абы кто, а настоящий Водяной! Существо из тех сказок, которыми раньше пугали непослушных детей, любящих гулять по болотам.
— А знаешь, я нашёл Ответ на свой Вопрос! — с ходу сказал он мне, не успела я к старику даже подойти. — Рыба-пила, рыба-молот… От других морских обитателей, эти две ни чем не отличаются! Они строят себе дома, но Ответ вовсе не в этом. Они находят себе семью – вот что важно! Потому что семья – вещь драгоценная. Что может быть важнее и значимее любящей семьи? Этот поезд приехал за мной, чтобы напомнить – Водяной, царь морской, опомнись, тебе уже больше тысячи лет, а ты до сих пор семью не завёл. Годы идут, время летит, поторопись!
Я лишь стояла и улыбалась ему в ответ. Была искренне рада, видя, что Водяной понял, зачем здесь оказался. Надеялась, что с этого дня жизнь его заиграет новыми красками. Любви все возрасты покорны, как говорится, даже если тебе уже за тысячу лет.
Он дёрнул за верёвочку у маленького медного колокольчика с орнаментом, что висел над входной дверью и который я, по какой-то причине, раньше не заприметила. Поезд тут же окончательно остановился, а в вагоне запахло сыростью, рыбой и солью. Я взглянула в одно из немногочисленных незанавешенных в вагоне окон, и поначалу подумала, что столь темно на улице из-за скрывших луну и звёзды туч. Но когда мимо проплыла стая мелких бирюзовых рыб, когда смогла разглядеть я танцующие под окном, прямо возле рельс, зелёные водоросли, то осознала… Поезд оказался на дне морском, в доме, если это можно назвать домом, самого Водяного!
— Будет время, заплывай в моё озеро. Я, правда, буду уже женат на рыбе к тому времени, у нас с тобой ничего не получится, но хоть имя твоё узнаю. Хотя, кажется, я его слышал.
— Софья. Так меня зовут.
— Замечательное имя, между прочим! Даже жаль, что ты – не рыба и что тебе не тысяча лет. Ну, мне пора. Желаю и тебе обзавестись своей семьёй!
Он зашёл в маленький коридор между вагоном и кабиной машиниста. Уже там открыл входную дверь, и в этот коридор хлынула вода. Обрюзгший старик теперь словно помолодел, повеселел и закружил хороводы с рыбами. Затем махнул мне рукой и уплыл в глубины своих вод, где тьма скрыла его от моего и других взглядов жителей поезда.
Не знаю, в какой момент пропала вода в коридоре за дверью, но вот поезд вновь тронулся и медленно стал подниматься в гору, чтобы выбраться из озера и продолжить искать нуждающихся в помощи существ.
— А у меня уже есть семья, — с опозданием ответила я на последнюю сказанную Водяным фразу. — Да, у меня уже есть…
Тогда я задумалась о том, что произошло совсем недавно, вспомнила маму и папу, нашу ужасную ссору, случившуюся в Новогоднюю ночь, и мне стало стыдно. По-настоящему стыдно. Стоило ли мне их покидать?
Я начала осознавать причину моего попадания на поезд. Быть может, всё было куда проще, чем я могла подумать? Вот оно – семья! Ссоры у нас были явлением частым, и в основном, начинала их всегда я. Не ценила ни родителей, ни их любовь, их волнения. Семья – забота друг о друге. Люди, которые всегда будут в тебя верить и ждать. Осталось лишь сформулировать сам Вопрос!
Мне захотелось повидаться с Аланом. Расспросить его о том, верны ли мои догадки. Однако я даже не представляла, где этот чудной юноша мог сейчас быть. Поезд огромен, поиски могли затянуться надолго. Однако у меня было это «надолго». У меня было сколько угодно времени. Другое дело, что и желание вернуться и помириться с родителями постоянно росло.
Стоять посреди маленького вагона с креслами становилось неуютно. Десятки чужих глаз разглядывали моё лицо и словно ждали, что я заговорю. Или что вот-вот дёрну за колокольчик и отправлюсь к себе домой. Должно быть каждый, кто сидел на удобных красных креслах, просто любил наблюдать за уходящими вдаль счастливыми пассажирами. Возможно, даже завидовали и мотивировали себя быстрее найти Ответы и на свои Вопросы тоже.
Уже собравшись пойти на поиски юноши, я заметила возле двери двух забавных существ, что держали в хилых руках деревянные флейты и папки бумаг. Хотя лица были самыми обыкновенными мужскими лицами, по которым этим двум незнакомцам я бы дала лет тридцать, торчащие вверх уши и лошадиные копыта говорили о том, что передо мной очередные сказочные существа, которых я никогда бы и вообразить не смогла. Кажется, они не могли разговаривать, а потому общались с помощью фраз, что писали друг другу на бумаге. Ненароком прочитала я несколько и поняла, что говорят они о неосуществимом желании стать людьми. Один утверждал, что человеком быть неплохо, а другой был вовсе с этим не согласен и приводил в пример все отрицательные людские качества, которые смог только вспомнить, начиная от гордыни и осуждения и заканчивая лицемерием и ревностью.
Заметив, как я внимательно наблюдаю, существа поначалу залились краской. Было даже и не понятно, разозлились они или испугались. Но после, взяли по чистому листку и оба написали одинаковые фразы с предложением присоединиться к их беседе.
— О нет, что вы, я не хочу вам мешать! — замотала я головой и уже хотела уйти прочь, но видя недопонимания в лицах незнакомцев, осознала, что слышать они меня не могли.
Я присела. Приятной мелочью было отсутствие каких-либо запахов, которые присущи лошадям. Поначалу неприветливые, теперь мои новые собеседники явно немного повеселели. По крайней мере, один из них.
— Как вы относитесь к дружбе? — написало неожиданный вопрос создание, что сидело справа. Мне подали бумагу и деревянную ручку, после чего я, недолго думая, стала формулировать ответ. Уходить было поздно и невежливо.
— Дружба – вещь, какой стоит дорожить каждому. У меня есть подруги, с которыми мы, кажется, не разлей вода. Мы доверяем друг другу и, можно сказать, любим друг друга в какой-то степени.
— Однако, — теперь на бумаге писал уже тот незнакомец, что сидел слева от меня и казался более приветливым, нежели его напарник. В остальном же, оба существа как две капли воды были похожи друг на друга. — Если друзья ссорятся, то это влечёт за собой ужасные последствия. Уместно ли заводить друга и доверять ему все свои сокровенные тайны, чтобы потом, после ссоры, он эти тайны всем выдал?
— Друг – человек, который тебя не предаст. Ты уверен в нём, а он в тебе. Дружба вообще невозможна без взаимного доверия. Если человек предал, выдал тайны, то он тебе не друг, и никогда другом не был! Нужно уметь выбирать людей! Друзья хотят быть вместе, а не пытаются дружить, а ссоры для них – не беда. Правильно говорю?
Оба существа переглянулись, посмотрели друг на друга так, словно мысленно сообщили друг другу некую информацию, а затем тот, что справа, вновь принялся усердно писать на листке.
— Во многом ты права, мы согласны. Но если случилась ситуация следующая: мы - Баггейны, прежде были приносящими людям несчастье оборотнями, теперь – обычные мудрецы, любящие поразмышлять о смысле вещей. Но не подумай, несчастья были нацелены на сплочение людей. Общее горе способно помирить даже заклятых врагов. Мы не братья, но считаем друг друга таковыми. Наш брат, самый молодой из Баггейнов, пошёл против нашего совместного решения прекратить приносить вред людям. Он остался на острове Мэн, откуда мы родом, и продолжил пугать народ. Долго думали мы, как вразумить его. Люди уже давно не те, что прежде, и пугать их не только стало сложнее, но и опаснее. Уже не они боятся нас, а мы боимся их. Как бы не случилось что с нашим братом. Ничего не придумав, мы уже отчаялись, когда прибыл поезд. Теперь спрашиваем мы всех подряд, без разбору, о дружбе. Что думаешь ты о нашей ситуации? Как поступить с упрямым братом?
Я взглянуло в окно и стала наблюдать за проносящимися мимо пейзажами. Покрытые снегом леса, покачивающиеся от ветра. Белые поля, словно бескрайние моря, с сугробами, что могли скрыть тебя с головой. Замки вдали, явно не из нашего мира, принадлежавшие другим сказочным существам. И чистое голубое небо, облака на котором напоминали белых кривых гусениц. Сложно было понять, сколько сейчас времени за пределами поезда, и в какой мы находились стране или, что так же вполне вероятно, в каком мире, но было светло.
