Мальвина

      С каждой секундой ливень лишь расходился, барабаня по железным крышам. Чонгук медленно вышел из здания и чуть слышно сматерился. Погода в сентябре была действительно отвратительной. Жалея, что на его кожаной дублёнке нет капюшона, он запустил пятерню во влажные волосы и зачесал их назад. Ледяные капли стекали по хмурому лицу, попадая прямо за воротник посеревшей от дождя рубашки.       Чонгук завернул за ближайший дом, чтобы быть подальше от белоснежного здания, в котором он только что выиграл суд. Однако никакой радости от этого события он не испытывал.       Тяжело вздохнув, Чонгук поднял голову, устремив взгляд в тёмное ночное небо. Где-то там, вдалеке, начинали виднеться первые звёзды. Склонив голову, он выудил из кармана чёрных брюк телефон и, посмотрев на экран блокировки, грустно усмехнулся. Ни одного пропущенного и ни одного СМС. Но Чонгук привык, что до него нет дела. Харкнув себе под ноги, он побрёл в неизвестном направлении. Сейчас бы добрести до какого-нибудь бара и напиться вусмерть, чтобы не помнить ничего и никого.       Идти было недолго: впереди показалось здание с красноречивой вывеской «Бурлеск». Сразу стало понятно, что это необычный бар. Улыбнувшись, Чонгук осмотрелся и скрылся за стеклянной дверью. В уши тут же ударила громкая музыка с известными мотивами.       Перед входом в зал был гардероб и стойка администратора, за которой скучала милая девушка с красными короткими волосами. Та, увидев нового посетителя, тут же встрепенулась и очаровательно улыбнулась.       — Здравствуйте, — кивнула она, убирая мешающую прядь за ухо.       Чонгук, прежде не бывавший в таких местах, растерянно кивнул, застыв на месте. В голову начали закрадываться мысли: на кой чёрт он вообще сюда припёрся? Почему не мог просто пойти домой, зайдя по пути в магазин и прикупив себе пива? Девушка, заметив, что Чонгук замешкался, насмешливо улыбнулась и указала рукой куда-то за его спину.       — Гардероб там, — пояснила она и вновь скучающе села на стул.       — Спасибо, — скомканно поблагодарил Чонгук и зашёл в тёмный коридор.       К счастью, плутать не пришлось. Увидев пожилую гардеробщицу, он задался вопросом, почему эта женщина работает в таком месте. Вынув из карманов дублёнки все нужные вещи и отдав её, он направился в зал. Девушка за стойкой подняла на него незаинтересованный взгляд и странно покосилась на его рубашку с погонами.       — Занесёт же всяких, — пробубнила она себе под нос и продолжила пялиться в телефон.       Чонгук, не услышав реплики, медленно вошёл в помещение, которое освещалось прожекторами и стробоскопами. Свет переливался из зелёного в фиолетовый, а из него — в красный. Проскользнув через пьяную толпу, Чонгук плюхнулся за столик в углу. Поёрзав в мягком кресле, он негромко подозвал проходившую мимо официантку и попросил принести целую бутылку бурбона. План на сегодняшнюю ночь оставался неизменным. Чон проскользил взглядом по блондинке, крутящейся на подиуме в одних трусиках. Рядом с ней сидело несколько толстых лысых мужиков, одетых в дорогущие костюмы. Они, протирая пот со лба, трясли пачкой денег, тем самым выставляя своё состояние напоказ. Мерзко.       От глаз Чонгука не укрылся и тот факт, что помимо стриптизёрш тут были и стриптизёры. Подкачанные парни, подняв руки, двигали упругими ягодицами в такт музыке. И, на удивление, в обтягивающих коротких шортах было ничуть не меньше купюр.       С появлением бурбона и лёгкой закуски на столе Чонгук забыл обо всём. Он сразу же оплатил счёт, накинув официантке немного чаевых, и просто наслаждался пряным вкусом алкоголя. Он даже не заметил, как рядом возникла утончённая поджарая фигура.       Парень в серебряных переливающихся шортах змеёй крутился вокруг Чонгука, уверенный, что мужской стриптиз его интересует намного больше женского. В общем-то, он был прав. Частично. Чонгук был бисексуалом и умело это скрывал, ни разу не появляясь в компании мужчины. Да и в принципе у него были одни девушки. Разные девушки. От худощавых до слегка полных, от брюнеток до зеленоволосых. Каждая была хороша по-своему, но недостаточно. Что касается парней, то у Чона был только один, да и то недолго. Но с ним он чувствовал то, чего не чувствовал ни с одной представительницей прекрасного пола, хоть и глупо было бы отрицать, что те его привлекали. Расстались они по одной простой причине — Чонгук не хотел рушить свою репутацию. Как такое возможно, чтобы он, сын богатого чиновника, добросовестный офицер, каждую ночь трахал парня?       