Играй со мной, если хочешь

      Год спустя…       — Ли, пожалуйста, побыстрее, — грозно прокричал мужчина, поглядывая на чёрный циферблат шопардов из белого золота и чёрным кожаным ремешком на левой руке. Парень ждал свою ненаглядную уже двадцать минут, наблюдая за красной стрелкой на циферблате часов, которая совершала уже далеко не первый круг.       — Малыш, я стараюсь, но выбирать наряд на важный вечер непросто, знаешь ли! — съязвила Лиса, цокая каблуками по лестнице. Девушка одной рукой аккуратно поправила прядку волос, спавшую на плечо, а второй — вцепилась в перила ветлённой лестницы, дабы не плюхнуться с высокой шпильки.       — Бля, детка, а ничего закрытого не нашлось в гардеробе? — нахмурился темноволосый, обращая внимание на Лису, которая надела красное обтягивающее платье чуть ниже колен с оголённой спиной, которое блядски обтягивало стройную фигурку девушки. А он старался сохранять контроль, восстанавливая дыхание, словно перед ним красная тряпка.       — Ну, тебе же такое нравится! — ухмыльнулась та, заметив тот самый огонёк, который Лиса видела в его глазах уже целый год, и незаметно обрадовалась тому, что он до сих пор не угас.       — Мне нравится, когда ты носишь их для меня, но не для тысячи стариканов, которые будут глазеть на тебя, пуская слюни, — злобно проговорил парень, смотря в сторону, окинув взглядом мраморную столешницу, стулья, картины современных художников, но только не эти шикарные глаза, во взгляде которых он задыхался, но ему не нужна помощь, он хотел тонуть в них.       Лиса же заметила его обиженный взгляд и подошла ближе, запустив пальчики в ухоженную шевелюру, тем самым привлекая его внимание. Слегка улыбнувшись, девушка заговорила:       — Чон, главное, что то, что под этим платьем, — она демонстративно провела рукой от бедра до левой стороны грудной клетки, — принадлежит только тебе, — она специально задержалась там, показывая, что не только тело принадлежит парню, но и её сердце, которое она отдала парню уже давно, забывая, что когда-то оно не принадлежало никому. А он улыбается, понимая намёк.       Подхватив девушку за ягодицы, он быстро усадил её на стол, бережно задирая подол платья и раздвигая её стройные ножки, пристраиваясь около желанного тельца. Он нежно припал к сладкой коже, бродя губами по линии скул и спускаясь ниже, к шее. Чувствуя каждый миллиметр нежной кожи девушки, которой всегда будет недостаточно.       — Чон, — простонала Лиса, ещё больше зарываясь пальчиками в мягкие чёрные волосы, — я и так старалась замазать засосы тональником, а ты снова хочешь их поставить? — прошептала та, закусывая губу в наслаждении.       — Очень хочу, — не отрываясь от нежной кожи, пробурчал парень, спускаясь ниже и стараясь снова испробовать её на вкус, забывая о времени. Она делает всё, чтобы он забылся, при этом даже не стараясь.       — Я тоже хочу, но давай не сейчас, мы опоздаем. Ну, Чо-о-он, — издав лёгкий смешок, протянула та, когда парень спустился к упругой груди.       — Лиса, — он сделал глубокий вдох, наконец отрываясь от ванильной кожи и заглядывая прямо в её светлые глаза, — что бы не случилось, ты должна знать, что я очень сильно люблю тебя, ты веришь мне?       — Конечно, Чон! — улыбнулась девушка, не совсем понимая, к чему он клонит. Слишком резко, слишком странно, но Лиса не подала виду, что это насторожило её.       — Прости меня, Лиса! — он сказал это со всей серьёзностью, что присутствовала в нём. Лисе показалось это слишком странным, ведь после их свадьбы он очень часто стал извиняться перед ней. Причём совершенно неважно за что. Он извинялся за всё. Абсолютно за всё.       — Чонгук, за что? — недоумевая спросила та, кладя маленькую ладонь на его щёку и заглядывая в шоколадные глаза напротив, в которых отчего-то виднеется раскаяние и печаль, но Лиса уверяет себя, что ошиблась.       — Просто, прости, ладно? — продолжил он, заглядывая в непонимающие глаза девушки, накрывая ладонь любимой.       — Хорошо, — спокойно ответила девушка, принимая его в свои нежные объятия. Нет, совсем не хорошо. И ужасно волнительно. Что-то творится с ним в последнее время, но она не может понять, что именно. И это чувство неизведанности скребёт душу, раня, причиняя душераздирающую боль…

***

      Вокруг слишком много людей в чёрно-белых костюмах, обсуждающих важные деловые проекты, всё это слишком нудно и не предоставляло совершенно никакого наслаждения для Лисы, но делать ей нечего, ведь эта встреча, на которой должны быть представители компаний и, соответственно, и жёны.       Чонгук отошёл поприветствовать знакомых, сказав Лисе, чтобы та не скучала. Недолго думая, девушка подошла к какой-то группке разодетых девиц, у которых, казалось, из ушей силикон лился, которые бурно обсуждали модные тенденции. Лисе было совершенно не интересно слушать их бредни, но и стоять с Чонгуком, выслушивая что-то о заключении новых сделок, ей не хотелось совсем. Лиса уже отчаялась, представляя, как будет подключаться в разговор, но, завидев знакомую мордочку, радостно улыбнулась, всё же он её ангел-хранитель. Ведь она ещё тогда, увидев его впервые, в клубе, стоящего за барной стойкой и мило улыбавшегося, именно об этом и подумала.       — Вишня, и ты здесь! — проговорила девушка так, чтобы только парень мог услышать её лепет. Она не хотела привлекать лишних людей, да и не нужно это. Парень заметно нахмурился, хотя и явно ожидал такой реакции этой девчушки. Ему не особо нравились какие-то прозвища, но из её уст даже это дурацкое «вишня» звучало красиво, по-настоящему красиво. Так, как только умела она, но никто больше.       — Лимарио, ты не забывай, что я уважаемый человек в этой тусовке, а не просто какая-то вишня! — крепко обняв девушку, высказал парень. За этот год он и правда взялся за ум. Катастрофически глупым уже казалось шляться по клубам, тратя деньги на дорогущий алкоголь, а потом зажиматься с очередной шлюхой в туалете, таща её в свою квартиру. Он изменился. Благодаря ей, девчушке с невероятными янтарными глазами и милой улыбкой, в которой он сгорает и вновь оживает, чтобы увидеть её снова. Она заставила отказаться от клубов и гуляний до утра, говоря, что это абсолютно не нужно, и она не хочет видеть его таким. И он отказался от этого, сам не понимая, как. Лишь потому что она захотела, она так сказала. И Тэхён понимает, что это отнюдь не дружеская любовь, в которую он верил с первой встречи в кафе, а нечто большее. То, что он просто не может ей открыть. Он не должен.       — Ты не просто какая-то вишня, Тэхён! Ты мой лучший друг! — лучший друг. Всего лишь лучший друг…       — Как и ты мой, солнце! — ему ничего не остаётся, как признать это. Он не может раскрыть своих чувств, сжигающий сердце день за днём, представляя, что она с ним, с его лучшим другом. Что она любит Чонгука, что хочет быть с Чонгуком. А Тэхён лишь лучший друг. Он и сам не понимает, как это случилось. И в какой момент он понял эту привязанность к этой девушке. Когда почувствовал, что от её одного лишь взгляда сердце бьётся как сумасшедшее, от одного лишь его имени из лисиных уст губы в улыбке расплываются, а от вида её в таком платье неимоверно тяжко внизу становится. Но он держится. Он обязан держаться. — Как тебе здесь? — выдал он, стараясь не задерживаться долго на приоткрытых пухлых губах.       — Эм, знаешь, неплохо, но я не очень люблю такого рода мероприятия, — окинув зал взглядом, покривилась та.       — Знаешь, я тоже, но мне приходится терпеть всё это из-за отца, — улыбаясь, он опустил взгляд, дабы не засматриваться на слишком красивую Лису. Слишком божественна. Слишком идеальна. Но не его.       — Тэхён, ты чего? — заметив некую еле уловимую печаль в действиях парня, поинтересовалась та.       — Да так, ты сегодня прекрасно выглядишь, кстати. Лимарио, новый цвет волос тебе очень идёт! — он вновь улыбнулся, поднимая голову и заглядывая в слегка обеспокоенные глаза. Чёрт, даже сейчас она прекрасна. Слегка нахмуренные в недоумении брови, закусанная в предвкушении губа и не ярко подведенные глаза. Богиня во плоти своей.       — Да, мне самой нравится, всегда мечтала о тёмном шоколаде, — ответила Лиса, рассматривая кончики волос, держа их в руках. А Тэхён нехотя разглядывал хрупкие пальчики, на одном из которых, так нежеланно для него, красовалось обручальное кольцо из белого золота, которое сам Тэхён Чону и помогал выбирать.

***

      Весь вечер она проболтала с Тэхёном о всякой фигне, будто они целую вечность не виделись, хотя прошло всего четыре дня с их последней встречи, как раз на свадьбе Лисы и Чона. Пока Гук болтал со всей этой свитой, Лиса неплохо провела время с лучшим другом.       Всю дорогу они молчали, потому что были слишком измучены после столь долгого банкета. Но вмиг вся усталость испарилась, когда они зашли за порог дома, где их радостно встречал Пузырь. Погладив собаку за ухом, Лиса побрела вглубь дома.       — Чонгук, что ты делаешь с этим домом? Опрыскиваешь углы наркотой или энергетиком? А? — неожиданно начала Лиса, которая уже вовсю засыпала, сидя в бугатти Чона, и уже мечтала добраться до кроватки и плюхнуться в неё, засыпая на груди Чонгука.       — В каком смысле? — недоумевающе обернулся тот, отвлёкшись от наливания воды в стакан и смотря на девушку, стоящую с грозным видом.       — В прямом! Я чувствовала себя овощем, нет, раздавленным овощем, а теперь будто свеженький огурчик! — прожестикулировала та, чуть ли крича от возмущения.       — Ха, энергетика дома, наверно! — усмехнулся тот, допивая воду из стакана.       — Ладно, пойдём спать, а то рано вставать завтра! — Чон направился к лестнице.       — Малыш, а когда тебя это останавливало? — пошло произнесла Лиса, снимая каблуки и неотрывно пялясь на крепкую спину мужа.       — Ли, сегодня правда спать хочу! — обернулся Чон, устало смотря на жену. Кажется, впервые он отказывает Лисе в чём-то, что касается секса, но он и вправду устал.       — Но, а я хочу выполнить обещание, так что? — посмотрела она с вызовом, будто играясь и призывая того к этой самой игре. Чон словно не понял её намёка, но лишь позже на лице расплылась пошлая ухмылка.       — То есть… — шёпотом произнёс он, напрочь забывая про сон и усталость. Она снова и снова зажигает в нём огонь. Чертовка.       — Наслаждайся, любимый! — чмокнув того в губы, она подвела мужа к столу, дабы он смог опереться на него руками, а Лиса же опустилась на колени, расстёгивая ширинку. Она будто дразнила, делая всё медленно монотонно, стараясь возбудить его. Но Чонгуку не нужно много, ведь достаточно лишь того, что она опустилась ниже, вставая на колени, чтобы у него уже крепко стоял. Стянув наконец такие ненужные в данный момент брюки, она прикоснулась к кромке боксеров, медленно оттягивая её и заглядывая в искрящиеся от желания глаза. Хочет. Уже давно. Продолжая смотреть в эти смоляные глаза, она достала достоинство мужа, почувствовав достаточное возбуждение, и ухмыльнулась. Странное ощущение охватило Лису с головой. Это странно. Но завораживает. Девушка провела по всей длине язычком, стараясь понять, каково будет Чону в этот момент. А у него от этой картины дух захватывает. Такую Лису он видел только в своих самых грязных снах. Но никогда не думал, что она согласится на, мать его, минет. Она всегда удивляет, не переставая. Лиса изучает его, не торопясь приносит крышесносное наслаждение своим маленьким розовым язычком, сама того не понимая. Девушка вновь смотрит вверх, пытаясь понять, что он чувствует. Но Чонгук даже смотреть не в силах, слишком приятно, а, зная, что делает это Лиса, вдвойне. Он прикрывает глаза и хрипло стонет, не сдерживаясь, от очередного прикосновения. Приятно. Но слишком медленно.       — Лиса-а-а, — хрипло тянет темноволосый, призывая Лису к действиям. Он пытается продолжить, но не успевает, ибо вмиг девушка касается головки, смочив её слюной. И сразу же послышался сдавленный стон Чона, вжимающегося ладонями в стол. Решив не медлить, девушка взяла в рот больше, обхватывая губами твёрдость и стараясь не зацепить её зубами. Лучше не проверять, что будет, она просто знает.       Девушка ещё несколько раз отдалилась и взяла его в рот, но не брала целиком, что ужасно бесило парня, ведь это приносило наслаждение, но кончить он не сможет. К тому же, он знал, что жена просто дразнит его тем самым. Не дождавшись наконец того, чего хочет сам Чон, он намотал тёмные волосы на руку, толкаясь глубже в девушку. Лиса же, ожидавшая такой реакции, не смутилась, а лишь продолжила то, что она обещала сделать после свадьбы. Ей не было стыдно в тот момент, ведь он её муж, она любит его, а значит, хочет принести ему наслаждение сама. Толчки стали резче, он пытался войти до самого основания, пихая его в глотку девушки, от чего Лиса начинала уже задыхаться, но продолжала поддаваться его действиям. С каждым разом толчки становились быстрее и глубже, а стоны громче и насыщеннее. Но, подойдя к точке разрядки, парень излился девушке в горло, на что та лишь отреагировала тем, что сглотнула всю вязкую жидкость до капли. Чон заметил это и улыбнулся, ведь это так возбуждающе выглядит. Чёртова Лалиса.       Парень стоял, оперевшись о стол, еле дыша и приходя в сознание, отходя от нахлынувшего оргазма.       — Всё для тебя любимый, — облизнув губы, Лиса решила направиться в спальню, дабы наконец уснуть в тёплых объятиях любимого, ведь своё обещание она уже выполнила.       — Ли, теперь моя очередь! — окликнул Чон темноволосую, когда та уже пошагала в сторону лестницы.       — Что? — вздёрнув бровь, она повернула голову, уставившись на Чона.       — Ложись, — парень указал на стол, а Лиса лишь, довольно ухмыльнувшись, последовала указу мужа.