— Слышали о таком политике, Бенджамине Франклине? — начала писать я ответ, стоило тому возникнуть у меня в голове. — Он сказал однажды: «Брат может не быть другом, но друг – всегда брат». Думается мне, какой бы выбор не сделал Баггейн, он остаётся вам родным, верно? Вы волнуетесь о нём, а значит и он, должно быть, волнуется о вас. Общались ли вы после того, как он заявил о своих намерениях?
— Нет, ни разу. Он не пытался, и мы не пытались тоже.
— Вы должны встретиться с братом вновь. Попытаться обсудить сложившуюся ситуацию. Войти в его положение, возможно. У него могли быть веские причины для своего выбора? Почему он готов пожертвовать всем ради продолжения своей работы, назовём это так? Нельзя сразу отворачиваться, нужно выслушать друга. Да, выслушать! Сказал бы кто это моим подругам, которые обиделись на то, что я не пришла к ним на Новый год. Быть может, если причина веская, попытаться найти компромисс. Из-за одной недомолвки нельзя заканчивать с дружбой, тем более, если дружбу вы эту цените!
— Где же была ты раньше, незнакомка, — заулыбался Баггейн, что сидел справа от меня и до этого лишь недовольно поглядывал в мою сторону. Теперь он ещё более усердно выписывал на бумаге буквы, аккуратно выводя каждую. — Кажется, ты нам правда помогла! Если не секрет, кто ты? Нимфа? Добрая ведьма? Или вовсе Гиана?
— Я – человек! — стоило мне написать это, собеседники изменились в лице, и, клянусь, пересмотрели все свои взгляды на людей. — И вы мне тоже помогли! Теперь я понимаю, что не должна была так рваться к подругам, которые не могут войти в моё положение и решают, что я плохо пыталась к ним попасть!
— Никогда не встречал столь мудрых людей, — добавил Баггейн, сидевший слева и поклонился мне в знак уважения. — Быть может, все те несчастья, что мы приносили людям, были вовсе и не так нужны. Люди сами приняли бы правильные решения, сблизились, если нужно? Они умнее, чем кажутся со стороны!
— Об этом и стоит рассказать нашему брату! — добавил второй собеседник, стоило ему дочитать текст на листке первого. — И решить, наконец, как нам троим быть дальше. Найти ли новое занятие себе по душе?
— А я пойду, хорошо? Меня ждёт друг. Вроде друг. Мне нужно с ним встретиться для понимания своего Вопроса, — дописав, я встала с кресла и помахала Баггейнам рукой.
— Хорошей тебе жизни! Найди таких людей, которые всегда будут с тобой, в любой момент придут на выручку и не предадут! — написали напоследок оба существа вновь одну и ту же фразу и, заметив это, расхохотались.
Так и не выяснила я, умели они говорить, или нет, были ли просто друзьями, или связывало их нечто большее, что позволяло мыслить одинаково. Хотела лишь верить, что наладят они отношения с тем, из-за кого оказались на поезде. Это ли не пример настоящих друзей, столь сильно переживающих из-за ссоры? Жаль, мои «подруги» были не такими. В какой-то степени и они повлияли на мой конфликт с родителями. Настоящие друзья поддержали бы, а не оттолкнули. Казалось, даже незнакомые существа здесь были мне друзьями больше, чем подруги в родном городе.
Стоило мне вернуться в огромный вагон, поезд на минуту остановился и вновь раздался тоскливый гудок, предвещающий скорый уход кого-то, кто нашёл свой Ответ. Знаю, это были Баггейны. Там, где стояла я, не было окон, и не могла я увидеть их уход, но знаю – это были они! Тогда я почувствовала даже некую гордость за себя, сумевшую кому-то помочь. Осталось лишь так же помочь самой себе.
Я продолжила бродить по улицам вагона, наблюдая за подготовками существ к Новому году. Его тут совершенно точно собирались праздновать, однако времени ещё было в достатке. На одной из улиц огромные чёрные и белые ястребы-Алконосты с женскими головами спускались откуда-то с потолка, принося всем встречным в когтях целебные яблоки – то были подарки от прекрасных птиц на праздник. На другой улице змеи всех цветов радуги ползали по не запакованным коробкам, обматывая их ленточками, что держали в клыках. На третьей – сотни кошек путались под ногами, то и дело превращаясь за углом домов в Шиликунов – мелких духов в красных меховых шапках и свитерах с узорами. Они брали в руки сковороды и жарили блины и оладьи, чтобы накормить всякого зверя и человека, кого удавалось встретить.
Когда же добралась я до девятнадцатой по счёту улицы, сразу подметила несколько особенностей, что бросались в глаза. Домики тут были значительно длиннее и изрисованы иероглифами, значение которых я бы никогда понять не смогла. Огромные двери были заперты снаружи на несколько замков, окна – заколочены досками. Ковёр, простиравшийся по всему вагону-городу, тут запылился, а местами покрылся слоем песка. И какая-то пугающая тишина господствовала на улице, что была огорожена от прочих белыми колоннами.
Уже хотела пойти я дальше, стараясь не нарушить покой странного места, когда позади меня раздался грохот. Нечто массивное спустилось с потолка прямо на ковёр. Поднялся слабый ветерок, от которого песок разлетелся во все стороны и едва не попал мне в глаза.
— Кто из живых существ утром ходит на четырёх ногах, днём на двух, а вечером на трёх? — раздался позади громогласный, строгий женский голос, подобный Иерихонской трубе.
Я обернулась. Передо мной стояло существо с лицом и грудью женщины и туловищем льва. Вместо волос – львиная грива, на спине – огромные янтарные крылья. По земле стучал длинный и подобный верёвке хвост с кисточкой. Существо носило треугольные затемнённые очки, от чего я не могла увидеть глаз, а шея была увешана драгоценными камнями.
— Не старайся вникнуть, не ищи ответ, ты не царь Эдип и для тебя вопросов нет, — уже более спокойно продолжило существо, не давая мне вставить и слова. — Ты, конечно, знаешь – Сфинга пред тобою, наша с тобой встреча уготована судьбою! Ты, девушка, красива, юна и молода, однако в жизнь твою внезапно забрела беда! Скажи мне честно, Софья, не тая, что преподнесла внезапно тебе жизнь твоя?
— Вы говорите стихами, так и задумано? И откуда… То есть, как вы узнали моё имя? Вы ведь Сфинкс? Существо из мифов? И загадку я уже эту где-то слышала.
— Я Сфинга – та, что всех мудрей, знаю имена существ планеты всей! И с Вопросом я тебе могу помочь, покуда не сменила ночь другую ночь.
— Думаю, я уже поняла свой Вопрос, спасибо! Причина в семье. А точнее, в моём к ним отношении. Почему я не ценила её так, как должна? Я должна не допускать ссор, обязана оберегать семью!
— Ты уверена, что таков твой вопрос? Прости, мне кажется, он слишком, слишком прост. У тысячи существ во всех мирах ссорятся родители, но этот поезд приехал именно к тебе, видите ли!
— Мои… Они ссорятся иначе. Видели бы вы, что произошло, не говорили бы так! Постоянно теперь только и думаю о них, — кажется, я даже тогда оскорбилась, и пропало у меня какое-либо желание общаться со Сфингой.
— А ну-ка прекратила горевать! Возможно, твой вопрос таков, откуда же мне знать? Я пусть и лев, но тоже человек, и многого могу я не узнать вовек! Но знаю точно – прежде, чем уйти, сначала нужно осознать – к чему всё может привести! Покинувший семью, вдали он счастья не найдёт. А если осознает и вернётся, его место, может, уж другой в семье займёт. И кстати, счастье – вещь, которую не так легко найти, счастливая семья должна сначала трудности пройти. Без трудностей нельзя добиться ничего! Надеюсь, легче тебе стало от совета моего?
— Однако, я больше…
— Я знаю, знаю, больше доверяешь Алану, чем льву. Нет, я не обижаюсь, всё пойму! Наш Алан наверху, в вагоне следующем поднимись по лестнице, и там его найдёшь, и правильный Вопрос с Ответом точно ты поймёшь! Однако, Софья, я прошу, подумай по пути, кто виноват в том, что смогло произойти!