Стриптизёр с серебряными волосами продолжал ходить вокруг Чона, ненавязчиво поглаживая по плечам. Крепкий алкоголь ударил в голову, и Чонгук, усевшись в кресле поудобнее, схватил его за талию. Тот взобрался на чужие колени, начиная елозить задницей по крепким бёдрам. Чонгук скользил носом по влажной от пота шее, сжимая в ладонях упругие ягодицы.       — Чимин, — представился парень, откинувшись назад и почти тут же прильнув обратно.       — Чонгук, — ответил моментально, следя за тем, как короткие пальцы обводят звёзды на его погонах.       — Стоит ли мне бояться? — сузив подведённые глаза, спросил Чимин.       — Не думаю, — усмехнулся Чонгук, подаваясь бёдрами вверх и упираясь довольно ощутимым возбуждением в чужие бёдра.       В целом он был доволен. Чонгук изрядно выпил и, скорее всего, нашёл себе мальчика на ночь, хотя это даже не входило в планы, но оказалось приятным бонусом. Чонгук, засунув пару крупных купюр стриптизёру за кромку трусов, провёл ладонью по слегка выраженному прессу, перешёл на крепкую грудь и остановился около шеи.       — И до скольки же ты работаешь, Чимин? — хищно улыбнувшись, поинтересовался Чонгук.       — Я работаю всю ночь, — выделяя последнее слово, вздохнул Чимин и, облизнув пухлые губы, добавил: — А что, хочешь воспользоваться дополнительными услугами?       — А они имеются? — слегка удивился Чонгук, приподняв брови.       Соблазнительно посмеявшись, Чимин встал с облюбованного места и, схватив Чонгука за запястье, повёл куда-то в глубь зала. Лавируя между разгорячённых голых тел, тот заметил, что все стриптизёры были уж слишком тактильными с клиентами. Девушки тёрлись о старых мужчин, позволяя им трогать себя за грудь и лезть в трусики. Это было похоже не на обычный стриптиз-клуб, а на настоящий бордель. И когда Чимин завёл его в тёмный коридор со множеством комнат, из которых слышались протяжные стоны, он в этом убедился. Это незаконно, но это не его дело. Уже.       Повсюду сновали едва одетые девушки на десятисантиметровых шпильках и изредка виднелись парни, на которых было побольше одежды.       — Ого, — выдохнул Чонгук и обернулся в поисках Чимина, которого и след простыл.       Раздосадованный исчезновением своего потенциального любовника, Чон прошёл чуть дальше и наткнулся на ресепшен. За стойкой стоял широкоплечий брюнет, о чём-то беседовавший с синеволосым парнем. Последний был похож на куклу: ледяные глаза, блестящая кожа и эти светло-синие волосы, которые выглядели уж очень мягкими. Чонгук, закусив губу, продолжал оставаться в стороне и разглядывать незнакомца, опуская взгляд на тонкую шею, украшенную атласной лентой с витиеватым узором; спускаясь ниже, к груди, видневшейся из-под рубашки оверсайз, и проходясь голодным взглядом по круглой заднице, обтянутой чёрными брюками. И чёрт знает, зачем Чонгук решил выйти из тени и встать прямо перед двумя парнями.       Брюнет чертыхнулся и показательно схватился за грудь, в отличие от синеволосого. Не дрогнув, тот перевёл равнодушный взгляд на очередного клиента, косясь на его погоны. Уголки губ поползли вверх, и парень насмешливо прищурился.       — Какими такими ветрами вас занесло сюда, офицер? — низким, пробирающим до глубины души голосом произнёс он.       Второй парень негромко усмехнулся и опёрся локтями на лаковую стойку. Проходившая мимо группа стриптизёрш остановилась и захихикала, наблюдая за открывшейся картиной.       — Офицер в отставке, — уточнил Чонгук.       — То есть мне нечего волноваться? — Голос прозвучал наигранно.       — Я пришёл просто отдохнуть, — почувствовав себя максимально глупо, выдохнул Чонгук.       Он уже жалел, что ввязался во всё это, а не пошёл домой и не пригубил уже там. Где-то сзади слышался голос Чимина, но Чонгук был слишком увлечён диалогом с другим парнем.       — А денег-то хватит? — вмешался брюнет. — Тэхён-и у нас не из дешёвых.       Так называемый Тэхён скривился, бросив нечитаемый взгляд на коллегу, но тот, казалось, этого не заметил. И Чонгуку бы сказать, что он вообще-то не по его душу пришёл. Что где-то рядом Чимин, готовый предоставить своё тело. Но вместо этого лишь отшутился:       — В полиции неплохо так платили, — подходя ближе, заверил Чонгук.       — Тогда деньги на стол, — ехидно произнёс брюнет, показательно постучав ладонью по гладкой чёрной поверхности. — Две сотки.       