Что у тебя за шкафом?

Ден Шмальц не мог долго выносить егоровского молчания. Он думал об этом каждый день, внутренности плясали где-то под рёбрами, было сложно засыпать. После того, что он видел, все стало совсем другим. Уже по-другому воспринимались слова и шутки Егора, более яркими казались взгляды, постоянное смущение уже встало на свое место. Но говорить о том, что Егор - пидорас, было рано. Ведь у него и девушка была и вообще он ебется время от времени с кем-то. Ну, так раньше было, по крайней мере. Но что тогда за портреты? Глупости, рисовать приятно красивых людей, а Шмальц слишком красивым не был. Хотя Егор мог думать иначе... На часах уже около трех ночи, до ушей Шмальца доносится слабый бой по гитарным струнам. Столько времени прошло, а что-то все еще вечно. Он улавливал слова, но не мог их разобрать. Но голос Егора был так красив, так нежен. Он - настоящая творческая личность. Столько поет, играет, рисует, еще наверняка что-то делает. И пьет. И колется. И вообще ведет отвратительный, никому не понятный образ жизни. Егор скрытен, будто по подвалам, по самому дну ходит. Ден лежал на спине, смотрел в потолок, залитый лунным сентябрьским светом, много думал обо всем этом. Егор тоже много думал. И он не знал, как грамотно другу объяснить кучу портретов. Он играл на гитаре, чтобы хоть как-то отвлечься. Но объясняться не пришлось, потому что дверь в комнату открылась. Мягкой поступью в комнату вошел Ден, он был в футболке и в трусах, а волосы въерошены. Он устало зевнул: - Скажи, ты играешь, чтобы потрепать мне нервы или это твое хобби? - Я играю, чтобы не думать, - честно ответил Пентиум. - Твое хобби - рисование? - Шмальц спросил прямо в лоб, что сбило с толку Егора. - Мм.. слушай, Ден, я не очень хочу об этом говорить, - брови блондина нахмурились, желваки заиграли, он явно нервничал. Денис чувствовал власть над ним, ведь сейчас Егор находился в смущении. Такой милый, хрупкий и очаровательный, он пытался не говорить о том, о чем уже додумался Ден Шмальц. Ведь все сходилось на одном: Митрофанов - влюбленный в Дениса мальчик, который нашел девушку для прикрытия и съехал, чтобы не смотреть на друга постоянно и переживать из-за непонятой любви. Все так просто складывалось, все так очевидно. Ден рассмеялся от своей глупости, он подошел к кровати Егора. Тот сидел скованный, залитый краской. Денис опустился перед ним на корточки, взял его руки в свои. - Егор, послушай меня пожалуйста... Не опуская глаза, смотри на меня. Я хочу извиниться за многие вещи, за свою слепоту. Я все понял. Я так боюсь сейчас ошибиться. Но все кажется таким простым. Я не хотел бы сейчас поднять себя на посмешище. В комнате становилось жарко, смешивалось два запаха - Егора и Дениса. Длинными пальцами Шмальц коснулся плеча своего друга. Егор чуть заметно дернулся под рукой брюнета, его переполняло волнение. Как же он хотел избавиться от этого тяжелого чувства. Необходимость скрывать свое истинное отношение к другу от всех вокруг загнало его в яму, наркозависимость, депрессию, садизм, а сейчас все может развеяться. Егор начал молиться, чтобы Ден понял правильно все, чтобы не было глупо, чтобы прекратить свои страдания. Его губы были так близки, так соблазнительны, что кружилась голова. Он прилагал физические услилия, чтобы не накинуться на Шмальца с поцелуями и не трахнуть его так, как хотел трахнуть все время. - Господи, я надеюсь, что я прав, - прошептал Денис и прильнул к губам Егора. Это был не поцелуй, это было признание. Теперь все стало обоим понятно. Уже в который раз понимаешь, что слова иногда совсем не нужны, они - пустая трата времени. Только правильными действиями можно выразить свои мысли, желания, чувства. Сначала все было невинно, по-доброму и даже мило. Они несколько минут просто целовались в комнате, но у обоих в груди горел огонь. На кровати Егор оказался сверху, он с жадностью впивался губами в шею, в ключицы Дена. Нет ничего прекраснее, чем касаться и трогать то, что было недоступно более года. Башню просто снесло, стояк был словно из чугуна. Влажно целовал Егор Дениса, руками гулял по телу, нащупывая его член. Егор медленно опустился дорожкой поцелуев по животу Шмальца, запустил руку в штаны и начал медленно водить рукой по вставшему пенису. Чувства были такие потрясающие, они словно оказались одни в космосе. Тепло, жар, все было таким вызывающим, приятным, но в их действиях не было похоти. Была любовь. Егор взял в рот член Дена, осторожно облизнул головку члена и глазами как бы спросил, можно ли сделать минет. Шмальц кивнул, запустил в растрепанные волосы свои пальцы и ласково пододвинул Митрофанова к члену. Тот обхватил губами ствол, медленно заглотнул и отстранился. А потом заглотнул снова. Шмальц закатил от удовольствия глаза, раздался первый стон. Егор сосал член Шмальца усердно, постоянно двигался туда-сюда. Митрофанова переполняло счастье, он был правда на седьмом небе, он делал приятно своему объекту обожания. И теперь все будет хорошо. Теперь он чувствует себя человеком. Любимым.