— Прежде, чем я уйду, можешь и ты рассказать, почему оказалась на поезде? Давно ты здесь? Нашла ли Ответ?
— Ах, были времена, какие времена! Когда я в Фивах правила одна. Тогда имела цель я путников пугать. Мудрее чтобы люди стали, любила им загадки задавать. Но вот уж все мудры, загадки им просты… И некого уж больше уму-разуму учить, и некого от глупости лечить. Что делать мне, как быть, куда лететь? Кого учить, кому хоть песню спеть? И вот он, тут как тут, примчался, не спеша, сей поезд, где отныне и живёт моя душа. Я здесь уже нашла Вопрос, и здесь нашла Ответ. Мудрей моих советов больше ничего на свете нет! Кто долго ищет, хочет, но найти не может, тому мой разум пусть хоть чуточку поможет!
— Значит, ты прилетела мне на помощь? И все твои рифмованные фразы призваны помочь мне понять Вопрос?
— Всё так, всё верно, верю – ты умна, и дальше, девушка, ты справишься сама! Ты помни, в жизни важно лишь одно, но здесь, на поезде, оно для всех чудно… Сегодня встретишься с подобием лишь только, а всё узнав, возможно, станет горько. Но с поезда сойдя, ты многое поймёшь, и вещь ту значимую вскоре обретёшь… Но обретёшь и потеряешь, вспомни ты мои слова, когда в далёкой старости на кресле будешь ты сидеть одна…
Она взмахнула крыльями и улетела, скрылась где-то под потолком, оставив меня в раздумьях. Тогда я ещё совсем не понимала ничего из того, что она сказала. Сфинга выглядела пугающе и не соответствовала окружению вокруг. Судя по мифам, существо это было опасно и не стоило её злить или беспокоить по пустякам. Зато советы давала хорошие, за что стоило сказать спасибо. Слова её явно что-то значили и местами пугали, пусть пока и не удавалось до конца понять их смысл.
Однако стоило поблагодарить её за ту информацию, которую дала она мне перед уходом – о том, где искать Алана. Теперь я знала, что нужно добраться мне до самого конца этого, казалось, бесконечного вагона с тысячей домов. Но что ждало меня в другом вагоне? Будет ли он в точности таким же, но с другими улицами, или окажется совершенно непохожим? Сфинга упомянула некую лестницу, по которой нужно будет мне подняться, но куда именно?
Теперь я брела, имея конкретную цель – добраться до конца вагона. По пути встретила я улицу кентавров, что устроили друг с другом предновогодние бои и боролись за сердце королевы – существа не с торсом и головой человека и крупом лошади, а с человеческими ногами и лошадиной головой, на которой держалась и чудом не падала серебристая корона.
Прошла и мимо улицы, кишащей злыднями – злобными маленькими духами, чьи лица было даже и не разглядеть из-за длинных волос. Бегали они в лаптях, рваных красных рубахах, звенели колокольчиками и не давали мне проходу, пока я не согласилась спеть им колыбельную.
Издалека видела я даже Феникса. Внешне напоминающая павлина, настолько быстро пролетела птица над моей головой, что разглядеть я смогла лишь горящие перья и белый клюв, в котором она держала только что сорванные гибискусы.
В поезде кипела жизнь. Продолжалась подготовка к празднику, существа копошились вокруг своих домов, развешивая гирлянды и мишуру. Кто-то ссорился, но тут же мирился, кто-то смеялся, кто-то играл, а кто-то прятал подарки под огромными ёлками. Так или иначе, все были заняты делами и, кажется, даже не волновались по поводу своих Вопросов и Ответов. А я продолжала двигаться в поисках двери, ведущей в другой вагон, минуя улицу за улицей.
Хотя, казалось, столько уже было мною увидено, но была удивлена я, наткнувшись на оборотня. Покрытый серой и коричневой шерстью, с клыками размером с палец, огромных размеров волк сидел возле подарка и пытался запаковать его, не разорвав огромными когтями. Рядом сидел Фавн - седой старик с козлиными ногами и рогами, и громко смеялся, не торопясь помогать бедному оборотню и лишь давая глупые советы, вроде того, как лучше завязать бантик.
Когда же уже практически отчаялась я найти окончание вагона, впереди показалась стена с отъезжающей в сторону дверью, ведущей в маленький коридор между вагонами. Почти бегом двигалась я к тому месту. И стоило добраться, сразу забежала внутрь, даже не думая, что меня может там ждать.
Следующий вагон оказался совершенно иным и ни капли не похожим на те, в которых я была ранее. Теперь это был огромный, размером со стадион, круглый зал с конусообразным чёрным потолком. В центре висела люстра, имитирующая солнце, а вокруг летали настоящие белые облака, кружась в хаотичном танце.
Посреди зала находилось озеро. Вода в нём была столь грязной, мутной и зелёной, словно сточная, а запах от неё исходил непередаваемый. Я стояла на маленьком деревянном помосте и никак не могла сообразить – что теперь мне делать? В помещении была нужная мне лестница – деревянная, круглая, вела она к люку в потолке, но добраться до неё было невозможно – находилась она чуть ли не в центре озера. Была и дверь в следующий вагон, дойти до которой было значительно легче, ибо обойти озеро не вызывало трудностей. Но Сфинга сказала о лестнице, а значит, нужно добраться до неё.
Внезапно, в воде возник огонёк. Бледно-жёлтый и неприветливый, он оказывался то в одной части озера, то в другой. Постепенно становился огонёк этот всё ярче, а двигался всё медленнее, пока не остановился окончательно, как только вылез из воды. Он был столь ярким, что разглядеть – что именно фонарь собой представлял – казалось невозможным. Словно проволокой крепился он к чему-то, что ещё не вылезло из воды. И хотя ничего ещё не случилось, уже захотелось мне уйти из вагона, отправиться обратно, пока не навлекла на себя я беды.
Но вот уже возник предо мной огромный рыбий плавник, напоминающий перепонки и достающий чуть ли не до самого потолка. Мои ноги в ту же секунду задрожали, а сердце ушло в пятки. Если таков был плавник, то какого размера был обладатель этого плавника?
Где-то на глубине я заметила ещё несколько огоньков. Должно быть, передо мной предстал вовсе не огромных размеров морской чёрт – рыба-удильщик с отталкивающей внешностью с глубин океана, а нечто совершенно иное.
— Отважишься ли ты схватиться за мой плавник? — прозвучал далёкий, но такой громкий, эхом раздавшийся по залу голос. Думаю, принадлежал он представшему передо мной существу, однако не видела я ни головы, ни глаз, ни рта рыбы и не была в этом уверена.
— Мне нужно к лестнице! — уже слегка успокоилась я и попробовала указать цель своего визита.
— Отважишься ли ты схватиться за мой плавник? — повторило существо, словно и не слыша моих слов.
Плавник был столь большой, что другой его конец достигал нужной мне лестницы. Если я крепко схвачусь за него и буду осторожно ступать, то непременно доберусь до люка и найду Алана. Но стоит ли доверять рыбе, и не хочет ли она меня проглотить – вот какие вопросы крутились в голове, мешая совершить рискованный поступок.
После минуты размышлений, я решила для себя, что уже без какого-либо страха совершила немало поступков сегодня, а потому и этот уже не мог меня напугать. Это же тот же самый поезд, только другой его вагон. Что может со мной случиться в месте, где все друг с другом столь дружелюбны и имеют одну конкретную цель – найти Ответы?
Я крепко вцепилась рукой в холодный, мокрый плавник и рука заскользила по нему, от чего я чуть не потеряла равновесие и не рухнула в воду. Не особо мне хотелось падать на глаз рыбе, потому я вжалась в плавник ещё сильнее и начала делать уверенные шаги, обходя колючие лучи плавника и морщась от стойкого, въедливого запаха рыбы.
— Не следуй за чужими огнями, — внезапно произнесло ещё одну фразу существо, и я почувствовала своими ногами вибрацию от его голоса. — Зажги свои огни и следуй за ними!
Рыба начала медленно уходить под воду, и я поспешила запрыгнуть на лестницу. Стоило оказаться на деревянных досках, плавник скрылся под водой окончательно, а бледно-жёлтые фонари растворились в глубинной темноте.
— Спасибо за помощь! — зачем-то поблагодарила я помощника, понимая, что меня уже он точно не слышал.