Выудив из кармана кошелёк, Чонгук отсчитал двести тысяч вон, с горем осознавая, что осталось у него ровно столько же. Небрежно кинув купюры, он посеменил за Тэхёном, грациозно вышагивающим куда-то вперёд. Чонгук взглянул себе за плечо и заметил удивлённого Чимина с ключами в руках. Тот, не отрывая взгляда от двух, подошёл к брюнету и что-то пробубнил, кидая ключи на стойку. Отчего-то чувствуя укол вины, Чонгук отвернулся, продолжая идти за парнем.       — Я только одного не понимаю, — хмыкнул Тэхён. — Вы, если мне не изменяет зрение, пришли сюда с Чимином.       — Я думал, мне удавалось оставаться незамеченным, — уклончиво ответил Чонгук, едва идя на ватных ногах.       — Много думаете, офицер, — выдохнул Тэхён, скрываясь за чёрной дверью.       Чонгук последовал за ним.       — Не думаю, что эти деньги будут тебе лишними, — вальяжно заявил он.       С каждой секундой идти становилось всё тяжелее и тяжелее. Видимо, с крепким алкоголем нужно было быть осторожнее. В просторной комнатке было очень душно, но стоило заметить, что она была очень уютная и роскошная. Большая кровать из красного дерева, застеленная красивым комплектом белья. Тут были даже зеркало и гардероб, что совсем не вписывалось в тематику заведения.       — Ты живёшь тут, что ли? — спросил Чонгук, упав на мягкую кровать и широко раскинув руки.       Тэхён, проигнорировав вопрос, изящно подошёл к кровати и поставил на неё одно колено. Чонгук ухмыльнулся: он выиграл джекпот. На его взгляд, этот парень получше Чимина: было в нём что-то такое, сокровенное, спрятанное где-то в закромах. И даже если бы он захотел это откопать, то попросту не смог бы. Тэхён, словно дикая кошка, подполз к Чонгуку и, нависнув над ним, надавил на подбородок. Тот нахмурился, но поддался уловкам, послушно открыл рот и посмотрел в карамельные глаза напротив. На его язык тут же опустилось что-то круглое и приторно-сладкое. Тэхён улыбнулся и притворно нежно закрыл чужой рот. Чонгук с усилием проглотил таблетку, прикрыл глаза и вскоре почувствовал, как тело становится невесомым, реальность немного тормозит, а мыслей вдруг становится очень много, отчего голова, кажется, сейчас взорвётся.       Не став расспрашивать, что ему дали, Чон довольно хохотнул и потянулся вверх, к Тэхёну, чей силуэт стал каким-то нечётким и расплывчатым. Но складывалось ощущение, что между ними миллион километров, поэтому, не дотянувшись до цели, Чонгук плюхнулся обратно, недовольно хмуря брови. Лицо Тэхёна казалось слишком чётким на фоне всего остального. Карие глаза сощурились, а пухлые губы расплылись в квадратной улыбке. Вот он запускает длинные пальцы в светло-синие волосы, запрокидывает голову и тяжело дышит. А вот смотрит куда-то в сторону и с горечью прикрывает глаза. Чонгук моргнул. Перед ним уже не Тэхён, а его собственная мать, которую он любил больше жизни, но та оставила его, погибнув, когда ему было всего шестнадцать лет. И вот спустя десять лет он снова видит её прекрасное лицо, полное любви к своему единственному сыну.       — Что же ты творишь, — прошептала она, приподняв тонкие брови.       И Чонгук хотел бы ответить, но видение рассеялось, и на него вместо добрых глаз матери смотрели холодные, будто лёд, глаза Тэхёна.       — Что за хуйня, — выдохнул он, начиная биться в агонии. — Что ты мне дал?       — Таблетку любви, — красноречиво ответил тот и прилёг рядом, сложив руки на груди. — И что же в жизни должно произойти такого, чтобы полицейский пришёл в бордель? — озвучил свою мысль Тэхён.       — А что же должно произойти, чтобы парень пошёл работать проституткой? — безумно засмеялся Чонгук, повернув голову к напрягшемуся Тэхёну. — Скажи мне, Мальвина.       От его взгляда не укрылось то, как Тэхён сглотнул и устремил стеклянный взгляд в потолок. Оба вопроса повисли в воздухе без ответа. Но Чонгуку было наплевать — он истерично засмеялся от собственной ассоциации парня с героиней знаменитой русской сказки, которую когда-то слышал от матери. Он был счастлив, хоть и не знал отчего. Он даже не получил то, за что заплатил. И он бы обязательно трахнул Тэхёна когда-нибудь, когда будет ужасно пьян или захочется близости. Возможно, даже накинул бы ещё двести тысяч за ночь с парнем, но не сейчас. Не сегодня. Единственное, чего сейчас хотелось, это заснуть, забывая о всех странностях, произошедших минутами ранее.       Последний раз взглянув на Мальвину, который, казалось, превратился в восковую куклу, он отвернулся, закрывая глаза и улетая в объятия глубокого сна.