***

      Лиса проснулась от яркого солнечного света, пробивающегося через не занавешенные окна. Обернувшись, Лиса не увидела Чона, который, конечно же, упорхнул на свою работу с утра пораньше. По привычке девушка потянулась к тумбочке за телефоном, проверяя время. Что же, не так уж и поздно, всего десять утра. Решив, что как раз именно сейчас то время, когда можно пойти позавтракать, девушка быстро умылась, переодевшись в домашнюю одежду.       Спускаясь по лестнице, Лиса услышала шорохи на кухне, от чего сердце станцевало танго, а дыхание словно спёрло. Чон не может быть дома, он же на работе. Домработницу Чон отправил в отпуск, а у её мамы не было ключей от дома. За эти секунды Лиса обдумала все планы незаметного побега из дома или то, как можно оглушить грабителей.       Спустившись вниз, девушка старалась не издавать ни звука, пробираясь ближе к кухне. Захватив по пути тяжёлую статуэтку, Лиса продолжала приближаться на громкие звуки. Почти вбежав наконец в несчастную кухню с тяжёлой статуэткой в руках, девушка почти было замахнулась на виднеющуюся фигуру парня, но её остановили его удивлённые глаза, распахнутые до невероятных размеров.       — Ли, ты чего? — услышала она знакомый бархатный голос, заставивший немного успокоиться.       — Это я чего? Какого, блять, хера, ты дома? — закрыв глаза, девушка громко выдохнула, приоткрыв рот, намереваясь высказать всё, что думает по этому поводу.       — Ну… — Чонгук был явно удивлён реакцией Лисы на своё присутствие дома, — я просто вспомнил, что сегодня… — но он не успел договорить, так как раздался громкий звонок в дверь.       — А это ещё кто? — поставив статуэтку на стол, Лиса неспешно побрела к двери, попутно окинув себя взглядом в зеркале. На видеодомофоне Лиса увидела Чеён с ребёнком на руках и Чимина, пытающегося найти что-то в детской сумке. Лиса поспешно открыла дверь, приоткрыв рот в удивлении.       — Что? А что вы тут делаете? — задала вопрос Лиса, пытаясь выглядеть уверенно, а у самой глаза на лоб лезут от удивления.       — Лисёнок, ты чего? — непонимающе спросила Розэ. — Я же писала Чонгуку, о том, что нам нужно уехать из города, а малышку оставить не с кем, — Чеён окинула ребёнка взглядом, улыбаясь.       — Д-да, Чонгуку, — Лиса злобно взглянула на темноволосого, поджав губы в полоску. — Он, наверно, забыл мне напомнить об этом.       — Ничего! В общем, — быстро начал Чимин, — здесь памперсы, здесь одежда, здесь еда, здесь бутылочки, зде…       — Чимин, мы разберёмся с этим, не переживай, — вмешался Чонгук, прерывая говорливого Чимина.       — Я вот переживаю, вы ведь безалаберные! С собой справиться не можете, а тут ребёнок, ребёнок! — чуть ли не кричал Чимин, явно беспокоясь о своей малышке. — Если с головы Элис хоть волосок упадёт, я вас…       — Пак, угомонись! Они справятся, по крайней мере, я им доверяю, — успокоила его Чеён, смотря ему в глаза.       — Ладно, но я вас предупредил! — грозно высунув указательный палец, высказал он, целуя напоследок маленькую Элис и выходя из дома.       — Всё, ребятки! Удачки вам! — сказала Чеён, попрощавшись с дочкой и закрывая дверь за собой.       — Ну, что, папаша, вперёд! — передав ребёнка на руки парня, Лиса побрела в комнату с пакетом в руках.