Я осторожно поднялась по деревянной лестнице, от каждого шага по которой в зале звучал неприятный, пробирающий до мурашек скрип. Люк оказался не заперт, и я с лёгкостью приподняла его, после чего в вагон мгновенно задул холодный ветер. Медленно падал снег, проносились мимо деревья и громко стучали колёса.
Оказавшись на заснеженный крыше вагона, я ещё долго не могла отвести свой взгляд от пейзажей, что предстали моему взору. Одно поле за другим проносились возле рельсов. Деревья слились и казались чем-то целым, единым, словно они прижались друг к другу, схватились голыми ветвями и не желали отпускать. Но там, вдали, за полями и растительностью, простирались целые миры, деревни и города, горы и леса. Там кипела жизнь, тяжёлая и монотонная. Валил дым из труб, горели огни в окнах, ездили автомобили и каждый, абсолютно каждый готовился к Новому году. Быть может, уже даже праздновал его.
Холодный ветер развевал волосы на ветру, снег падал мне на нос и ресницы и тут же таял. Я подходила всё ближе к краю крыши и продолжала наблюдать. Огромные замки, в которых жили короли и королевы. Одинокие хижины, засыпанные снегом, обречённые тосковать в чащах лесов. Вытоптанные тропинки, которые, казалось, уже давно должно было бы засыпать снегом. И всюду падает снег – падает медленно, не спеша, кружа вокруг фонарных столбов, людей и башен, скрывая все шрамы и пороки огромного мира.
И хотелось мне взлететь и направиться, куда глаза глядят. Казалось, словно могу покорить я все стоявшие вдали горы, что не превышали размером и моего указательного пальца. Казалось, могу обойти все населённые пункты, что теперь помещались на одной ладони. Что могу встретиться с каждой мелькающей точкой, что суетилась и бегала от одного дома к другому. И мир с высоты весь, абсолютно весь, выглядел беззаботным и умиротворённым.
Лишь крики птиц в небе и завывания ветра нарушали царившую в мире тишину. Но и эти звуки лишь сильнее погружали мир в небывалое спокойствие и одновременно напоминали о том, что весь этот мир, что предстал передо мной, не пуст, не скучен, а полон удивительных вещей.
Я сделала ещё несколько шагов вперёд и теперь стояла на самом краю. Казалось, я лечу. Рельсы и сугробы проносились у меня под ногами, щёки краснели от холода, а волосы развивались от ветра.
Лишь тогда я задумалась – насколько далеко от дома находилась. Возможно, от родителей меня уже отделяли сотни и тысячи километров, возможно и вовсе оказалась я в мире ином, а может и не было никакого поезда, а всё увиденное – лишь иллюзия, бред.
Наблюдая за миром и размышляя о значимых вещах, я не услышала шагов. Некто схватил меня за руку и резко оттащил от края, заставив тем самым и опомниться. Я не птица, я не Сфинга и не иное существо, имеющее крылья. Если соскользну – разобьюсь.
Я обернулась, дабы разглядеть существо, которое, возможно, спасло меня от падения. И увидела юношу, за которым и шла через вагоны, в надежде на помощь. Алан улыбался. Всё ещё стоял он в одних лишь красных штанах и свитере, и казалось, не чувствовал вовсе царившего холода. Теперь его светлые волосы от ветра лежали в разные стороны. А взгляд был особенно виноватый, словно юноша совершил нечто, за что нуждался в наказании.
— Простите, Софья, что заставил вас подниматься сюда. Я не думал, что так скоро решите вы найти меня. С другой стороны, я рад, что вы увидели всё это.
Он указал на всё те же проносившееся пейзажи, один краше другого, и на мгновение забылся, что я стояла рядом.
— Здесь ощущаешь себя… Особенно свободным! — заявила я, стараясь продолжить беседу.
— А что для вас свобода? — задал он мне вопрос, не отрывая взгляда от показавшегося вдали шатра – то был, судя по всему, некий цирк.
— Наверное, это когда тебе доступно всё. Ты можешь пойти туда, куда желаешь. Сказать то, что хочешь. Сделать любую вещь, какая придёт на ум. Когда перед тобой нет никаких границ, и ты никому ничего не обязан?
Алан заулыбался ещё шире и взглянул на меня. Он предложил присесть, заранее постелив на снег плащ, что так удобно лежал неподалёку, и только потом продолжил тему.
— Но мы, Софья, вовсе не боги, и не можем контролировать всё. В мире есть правила, и когда живёшь среди других существ, правила эти необходимо соблюдать. Но даже если пренебрегать этими правилами, стоит вспомнить законы природы? Вы не выбрали – кем хотите родиться, так будете ли считать себя свободной, если природа решила всё за вас? А ещё вы нуждаетесь в пище, сне, и необходимость этих вещей так же была не вашим решением. То есть, свобода возможна лишь в определённых границах. Но если есть границы у свободы, разве это свобода?
— Свобода у каждого человека… каждого существа понимается по-своему. Что свобода для одного – рабство для другого. Но если бы все люди уважали свободу друг друга – все были бы свободны.
— Когда стоишь тут, глядишь на мир свысока, тоже ощущаешь свободу. Как думаете, связано ли это с тем, что сейчас мы возвышаемся над миром? Или это нечто совершенно другое, необъяснимое?
— Весь мир как на ладони. Когда ты там, внизу, гуляешь между огромных зданий, живёшь в четырёх стенах, стараешься ужиться с устоявшимися правилами, свободы не ощущаешь, потому что не видишь. Однако наблюдая на мир свысока, все проблемы кажутся такими же мелкими, как те горы вдали. Перестаёт тебя что-либо волновать. Города становятся ничтожны. И есть лишь мир, единый для всех, населённый миллиардами живых существ и готовый принять тебя с распростёртыми объятиями. Отсюда, свысока, кажется – пойти я могу куда угодно, и потому ощущаю я свободу! Или же подобие этой свободы.
— А что на счёт вашего Вопроса? — резко сменил тему Алан, стараясь отвлечься от разговоров, которые юноше были не совсем по душе. — Вы пришли ко мне за помощью, верно?
— Я думаю, Вопрос мой следующий – почему я не ценила свою семью так, как должна была. Почему позволяла себе устраивать ссоры, почему не думала о том – как дороги мне эти люди. Однако по пути я встретила Сфингу, после разговора с которой я засомневалась в правильности моего Вопроса.
— И что сказала вам старая Сфинга? — почему-то засмеялся Алан, но заметив моё недопонимание, тут же прекратил. — Прости, эта любительница загадок любит внушать сомнения существам на поезде. Меня рассмешила её очередная попытка дать советы. Зачастую её не особо охотно слушают.
— Она много что сказала. Но особенно запомнилась мне фраза о том, чтобы подумала я по пути - кто виноват в том, что смогло произойти.
— И вы подумали? Всегда есть несколько виноватых, Софья, в любом конфликте. Нельзя сваливать всю вину только на кого-то конкретного.
— Возможно… Возможно, родители мои тоже отчасти виноваты в той ссоре, что произошла в канун Нового года. Ведь тоже перестали ценить семью, тоже забыли о том, как важны мы друг для друга. И забыли, что только когда есть семья, можно жить счастливо! Одному это невозможно! Ни друзья, особенно которые не ценят тебя, ни иные вещи, на которые тратишь ты своё время, не имеют такого значения в жизни, как семья. Это нужно было мне понять? Это нужно было осознать, когда попала я на поезд?
— Должно быть, — кратко ответил мне Алан и взглянул на небо, скрытое за тучами. — Так значит, нашли вы свои Вопрос с Ответом? Так получается? И теперь можете отправиться к себе домой.
— Могу, но… Так странно, сидя сейчас здесь, видя весь этот огромный мир вокруг, я чувствую не только лишь свободу, но и… страх? Ведь там всё не так, как здесь. Люди там другие, а сама атмосфера…
— Вы можете оставаться тут столько, сколько пожелаете! — внезапно оживился юноша и ещё раз напомнил мне о том, как поступают многие существа на этом поезде. — Вам вовсе не обязательно возвращаться. Или вернётесь позднее. Я мог бы показать вам все вагоны и познакомить с каждым жителем, прежде чем вы уйдёте.
— Мне здесь нравится. Это самое волшебное место, в каком я бывала в своей жизни и какое, возможно, никогда больше не найду. Но пусть моя семья и не заметит моего долгого отсутствия, сама я всё больше думаю о них и разрываюсь на части. Хочу остаться здесь, но хочу вернуться к родителям и исправить то, что натворила. Не уверена, что смогу я долго оставаться на поезде, теперь, когда знаю свой ответ.