* * *

      Чонгук проснулся от того, что его щека касалась чего-то холодного и сырого. Проморгавшись, он перевернулся на спину и осоловело упёрся взглядом в серое небо. Он лежал так минут пять, не меньше, прежде чем до него дошло, что засыпал он на мягкой кровати, а не на мокром асфальте. Кряхтя, он наконец принял сидячее положение и протёр ладонями лицо. Спина жутко ныла от сна на твёрдой поверхности, а внутри чувствовался неприятный ком. Не хватало ещё заболеть каким-нибудь гриппом от длительного времяпрепровождения на морозе. Всё-таки на улице было не лето. Как он вообще умудрился оказаться здесь?       Чонгук бегло осмотрелся: рядом с ним лежала его дублёнка, кем-то «вежливо» забранная из гардероба. Хоть бы на него её кинули. Чон аккуратно поднялся на ноги, подхватывая верхнюю одежду, и надел её. Он с надеждой похлопал себя по карманам и удовлетворённо выдохнул: телефон и кошелёк были при нём. Убедившись, что деньги не украли, Чонгук взглянул на свои часы. Всего пять утра — все магазины ещё закрыты. Даже при большом желании Чонгук не смог бы похмелиться. И, в последний раз взглянув на двери злосчастного заведения, он поплёлся на своих двоих домой.       Дом был, конечно, не близко, но транспорт начнёт ходить лишь через час, а на такси он решил сэкономить, о чём пожалел уже минут через двадцать ходьбы.       Когда Чонгук добрался до квартиры, стрелка часов едва доходила до шести. Солнце почти взошло и неприятно слепило глаза сквозь неприкрытые шторы. Его холостяцкая квартира встретила привычной тишиной, которую нарушал лишь тихо мурчащий непородистый кот. Чонгук посмотрел себе под ноги, вокруг которых мирно крутилось домашнее животное, и присел на корточки.       — Не кормит тебя твой непутёвый хозяин, — обращаясь к коту и гладя его по серой шерсти, выдохнул Чон. — Пошли, Джу.       Чонгук просеменил на кухню, совершенно точно зная, что кот плетётся следом, открыл верхний ящик и достал корм. Отсыпав достаточное количество в пустую миску, он отложил коробку и вернулся в комнату. Чонгук медленно расстегнул пуговицы на рубашке и откинул её на край кровати. Затем медленно подошёл к столу, заваленному бумагами, и грустно усмехнулся: это была вся его работа, которую он отчаянно пытался разобрать. Но теперь ему не должно быть дела — теперь он никто. Табельное оружие он сдал сразу же, как против него завели дело, а вот про форму, видимо, все забыли. Чонгук обязательно вернёт её, но чуть позже. Он не готов возвращаться туда, где усердно проработал последние четыре года.       В полицию его приняли сразу, как он закончил академию. За всё это время, что он упорно трудился, Чонгук добился немалых высот и даже метил в подполковники, вот только один случай лишил его работы и чуть не лишил свободы.       Чонгук провёл кончиками пальцев по кипе бумаг и толкнул язык за щёку: мысли были совсем не об этом. Стянув с крепких ног брюки, он отложил их в сторону и откинулся на спину. Раскинул руки и вдохнул полной грудью. Сейчас дышать удавалось не так легко, как ночью. Чувство абсолютной радости и полного спокойствия покинуло его ещё тогда, когда он спал на промозглом асфальте.       В голове крутились лица людей, что он повстречал вчера. Если подумать на трезвую, хоть и болящую, голову, то их выражения были весьма странными. Неужто они все там были под этой дрянью? В сознании возник образ Тэхёна, который он запомнил больше всего. Определённо, с этим парнем было что-то не так. В нём было непонятно всё: от пустых глаз до поведения. Почему он не выполнил свою работу и не переспал с ним? Что за таблетку дал ему и зачем это сделал? И самый главный вопрос, терзающий душу Чонгука: а хотел ли он повторить это всё? Хотел ли испытать это чувство эйфории и невероятной лёгкости?       — Сука, — прошипел Чонгук и перевернулся на живот, утыкаясь лицом в матрас.       Он вспомнил о том видении матери и о её словах, сказанных с невыносимой горечью. И действительно, что с ним стало? Почему он, когда-то доблестный полицейский, пошёл в замызганный стриптиз-клуб и попробовал наркотик, приняв его от совершенно чужого человека? Слишком много вопросов для одного Чонгука.       Найдя в себе силы, он перевернулся обратно на спину и дотянулся до телефона, валявшегося около брюк. Два пропущенных. Парень вновь усмехнулся и закусил губу: ну хоть кому-то он понадобился. Набрав номер друга, он громко выдохнул и терпеливо дождался, пока на другом конце раздастся сонный голос.       — Эй, ты чего в такую рань трезвонишь? — недовольно пробубнил Намджун. — Сегодня же суббота.       — Просто ты звонил вчера, вот я и решил перезвонить, — нервно теребя край простыни, заявил Чонгук. — Но если ты спишь, то давай я позже наберу.       — Да раз уж позвонил, давай поговорим, — ласково сказал мужчина, будто бы почувствовал смятение младшего.       Ким Намджуну было легко почувствовать состояние Чонгука: четыре года дружбы давали о себе знать. Они нашли общий язык, как только Чон устроился на работу. Намджун провёл экскурсию по отделу и даже заделался самопровозглашённым наставником для неопытного юнца, что был младше на семь лет. Спустя год службы они начали выбираться после работы в бар, а позже, установив особо доверительные отношения, выпивали друг у друга на кухнях. Оба были холостяками, и если Чонгук мог завести какую-то интрижку с девушкой, то Намджун делал это крайне редко, обосновывая тем, что ищет долгие отношения. Так и получилось, что в свои тридцать три с хвостиком тот был одинок. Но его это, кажется, не сильно волновало: он с головой уходил в работу, отдаваясь ей точно так же, как и Чонгук.       — Ну, как прошло заседание? — поинтересовался Намджун, который не смог присутствовать из-за работы. — Если ты мне звонишь, то тебя, должно быть, не посадили.       — Всегда поражался твоей догадливости, — усмехнулся Чонгук. — Да, ты прав, меня частично оправдали.       — Так это же отлично, — обрадованно заключил Ким. — Ну, когда выйдешь на работу?       Чонгук тоскливо замолчал, перестав теребить простынь и отвлекаясь на кота, что запрыгнул на кровать. Всё равно вскоре Намджун узнал бы, что отныне они не коллеги, но всё же ставить лучшего друга перед фактом очень не хотелось, ведь Чонгук не верил в это сам.       — Никогда. Меня отстранили от работы навсегда.       На другом конце послышалось лишь негромкое дыхание. Намджун переваривал информацию.       — Дела… — протянул он, на что Чонгук кивнул, будто бы он мог его увидеть. — И что планируешь делать?       — Пока не знаю, — тяжело вздохнул.       — Ну, а трубку почему не брал вчера? — вскользь спросил Намджун.       — Не слышал, — глупо отмазался Чонгук.       Он не решился посвятить друга в его вчерашнее приключение, что, может быть, и к лучшему. Поговорив ещё немного, Чонгук отправил Намджуна спать дальше, а сам уставился в потолок. Он так и не смог сомкнуть глаза, постоянно возвращаясь мыслями к Тэхёну и борделю. Глупо было отрицать, что тот вызвал у него интерес. Только не понятно чем: отрешённым видом или своей неприкосновенностью, несмотря на то что он чёртова проститутка. И сейчас Чонгук склонялся к тому, чтобы вернуться в этот клуб. Но ещё сам не знал зачем.