***

      Сложно. Сложно, если ты никогда не занимался с детьми, а в один прекрасный день тебе просто так отдали маленького ребёнка, который ни говорить, ни ходить не умеет. Лиса удивлялась выдержке Чеён, которая заботится о ребёнке целыми днями, несмотря на Чимина. Чёрт, правда трудно. Темноволосая бегает по дому, стараясь успевать играться с маленькой Элис и готовить. Как назло, Чонгука вызвали на работу, поэтому справляться вдвойне тяжко. Из непрерывной петли метаний по дому вырвал телефонный звонок лисиного мобильного.       — Лимарио, привет! У меня появился свободный часик, не хочешь встретиться? — в трубке послышался мужской голос, которому сейчас Лиса безумно рада.       — Я бы с радостью, но, — прервав себя на этой ноте, темноволосая присела на диван, смотря на малышку, — сегодня не могу… — обречённо вздохнула девушка, прикрыв глаза.       — Что-то случилось? — нотки волнения послышались в голосе, хотя тот умело пытался это скрыть.       — Эм… да, нет. Просто семья Пак уехала за город, а Элис привезли к нам понянчиться.       — Оу, но ведь вдвоём вам проще должно быть?       — Должно быть, но мой муженёк ускакал на работу и кинул меня одну с ребёнком дома, — с долей сарказма произнесла девушка, еле заметно улыбаясь.       — Ну… я могу приехать, если хочешь. Помогу тебе!       — Это жутко неудобно… Тэхён, правда…       — Ли, скоро буду, — последнее, что услышала Лиса, перед тем, как он бросил трубку. А она готова поклясться, что в этот момент он даже улыбался…

***

      Что же, утро выдалось не самым приятным из всех. На улице было достаточно прохладно, моросил какой-то непонятный дождь, местами даже ливень, а вставать особо не хотелось, ведь Лисе придётся переться в город по делам. Сегодняшний день будет очень значимым для Лисы, как и для Чона, собственно. Пока говорить ему рано, для начала нужно подтвердить свои догадки.       Вчерашний день был очень занимательным и достаточно трудным, ведь не каждый может справиться с ребёнком, которому и года нет, но, на удивление самой девушки, парни справились с этой задачей лучше неё самой. Чонгук нянчился с малышкой неотрывно до того, как уехал, и у темноволосой было хотя бы немного времени на отдых. Но у Чона было срочное совещание, которое ему нельзя было отложить, и он обязан был уехать, пообещав, что, как только освободится, так приедет. А Лиса же и часа не смогла продержаться, поэтому Тэхён, который, к слову, сам предложил помощь, был весьма кстати. Девушка безмерно ему благодарна за это. И, на удивление, Лиса поняла, что из «золотой молодёжи», какими они некогда были, выйдут замечательные отцы.       — Малыш, ты как? — девушка наконец дождалась ответа на звонок от столь занятого мужа.       — Неплохо, но погода ужасная…       — Ничего, побудь дома, а вечером съездим в ресторан, например, как тебе?       — Да, Чон… Мне нужно в город сегодня: пообещала Чеён, что мы встретимся, — на самом деле, из Лисы бы вышла плохая актриса, ведь, если бы Чонгук увидел её покрасневшие уши, он бы сразу понял, что девушка врёт, но он не видит, а лишь слышит, а голос у Лисы спокоен, даже не дрожит, хотя она безумно переживает.       — Может, отмените встречу?       — Нет, любимый. Я обещала…       — Ладно, возьми водителя и…       — Чтобы он опять везде таскался за мной?       «Нет уж, не хватало ещё, чтобы он тебе всё растрепал», — подумала девушка, закатив глаза.       — Так мне спокойнее…       — Чонгук, напомнить ли мне тебе, что это по твоей вине я не была осведомлена об Элис?       — Ладно, — сдался Чон, понимая, что с этим он и правда накосячил вчера, — но звони мне.       — Ага, давай!       Быстро скинув трубку, девушка, довольная, побежала собираться, дабы не опоздать. Вообще, она не обо всём соврала, ведь Лиса и правда попросила Чеён поехать вместе с ней, ведь вдвоём не так волнительно, правда?