— Жаль. Поезд станет менее уютен после вашего ухода. Кажется, вы делаете его краше только лишь вашим присутствием.
Я залилась краской, однако Алан не заметил этого из-за покрасневших от холода щёк. Он продолжал смотреть на меня, ожидая хоть какой-то реакции, а я продолжала сидеть и глядеть ему в глаза.
— А вы мне так и не ответили, — наконец решилась я задать следующий вопрос, который давно не давал мне покоя. — Вы, Алан, трудолюбивый работник поезда, что помогает всякому сюда попадающему… Вы человек?
Алан опустил голову и долго не мог собраться с силами, чтобы дать ответ. Будь он человеком, сказал бы об этом сразу, казалось мне. Но он медлил, словно переживал из-за моей реакции на ответ. Но был ли он оборотнем, демоном или вовсе Дракулой – для меня было не важно, и готова я была к любому ответу. О юноше уже сложилось у меня хорошее впечатление, и кем бы он ни оказался, ничего не испортило бы моего отношения к нему.
Алан уже готовился ответить, когда раздался оглушительный грохот где-то под поездом. Заскрипели колёса, посыпались искры и повалил пар. Сбавляя скорость, экспресс со временем остановился где-то посреди чащи леса. К пару присоединился дым, что-то хаотично защёлкало, а в вагонах послышались крики тех, кто особенно сильно напугался внезапной остановки.
Очевидно, произошло чрезвычайное происшествие. Возможно, поломка. Возможно, кто-то намеренно остановил поезд. В любом случае, это было чревато последствиями, даже я это понимала уже тогда. Теперь, раз поезд остановился, время на нём шло вровень со всем остальным миром. И если простоять слишком долго, родители, что находились вдали, могли поднять панику, заметив моё долгое отсутствие.
Я взглянула на Алана, который чувствовал себя неважно. Он побледнел, не мог сфокусировать на мне свой взгляд и где-то с минуту приходил в себя, пытаясь осознать, что только что случилось.
— Вы в порядке? Нам нужно спуститься! — стала уговаривать его я, дабы скорее выяснить причину. — Возможно, проводники знают. Или кто-то ещё знает. Да пойдём же! Без тебя мы не справимся.
Сама не заметила я, как стала обращаться к юноше на «ты». Схватив его за руку, я тащила Алана по лестнице и даже не помню, как перебрались мы через озеро и оказались в другом вагоне. Должно быть, огромная рыба вновь приплыла на помощь и подставила свой плавник, но стёрся уже из памяти этот момент. Всё происходило быстро, решительно двигались мы в сторону кабины машиниста, минуя улицу за улицей.
Существа всё пытались расспросить Алана о причине остановки и о том, как скоро поезд вновь сможет отправиться дальше в путь. Однако юноша молчал. Что он мог ответить обезумевшим от страха гномам, разгневанным ведьмам или растерявшим все свои волшебные яблоки Алконостам? Как мог успокоить расплакавшихся детей, разлетевшихся по вагону фей или спрятавшихся в подарках змей?
Тогда ещё плохо понимала я, чего именно испугались те существа. Никто не собирался причинять им вреда, не видно было на горизонте опасности, не пытались их и прогнать из волшебного поезда. Но страх в их глазах говорил о том, что ещё не всё было мне понятно или известно.
Я видела грифонов – крылатых чудовищ с орлиными головами и львиными туловищами, что перестали махать крыльями и, словно теряя силы, падали на пол, лишаясь своих перьев. Видела Наяд, покровительниц вод – красивейших длинноволосых девушек, что теперь плакали, сидя на крыльцах своих домов и считая количество волос у себя на голове. Наблюдала за Злыднями, теперь словно поседевшими и переставшими бегать и просить у меня колыбельную, угрюмо сидевшими возле ёлок.
Сам поезд уже не выглядел так сказочно, как раньше. Стены казались серыми и тоскливыми, перестали мигать огоньки, кое-где попадала мишура и ёлочные игрушки. Хаос царил в вагонах, и проводники, вышедшие из своих скромных комнатушек, не могли ничего исправить.
— Чтобы мне с метлы свалиться, если всё это устроил ты, Алан! — услышала я неподалёку такой знакомый голос. Однако теперь обладатель этого голоса хрипел гораздо сильнее, нежели прежде, а говорил тише и уже менее уверенно.
Яга потеряла где-то свой красный пиджак и стояла лишь в одной мятой рубашке. Её волосы начали белеть у корней, а на лице можно было разглядеть многочисленные морщины, которые не замечала я раньше.
— Святые мётлы, что стряслось с поездом? Надо быстрее выяснить причину, пока поздно не стало! Какому оленю пришло в голову…
— Что происходит? Почему все так напуганы? — начала я предпринимать попытки разузнать о происходящем чуть больше.
— Это я виноват! — наконец произнёс хоть что-то юноша после длительного молчания, однако, я всё ещё ничего не могла понять.
— А кто же ещё! Вместо того чтобы следить за… — Яга осеклась и взглянула на меня. Хотела произнести она что-то, чего я ещё не знала, но вовремя опомнилась. — Следить за безопасностью поезда – твоя, Алан, задача. Не забывайся! Ты просидел с Софьей, думая, небось, только о ней и потому не почувствовал врага!
— Я знаю. Я не должен был… Софья, Яга, расспросите существ – не видел ли кто чего странного? Или кого-то странного. А я пойду и взгляну на то, что стало причиной остановки. Попробую всё исправить!
Мы с Ягой уже собирались пойти выполнять поручение Алана, когда женщина остановилась и, смягчившись в голосе, ещё раз обратилась к юноше с просьбой.
— Поторопись! Сделай всё, что сможешь. Жизни многих на этом поезде в твоих руках! Да ты и сам это понимаешь.
Алан скрылся в толпе. Очевидно, отправился на улицу, дабы осмотреть поезд со стороны, а я последовала за Ягой, что теперь слегка прихрамывала и чувствовала себя всё хуже с каждой минутой.
— Что с вами? И с поездом? — наконец я задала вопрос, ответ на который не заставил себя долго ждать.
— Время, будь оно проклято. Настигло нас. Остановки не должно было произойти.
— Время? То есть? Что с вами происходит? Вы стареете?
— А ты разве не заметила, девочка? По моим морщинам и хромоте можно было догадаться. Становлюсь старой каргой, какую каждый день боюсь увидеть в зеркале! Той самой Ягой, какую привыкли изображать в ваших сказках.
— Но почему? — поинтересовалась я, хотя уже догадывалась, каков будет ответ.
— Мне уже столько лет… Даже ведьмы столько не живут, девочка! Но в поезде время другое. Здесь мы не стареем. Совсем не стареем. А кому-то может повезти настолько, что он и вовсе молодеет. Так повезло и мне. Гнилая кочерга! Мало времени осталось у меня, если поезд не придёт в движение. Организм то понимает, всё понимает. Надо найти виновника!
Мы подошли к существу, что имело заострённые эльфийские уши, огромные глаза и воробьиный клюв. Оно было одним из немногих, кто спокойно сидел на месте и ни капли не переживал, ожидая починки. Яга начала настоящий допрос, начиная от его имени и заканчивая тем, что делал он десять минут назад. Но никаких ценных сведений существо нам так и не дало, разве что рассказало о лучших пряниках в поезде, которые нам непременно следовало попробовать.
Мы расспросили нескольких фавнов и грифонов, но и те не могли ничего толкового ответить. Даже случайно встретившаяся золотая собака, которая, если верить мифам, охраняла самого Зевса от Кроноса, была напугана и теряла свою драгоценную шерсть. Перепугались все, и на всех отрицательно влияло время. И в этом был огромный недостаток поезда, в котором я оказалось. Всё говорило мне о том, что из него нужно будет обязательно уйти.
Ведь, получается, всякий кто сюда приходит, не стареет лишь с виду. Но стоит ему сойти с поезда, время настигнет это существо мгновенно. И тогда всё, что останется от него – лишь прах. А отсюда следует, что Яга и существа, подобные ей, застряли в поезде навечно! И каждый, кто решился остаться надолго, уже не сможет вернуться домой без последствий для себя.
— Почему вы решили стать проводником на поезде? — не хотелось мне думать о плохом, и потому решила я отвлечься от нагнетающей атмосферы более приятными темами.