***

      Захлопнув дверь дома, темноволосый прошёл вглубь дома, включая попутно свет и кидая ключи на тумбочку в прихожей. Лисы ещё не было дома, но она писала ему, что через минут десять-пятнадцать приедет, поэтому он не переживал особо. Первым делом парень поплёлся на кухню, дабы найти чего-нибудь пожевать, ведь он был безумно голодным, а в ресторан ещё доехать нужно, а потом ждать ещё минут сорок, пока тебе принесут какой-нибудь стейк. Открыв дверцу холодильника, Чон достал какое-то мясо, видимо, приготовленное Лисой, и собирался разогреть его, но от действий оторвал звонок, оповещающий о приходе гостя. У Лисы был ключ, и странно, что она не открыла дверь сама…       Нахмурившись, парень побрёл обратно в прихожую, открывая дверь нежданному гостю, которого Чонгук не ожидал и не хотел видеть…       — Ты? — в растерянности спросил тот, пытаясь осмыслить происходящее, ведь этого не может быть. Зачем?       — Привет, Кролик! Не ожидал? — улыбнулась девушка, быстро подняв и опустив брови и нагло входя внутрь дома, где ей явно не рады.       — Проваливай, Дженни! — грубо отрезал тот, выгоняя ту, что может кучу бед сотворить. — Зачем ты припёрлась вообще? — нахмурил брови Чонгук, закрывая дверь, ведь гостья явно не желает покидать пределы дома так скоро, а лишь восседает на диване, поглаживая кожаный подлокотник.       — Ну, фи, как так можно? Разве так поступают с гостями, Кролик? — невинно нахмурив брови, выдала та, косясь на парня, который был готов вышвырнуть её из дома, как можно быстрее, и старательно поглаживая кожаную обивку невероятно мягкого дивана.       — Уходи, — прошипел парень, старательно сдерживая свою агрессию, — сейчас придёт Лиса, и я не хочу… — не говорил бы лучше. Лучше бы молчал. Сейчас он мысленно проклинает себя за это, но когда-нибудь это должно было случиться.       — Лиса? — искренне удивилась та, чуть ли не подрываясь с дивана. — Ты шутишь? — рассмеялась та, а смех был злобно-коварным, неверящим. — Она живёт с тобой, зная, какой ты мудак? Зная, что ты сделал с ней? — она рассмеялась ещё больше, подходя ближе и смотря в кишащие злостью глаза, но медленно прекратила смех, прищуривая глаза и склонив голову вбок. — Или…       — Проваливай, — прорычал парень, готовый шею свернуть этой змее.       — Она не знает, — заключила Дженни, под пристальный взгляд глаз напротив и улыбнулась, издав смешок. — Ты ей не сказал…       — Гук-и, я дом… Ой, у нас гости! — воскликнула девушка, захлопывая дверь. Настроение чудесное, ведь подозрения подтвердились, а девушка спешила домой на всех парах, дабы сказать Чонгуку об этом. Девушка подошла ближе, цепляясь за жилистую руку Чона и смотря на Дженни, вмиг нацепившей на лицо притворно-милую улыбку. — О чём-то болтали? — радушно спросила та, на что получила суровый ответ.       — Нет. Лиса, иди наверх! — приказным тоном сказал тот, смотря на Дженни.       — Чонгук, что-то случилось? Расскажи мне!       — Да, Чонгук. Расскажи, — злобно ухмыльнулась Дженни, понимая, что сейчас он точно готов убить её, а в глазах его она умерла. Но ей больше нечего терять. Тогда, полтора года назад, она хотела сохранить с ним общение, не рассказав эту страшную тайну, а сейчас… сейчас и терять нечего. Они больше не общаются, он не хочет с ней говорить и видеть её. И она несчастна без него, тогда пусть будет несчастлив и он. Не с ней, так, пускай, не с кем…       — Ч-Чонгук, — нервно выдохнула Лиса, в глазах — непонимание, в сердце — тревога, которую невозможно унять, которая отдаётся громкими толчками, вырываясь из груди, сбивающая дыхание к чертям. Девушка нервно ищет ответ в его глазах, пытаясь понять. Он не смотрит, не может, не хочет. Знает, что скрывать нельзя, больше нельзя. Ложь потянет за собой другую, а потом превратится в ком, съедающий обоих. Но как сказать? Как?       — Ну же, Чонгук, давай, — Дженни повысила тон, подталкивая его к правде, но он не может. Язык прирос к нёбу, отказываясь говорить. — Нет, ты трус… — нервно вздохнув, она продолжила: — А знаешь ли ты, дорогая Лиса, по чьей вине ты была изнасилована тогда? — слова словно пуля, пронзающая сердце и мозг, заставляющие вспомнить снова, снова и снова. Эту боль, это отвращение…       — Заткнись, Ким!       — Ч-что? Зачем ты говоришь об этом? Чонгук, пускай она уйдёт… — крепче вжавшись в руку Чона, прошептала девушка.       — А знаешь ли ты, Лиса, что винишь не того, а враг совсем близко, стоит прямо рядом с тобой. Враг тот, кого ты считаешь защитником и другом, — проговорила та, смотря прямо в угольные глаза и усмехаясь беспомощности этих самых глаз.       — Что ты несёшь? Ты сумасшедшая… — растерянно пролепетала Лиса, а в голове каша. Она не понимает… ничего не понимает.       — Я? Это ведь не я попросила того паренька пристать к тебе снова, чтобы ты прибежала просить помощи у меня. Просила запугать и изнасиловать тебя, чтобы умоляла защитить тебя на коленях. О, Лиса, это ведь не я, а тот, чью руку ты держишь, пытаясь спастись, пытаясь найти защиту. Но именно он предал тебя, сломал твою жизнь, пускай и чужими руками…       Ступор. Непонимание. Осознание. Три секунды — три стадии. Слова — сложно. Мысли путаются. Это какой-то бред. Невозможно…       — Чонгук…       — Лиса, Лиса, стой, стоп. Не верь ей. Лиса, малышка, девочка моя, она лжёт, — он начал кричать, сжимая её щёки ладонях, пытаясь вывести из шокового состояния, пытаясь оправдаться…       — Это правда? — в глазах — безжизненный блеск, поглощающие, убивающий…       — Я просил только запугать, но я не хотел, чтобы он изнасиловал тебя, правда… Это, это… он сам. Я не… не хотел…       Слов не нужно. Больно. Из уст непроизвольно слышны резкие порывы глотания воздуха, которые так необходимы сейчас. Дыхание сбивается, позволяя кому в горле вырваться наружу. Она препятствует все попытки прикасаться к себе, грубо сбрасывая его руки, пытающиеся успокоить. В глазах таится лишь боль и отчаяние, которое пришло так нежданно. Почему? Почему именно тот, кого любила, тот, без кого жизнь казалась бессмысленной, оказался ночным кошмаром, оказался тем, из-за кого рыдала, возвращаясь в ту ночь, тем, из-за кого пыталась покончить с жизнью… Почему?       В голове глухой шум, который не слышит ни звука, а руки непроизвольно не дают к себе прикасаться. В момент всё рухнуло. Все планы, мечты, надежды, всё счастье оказалось ложью, которую он скрывал так долго. В голове лишь один вопрос: «Почему?»       — Ну, вот, Чонгук! Ты испортил мою жизнь, а я, — Дженни посмотрела на убегающую наверх Лису и улыбнулась, — испортила твою. Прощай! Ложь — это ужасно. Ты был наказан за это, Кролик, — ядовито-злобно выдала она последнее, взяв с дивана клатч, и поплелась к двери. Но крепкая мужская рука перехватила её локоть, больно сжав. А та чуть ли устояла на своих каблуках.       — Ты будешь гореть в аду за то, что сделала, Дженни Ким! — рыкнул Чонгук прямо на ухо.       — Вместе с тобой, Чон Чонгук… — вырвавшись из крепкой хватки, она ушла, громко хлопнув дверью. Парень, обессиленный, упал на холодный мраморный пол, до боли сжимая волосы на голове и пытаясь унять режущую боль в области сердца.       Всякой истории приходит конец, но в этот раз он, увы, отнюдь не лучший…