— Ох, девочка, знала бы ты, как тяжело было жить в мире людей. Это раньше нас, волшебных существ, боялись. И людей было мало, не многие дураки были готовы сунуться в чащу леса. Но открытия, повышение рождаемости, попытки познать весь мир, заставляли людей намеренно искать меня, добропорядочную ведьму, и обвинять в злодеяниях, большинство из которых я не совершала. Пришлось искать укрытие. Поезд этот существует давно, ещё до появления первого человеческого поезда возник он. Раньше казался чем-то таким же волшебным, диковинкой, а теперь уже даже он не удивляет никого.
— Значит, многие здесь нашли укрытие? Но разве не хотелось никогда оказаться на свободе, прогуляться по лесам и полям, насладиться красотой природы не из окна, а притронуться к ней?
— Нет! На поезде есть вагон с лесом, есть вагон с полями. Есть вагон с солёным морем и вагон с пустынями и степью. Поезд больше, чем ты думаешь, девочка. Ты видела лишь малую его часть. Десятилетия ушли бы у тебя на исследование всех вагонов!
Яга заметила вдали пса размером с кошку, с тремя головами, змеёй вместо хвоста и густой серой шерстью. Грозно рычало животное на всякого, кто пробегал мимо него, но стоило подойти проводнице, тут же успокоилось и легло на живот. У пса не было какой-то определённой породы, скорее смесь сразу нескольких. Одна из голов его уверенно смотрела в глаза Яге, и готовилась услышать вопросы.
Узнав же, зачем мы подошли, пёс начал грубым человеческим голосом рассказывать о том, как видел в окне промелькнувшую тень за пару минут до аварии. Тогда он решил, что тень принадлежала Алану – оказывается, юноша любил рисковать и прыгать по вагонам в подбитых сталью ботинках. С помощью тросов часто бегает он по поезду, совершает грациозные прыжки и то и дело мелькает в окошках, заставляя всех им восхищаться.
Но как выглядела тень – пёс внятно ответить не смог. Сказал лишь о чём-то, отдалённо напоминающем рога, но то могли быть и не рога вовсе. Он не был уверен, а затем вовсе, попросил больше не мешать ему медитировать.
— А чем занят машинист? — вспомнила я о том, кто точно так же должен был сейчас решать проблему, но кого я до сих пор не видела.
— У машиниста достаточно проблем в сегодняшнюю ночь. Отвлекать его…
— Отвлекать? — удивилась я ответу Яги. — Разве есть что-то более важное, чем поломавшийся поезд и стареющие пассажиры?
— Поверь, девочка, есть вещи намного важнее. Быть может, ещё увидишься ты с машинистом. Но не сейчас. Святые мётлы, что же там у Алана? Чувствую я, ничего разузнать мы здесь не сможем, а парню может понадобиться помощь!
Мы направились к выходу из поезда, однако Яге становилось совсем плохо. Практически все пряди её волос поседели, возникли бородавки на подбородке, потрескались губы. Мы уже оказались возле двери, что вела на улицу, и двери в кабину машиниста с агитирующим плакатом про мандарины, когда Яга облокотилась на стену и попросила найти Алана мне самой.
— Проводники, задери их медведь, заняты допросами. Машинист на важном задании. Половина жителей поезда, что хорошо знают это место, стареют и не в силах помочь. Среди другой половины долго искать подходящего для помощи существа. Остаёшься ты, Софья! Алан в тебе, думается мне, что-то нашёл. Разве что, что можно в тебе найти… Уж прости. Ты же не ведьма! Но иди и помоги ему, чем сможешь.
Вот так на мои хрупкие плечи возложили огромную ответственность. Не случись той аварии, я могла быть уже дома и мириться с родителями, сидеть с ними за одним столом и позабыть старые обиды. Но теперь место, которое помогло понять жизненные ценности, нуждалось в помощи, и разве могла я отказать?
На улице было жутко холодно. Вместе с аварией пропало и всё волшебство, теперь даже снег медленно падал на крыши вагонов, превращая экспресс в сугроб.
Алан стоял неподалёку и разглядывал поломанные колёса, пытался освободить их от неизвестно откуда возникших веток. Словно проросли они прямо в колёса, обвились вокруг них, разломили всей своей огромной силой, вцепившись в землю корнями, и удерживали поезд, чтобы тот никуда не двинулся. Часть поезда покрылась мхом, часть заросла уже замёрзшими и чахнувшими на глазах вьюнами. Нет, так просто справиться с поломкой было невозможно, руками тут не поможешь, а то и сделаешь хуже. Колёса едва держались, но хотя-бы держались, а если начать отламывать ветки…
— Всё очень плохо? — осмелилась я спросить и взглянула на всё ещё бледного и размышляющего Алана.
— Нужно понять, кто мог такое сотворить! Яге совсем плохо, верно? Вы с ней опросили кого-нибудь? Узнали хоть что-то?
— Немного, — честно призналась я и начала вспоминать слова трёхголового пса. — Одно существо видело тень на улице незадолго до аварии. Тень с рогами!
— С рогами… — задумался Алан и огляделся по сторонам, словно высматривая эту самую тень. — Что мы имеем. Ветки, мох и тень с рогами. Остаётся понять, кто способен сотворить подобное, а главное – какова причина. Может быть, ты видела что-то странное сегодня? Или кого-то, с рогами, я полагаю? Кто может быть связан с природой, с цветами.
Я замотала головой, не припоминая ничего подходящего. За день видела я столько, что так сразу было и не вспомнить. Отчаявшийся Алан направился обратно в вагон, потому я молча последовала за ним, желая скорее оказаться внутри. Ночь была темна, а встретиться с некой недоброжелательной тенью не было никакого желания.
Яга всё это время стояла и ждала нас, облокотившись на стену. Теперь она сгорбилась, несколько прядей волос выпали из её головы, а ногти на руках пожелтели. Страшно представить, что творилось в это время в самом вагоне.
— Насколько плохо всё? — шептала она на ухо юноше, что держал проводницу за руку.
— Ведьмы могли бы магией убрать ветви, но на починку колёс, боюсь, уйдёт время. И много времени. А у вас, к сожалению, этого времени нет. Нужно собрать остальных проводников! Возможно, им удалось узнать больше. Нам нужен некто, кто может быть связан с природой, кто имеет на своей голове рога и у кого есть мотив останавливать поезд!
Тут в моей голове возник образ подобного существа. Всё то время, что Яга и Алан беседовали, я перебирала в голове образы существ, которых успела повидать. И вспомнила о том, кого видела лишь мельком, но кто сразу показался мне странным. Я даже хотела спросить о нём Алана ещё в тот момент, когда только увидела незнакомца, но отвлеклась на красоту вагона-города.
— Возможно, я всё же видела существо, подходящее под описание! Я видела дряхлого старика с зелёными волосами, в которых росли шишки. У него торчали из волос два рога, но я даже не знаю, рога ли это или огромные ветки. Он лишь помахал мне рукой, а затем исчез, как свозь землю провалился.
Алан и Яга переглянулись. Им хватило моего неточного описания, чтобы понять – о ком идёт речь. Оба заволновались, однако я вздохнула с облегчением. Всё-таки удалось мне чем-то помочь.
— Леший, будь он неладен! — заявила Яга, и я поймала себя на мысли, что и сама могла бы догадаться.
— Но если Леший здесь, — вспомнила я рассказанную Самуэлем историю про время и стала рассуждать. — Значит, он пришёл за своей…
— Дочерью! — хором дополнили мою фразу собеседники, и Яга достала из заднего кармана юбки связку ключей. Один проводница вставила в замочную скважину той двери, что вела в будку машиниста и, провернув ключ и услышав характерный щелчок, велела Алану отправиться в комнату и найти дочь Лешего.
— Значит, легенда о появлении времени – вовсе не просто легенда? — поинтересовалась я, готовясь отправиться в будку машиниста вместе с Аланом.
— Нет, не просто. Однако не думай, мы не держим девушку взаперти, она сама сделала такой выбор. Только Леший этого не понимает.
Мы вошли в кабину и оказались в просторнейшей светлой комнате, лишь дальняя часть которой напоминала настоящую кабину машиниста. Вдали находились все необходимые для управления экспрессом панели, огромное красное кресло, пульты и штурвал. В огромном окне можно было разглядеть лишь снег и деревья. Рельсы давно замело, и теперь казалось, что поезд не просто остановился, а сошёл с пути.
В центре кабины стояла ёлка – небольшая, в сравнении с другими, но достающая до самого потолка. Всюду были разбросаны подарки, с любовью упакованные и перевязанные бардовыми лентами. На стенах висели новогодние плакаты и фотографии счастливых детей, получивших свои подарки. Стоял даже станок для деревообработки, весь усыпанный опилками, над которым висела полка, доверху забитая конфетами.
Алан подошёл к другой двери, что находилась возле станка. Разглядеть её было непросто, ибо выкрасили дверь под цвет стен – такая же красная, с узорами незамысловатых форм. Юноша с ужасом обнаружил, что дверь была не заперта, и потому осторожно толкнул её и приготовился встретиться лицом к лицу с виновником последних событий.
Но Алан замер, словно увидел призрака. Нет, перед ним стояла лишь небывалой красоты девушка, напуганная и печальная, лишь мельком взглянувшая на нас, а затем продолжившая разглядывать кого-то, кто стоял за дверью. И я сразу вспомнила о том, как всякий, по легенде, кто на неё смотрел, превращался в дерево. Однако же с нами этого не случилось, но по какой причине – так и осталось для меня большой загадкой.
Конечно, красота – понятие относительное и субъективное, но уверяю вас, та незнакомка правда была красива, и со мной согласился бы каждый! У неё были жёлтые, словно солома, волосы, которые касались пола и от того пол давно покрылся травой и цветами. Тело её, руки и ноги скрывало длинное бледно-зелёное махровое платье. Голову украшал венок из жёлтых и красных листьев, а на шее висели бусы из желудей.
Но её лицо казалось столь милым и добрым, что соверши она какую подлость, мне бы непременно захотелось простить ей все грехи. Пусть печальный, но нежный взор, лучезарная улыбка, вздёрнутый нос и розовые щёки.
Сама комната, в какой жила всё время девушка, оказалась маленьким помещением два на два метра, абсолютно пустым, без мебели, но с рисунками деревьев на стенах. Думаю, хозяйка сего места и не жаловалась вовсе, ей было больше ничего и не нужно.
Внезапно, корни деревьев, словно верёвки, обвились вокруг ног Алана. Росли они из травы, что заменяла в комнате ковёр. Крепко вцепились в юношу, не давая тому сделать и шага, а длинноволосая девушка не решалась подойти и помочь. Но было очевидно, что Алана пленила вовсе не она, а тот, кто стоял сейчас за дверью.
— Мой ангельский цветок, пойдём домой! Хватит жить в четырёх стенах и думать о других, подумай о себе! — прозвучал сдавленный, прерывистый голос. Леший вышел из-за двери, едва не задев Алана своими огромными рогами, и взял дочь за руки.
Существо выглядела в точности так, как и тогда, когда увидела я его впервые. Носило оно зелёный балахон, в цвет своих волос, и стояло на поросших мхом ногах, облокачиваясь на внушительную палку. Из глаз его лились слёзы, он умолял дочь пойти с ним, а та всё кивала головой, не смея сделать и шагу.
— Ну почему, дочь моя, ты не можешь уйти? Ради тебя выжидал я момента, когда отвлечётся поезд на кого-то, вроде неё, — он указал на меня, а я, в свою очередь, взглянула на Алана. Я уже догадывалась, давно догадывалась, кем он мог быть, однако не решалась произнести вслух, да и сама в это не верила. — Остановил экспресс ради тебя, дочь моя, вернул тебе твой облик, но ты всё стоишь на своём. Но я заберу тебя, даже если ты того не хочешь! Хватит тратить попусту свою огромную жизнь! Мы отправимся в лес сейчас же!
— Я не могу, отец! — раздался звонкий, ласковый голос девушки. — Моё место здесь! Моё предназначение – помогать пассажирам этого поезда!
— И чем же ты помогаешь им? Мнимо лишаешь смерти, а затем даёшь умереть у себя дома? Разве это правильно, дочь моя? Разве так помогают существам?
— Они делают свой выбор, папа! Те, кто остаются здесь. Они проживают счастливую жизнь, не зная болезней и старости. А когда понимают, что время их пришло, что пора бы им уйти на покой, уходят из поезда счастливыми и получившими Ответы! Однако же никто их не держит силой. Вопрос в состоянии найти каждый за короткий период времени. А стоит найти, можно вернуться домой и не заметить влияния прожитых дней!
— Я не понимаю этого…
— И никогда не понимал! И не поймёшь, папа! Но осознай, что моя помощь на этом поезде требуется каждому! Особенно сейчас, в столь трудную для многих минуту. Скольких ты обрекаешь на гибель сейчас!
— Прости, дочь, но для меня важнее ты. Я люблю тебя, и не хочу, чтобы вечно провела ты в этой клетке. Я забираю тебя в леса!
Леший уже готовился потянуть девушку за собой, а Алан лишь молча наблюдал, не в силах остановить существо, да и не желая этого делать – он не держал девушку здесь насильно, а справиться с отцом она, при желании, могла очень легко. Ей нужно было только самой захотеть этого. Думаю, дочь Лешего была готова уже что-то предпринять, когда вмешалась в разговор я, подойдя ближе к ссорившейся семье.
— Я извиняюсь, что вмешиваюсь, однако ваша тема теперь очень сильно мне близка. Сама попала я на поезд из-за семьи и моего с ней недопонимания. Однако после общения с жителями экспресса, многое для меня стало ясно, и ко многим вещам изменила я своё отношение.
— Ты уже достаточно помогла мне, заинтересовав собою поезд! Дальше я сам! — огрызнулся Леший и хотел уже и мои ноги сковать корнями, когда вновь вмешалась его дочь.
— Выслушай её, отец! Думается мне, она способна сказать мудрые вещи для тебя!
— До моего попадания на поезд, я не осознавала всё значение семьи в жизни человека. Однако добрые люди… добрые существа помогли мне понять. Семья – это поддержка и опора, это люди, на которых можно положиться, и люди, с которыми можно обсудить все свои проблемы. В семье нельзя настаивать на своём, нужно прийти к компромиссу, выяснить все За и Против. Нельзя, чтобы в семье имело место только чьё-то одно мнение, чтобы кто-то принимал за всех все решения. Семья – это не один человек, и в семье важно принимать во внимание мнение каждого! Что бы ни делали члены семьи, нужно уметь прощать и терпеть.
— Ты ведёшь к тому, что мне стоит смириться с выбором дочери? — разозлился Леший больше прежнего, и я поторопилась сменить направление темы.
— Семья всегда должна быть опорой, но разве можно поддерживать друг друга, не имея возможности общаться? Вас, Леший, можно понять – вы любите свою дочь и хотите чаще видеться с ней, но из-за её выбора это невозможно! Дочь не покинет эту комнату, и вы должны уважать её выбор. Но и ты пойми своего отца! Однако быть может, можно найти компромисс?— теперь я обратилась к Алану, что с некой гордостью смотрел на меня. — Можно ли сделать так, что эти двое будут видеться чаще?
— Я не знаю. Правда! Леший может остаться на поезде, хотя за ним поезд не приезжал. Я разрешу ему, если он согласен.
— Можно поступить ещё лучше! — обратилась дочь к своему отцу с идеей, что озарила её светлую голову. — Ты можешь стать временем вместе со мной!
— О чём ты, дочь моя? Я хозяин леса, я должен…
— И на этом поезде есть свои леса! Они могут погибнуть, учитывая случившееся с экспрессом. Наши леса уже давно не нуждаются в защите, да и если бы нужно было их защищать, ты ничего сделать не смог бы. Ты стар и слаб, хоть и не хочешь этого признавать, отец! Так возьми меня за руку, и будем мы всегда вместе! Семья, что никогда не распадётся! Помоги мне творить добро для обитателей вагонов?
Леший смотрел дочери в глаза, пытаясь понять, шутит она или говорит вполне серьёзно. Но осознав, как важен был ответ для дочери, отец незамедлительно схватил её за руку. Корни вокруг ног Алана ослабли, а затем и вовсе исчезли в траве.
— Ради тебя, дочь моя, я готов стать временем! Ты всегда говорила правду в глаза. Я стар и слаб. А о лесах есть, кому позаботиться – хотя бы Гианам, Фавнам и Нимфам! Прости, поезд, за случившееся. Семья, всё-таки. Может, и ты однажды заведёшь семью и поймёшь меня…
Существа, стоявшие передо мной и державшиеся за руки, теперь медленно растворялись в воздухе, становились прозрачны и подобны облакам. В комнате стал возникать жёлтый туман, стелившийся по земле, а меня начал одолевать сон.
Алан вывел меня из комнаты и запер дверь на ключ. Следом на улице раздался грохот, кабина машиниста пошатнулась, а следом застучали колёса. Корни деревьев, по воле Лешего, освободили экспресс. Поезд тронулся.
Проносились мимо деревья и поля, весело танцевал в воздухе снег. Замерцали огоньки на ёлках. Раздался смех и радостные возгласы в вагонах. И в ту же секунду прозвучал гудок – в этот раз долгий и праздничный, в самом деле напоминающий Рождественскую мелодию.
— Новый год наступил! — улыбнулся мне Алан и взглянул на стрелку часов, что указывала ровно на полночь. — Здесь он продлится несколько дней, однако запомнится всем день именно сегодняшний.
— А ты, значит, вовсе не человек? — вернулась я к старому вопросу, уже и надоевшему Алану, но ответ на который я не переставала ожидать.
— Верно, Софья, я вовсе не человек. И я есть этот поезд, только в человеческом облике. Это странно, я согласен. Но у нас тут всё странно и чудно.
— Кто бы мог подумать, что даже поезд способен влюбиться, — раздался звонкий голос вошедшей в кабину машиниста Яги. Вновь выглядела она молодо, от морщин не осталось и следа. Возможно, теперь она казалась даже прекраснее, чем раньше, свежее и уж точно веселее.
— Я вовсе не… — запротестовал Алан, но Яга лишь махнула в его сторону рукой, и тот замолчал.
— А к нам прибыл, наконец, кое-кто важный! — проводника указала на входную дверь, и в помещение вошёл высокий, пузатый мужчина в красной шубе и с посохом в правой руке. У него не было бороды, но имелись густые белые усы. На голове носил он шапку с отворотами, на руках – тёплые вязаные варежки. Он улыбался, от чего морщин на лице его стало значительно больше, но те лишь украшали, а не старили.
— Ну и дел тут натворили в моё отсутствие! — слегка хрипловатым, но хорошо поставленным и громким голосом произнёс он и посмотрел на всех нас поочерёдно. — Молодец, Алан, что всё исправил!
— Это не столько моя заслуга, столько её, — указал юноша на меня, и я вновь покраснела. — Она помогла спасти жителей поезда!
— Благодарю тебя, красна девица! Позволь, в таком случае, вручить тебе подарок… — он порылся среди лежавших под ёлкой коробок и достал белый кружевной зонт, который тут же вручил мне. — Он больше от солнца, но можно идти с ним и под снегом.
— Спасибо… Вам… Как мне к вам обращаться?
— Ты уже знаешь, кто я такой, верно? Только никак не можешь поверить в это. А ты поверь! Чудес полно в нашем огромном мире, и если в них верить, они будут чаще с нами случаться! — он подмигнул мне и встал за штурвал. Затем позвал к себе Ягу и попросил более подробно рассказать её о происходящем в его отсутствие.
Алан увёл меня из кабины машиниста в тамбур, где долго не мог начать разговор, однако мне кое-как удалось ему с этим помочь.
— Поезд, значит? Здорово! Никогда не общалась… с поездами! Что будет со мной, когда вернусь я домой? Буду ли я помнить обо всех увиденных здесь чудесах?
— Сложный вопрос. Я никогда не общался с теми, кто покидал поезд. Возможно, ты совсем вырастешь и решишь, что всё случившееся – лишь плод твоего разыгравшегося и ещё детского воображения, так нуждавшегося в чуде в столь сложный для тебя день. А возможно, так и будешь помнить, и скучать!
Он вновь замолчал, словно собирался с мыслями и хотел мне что-то предложить. Теперь молчала и я, ожидая его и не желая сбить с мысли.
— Софья, ты могла бы остаться на этом поезде и завести семью? Я же знаю, тебе нравится здесь! Ты уже полюбила каждого, кого встретила, уже считаешь их своими друзьями.
— О, Алан, это было бы замечательно! Но я не могу, ты же знаешь. Моя семья ждёт меня дома, и я не могу забыть о них. Как мне тут жить, зная, что где-то мои мама и папа ищут меня, переживают… Как я могу навсегда покинуть их? Даже волшебные существа, вроде Лешего, не могут выдержать расставания с родными, что уж говорить обо мне. Но не грусти, Алан. У тебя ведь тоже уже есть семья! Ты не должен любить и уделять время кому-то конкретно. Семья поезда – каждый его житель, каждое существо, что приходит сюда! Заботься о них, как заботился всегда! Что же до меня… Пора мне вернуться домой. Давно пора.
Алан ничего не ответил. Осторожно дёрнул он за колокольчик, что висел над дверью, и вновь вернулся ко мне. И вот, уже раздался пронзительный, тоскливый гудок. Уже вижу я вдали огни своей деревни, которую больше не скрывала метель. Уже медленнее стучат колёса по рельсам, и не так гремит посуда в вагонах. И все существа замерли в ожидании. И были рады за меня, пусть и не говорили этого вслух.
— Послушай, Софья! — схватил меня за руки Алан, пока поезд не остановился окончательно. — Я буду приезжать к тебе каждую новогоднюю ночь! Ты сможешь увидеть огни уже родного тебе поезда из окон своего дома! И если решишь вернуться к нам… Тебе всегда будут рады, понимаешь? Всегда! Мы будем ждать… Я буду ждать…
Я лишь кивнула в ответ. Но следом обняла Алана на прощание, и, стоило поезду остановиться, открыла дверь и вышла на знакомую улицу. Я помахала юноше рукой и прокричала напоследок, чтобы тот попрощался за меня с Ягой, Самуэлем и другими существами, с которыми довелось мне пообщаться. А затем отправилась к дому. И Алан так и смотрел мне вслед – девушке с белым кружевным зонтом, что помогла не только себе, но и другим.
Я могла бы остаться на том поезде и повидать все миры и все страны, куда он приедет, познакомиться с бесчисленным количеством существ, каждого из которых смогла бы назвать своим другом. Но никогда поезд не сравнится с тем, что я обрела, когда сошла с него. Семья, которую я имела, и значение которой поняла, для меня намного дороже. И сейчас, сидя на старом красном кресле, что само по себе напоминает мне тот экспресс, я понимаю, что сделала правильный выбор. Я поступила именно так, как должна была поступить. И пускай все тёплые воспоминания и дальше согревают мне душу.
Анна, что сидела на моих руках, уже спала. Остальные всё это время внимательно слушали меня, допивая какао, а стоило мне закончить, Алан подбежал к окну и взглянул на то место, где ещё до начала истории видел жёлтые огни. С остальными внуками я присоединилась к нему, и вместе мы всё ещё могли наблюдать тёплый жёлтый свет. Но вот уж прозвучал вдали едва различимый гудок, вот зашевелились очертания поезда. И скрылся он и его огни в ночной мгле.
А Сфинга, между прочим, оказалась права. Хорошо помню я её слова: «Ты помни, в жизни важно лишь одно, но здесь, на поезде, оно для всех чудно… Сегодня встретишься с подобием лишь только, а всё узнав, возможно, станет горько. Но с поезда сойдя, ты многое поймёшь, и вещь ту значимую вскоре обретёшь… Но обретёшь и потеряешь, вспомни ты мои слова, когда в далёкой старости на кресле будешь ты сидеть одна…». Сейчас понимаю я, что говорила мудрая львица о любви. Так и получилось, обрела я любовь уже позднее, но потеряла спустя восемнадцать лет совместной жизни. Однако не во всём была права Сфинга – теперь у меня была большая, любящая семья, воспитанная на моих историях! И я никогда не чувствовала себя одиноко. От того, наверное, и не вернулась в поезд. Не променяю то, что имею здесь, на вечную жизнь и возможность увидеть все чудеса огромного мира! Давно поняла я, ради чего стоит жить! И теперь даже последние свои годы, а может быть дни, проведу с дочками и внуками.
И всё же, прощай, столь родной для меня поезд. Возможно, наша встреча была сегодня последней? Но твои огни ещё долго можно будет заметить в Новогоднюю ночь. Кто знает, может ещё прогуляются по твоим вагонам мои внуки, или внуки моих внуков… А может быть и мы с тобой ещё встретимся…
