Мальвина

      Сокджин удивлённо рассматривал Тэхёна, заляпанного кровью. Схватив того за подбородок, он вертел его лицо в разные стороны, обводя пристальным взглядом. Потом грозно посмотрел на перемотанные ладони и наклонился к уху.       — Ничего страшного, работать сможешь, — вынес вердикт Сокджин и холоднее добавил: — Тут тобой интересовались одни люди. Хорошо, что ты не подвёл нас и вовремя вернулся.       Тэхён внутренне содрогнулся, прикрыв дрожащие веки. Снова бордель — опять видеть, как взмокшие толстые мужики пыхтят над ним, вдавливая в кровать. Хотелось застрелиться от безысходности, но вместо этого он коротко улыбнулся и кивнул. Бегством тут не спастись — найдут и вернут на место.       Джин улыбнулся какому-то амбалу в костюме, которого Тэхён заметил только сейчас, и аккуратно приобнял Кима за спину. Он ощутимо подтолкнул его к своей комнате и бросил короткое, но убедительное «не разочаруй нас». Когда за спиной закрылась дверь из красного дерева, Тэхён сжался. На кровати сидел не один, а целых четверо мужчин в дорогих костюмах, с переливающимися «ролексами» на запястьях. Все как на подбор: тучные, лысые, противные богатеи. Ничего нового. В тёмном углу комнаты стоял охранник, сцепив руки на уровне паха. Молча наблюдал, сверкая чёрными узкими глазами. Просто молчаливый зритель, что с удивительным хладнокровием смотрел на боль и унижения.       Один из толстяков белозубо улыбнулся, брезгливо взглянув на окровавленные вещи парня, и схватил его за синие волосы. Церемониться с ним никто не собирался, но оно и понятно — он же проститутка. Хуже обычной пешки, низший класс. Таких не жалко, такие умирают первыми. Тэхён тоже сейчас умирал, по-своему, морально. Его грубо хватали, срывали грязную одежду. Ким даже в душ не сходил, но этим богачам хоть бы хны. Дикие животные. Тэхён ненавидел их всех, абсолютно каждого. Он истошно кричал, чувствуя, как горит ниже поясницы. Его брали за голову, пихая член почти в глотку. Вколачивались сзади, ударяя ладонями по ягодицам и больно сжимая бока. Ким задыхался, надрывно кашлял. На пару секунд всё прекратилось — мужчины поменялись местами. И всё по новой, снова в ад. И если для Чонгука Тэхён беззаботно отшучивался про прыганье на клиентах, то на самом деле это ни хуя не весело. Ни о каком удовольствии речи не шло, одна сплошная невыносимая боль и отчаяние. Он чувствовал себя мерзко.       Спустя бесконечных двадцать минут всё закончилось. Тэхён упал на спину, пытаясь вздохнуть. По бедру текло что-то тёплое. Что это: кровь или ещё чего похуже? Один из клиентов, лысый, самый полный из них, напоследок ударил его по щеке пару раз. Все, включая охранника, смеясь и переговариваясь, вышли из комнаты, оставляя парня наедине с самим собой. За все пару лет Тэхён впервые обслуживал четверых одновременно, и этот опыт убивал его изнутри. Единственный выход — смерть. Но он слишком слаб, чтобы всерьёз отпустить своё, хоть и никчёмное, существование.       Весь потный и грязный, он валялся на помятых простынях и пытался пережить случившееся. А он обязательно переживёт, отпустит и вновь станет улыбаться, как раньше. Наигранно, строя из себя непонятно кого. Едва затянувшиеся раны снова разошлись и кровоточили, но было всё равно. Умным решением было бы сходить в душ и отмыться от всего, но так хотелось закрыть глаза и забыться.       Тэхён так и не смог собрать себя по кусочкам и встать с кровати. Всё его напускное равнодушие разбилось, как стеклянная ваза. А сам он будто выпавший цветок: лежит на кровати, голый и беззащитный, и вот-вот засохнет.       Дверь с тихим скрипом приоткрылась, запуская внутрь приятный холодок и шум из клуба, и показалась серая макушка. Чимин. Тот печально посмотрел на Тэхёна, но заходить не стал. Виновато нахмурился, что-то прошептал и скрылся. Но Тэхён не винил Пака. А за что? Кто-кто, а тот точно тут ни при чём. Это он отчаянный дурак: не остался у Чонгука дома, хоть тот и предлагал. Хотел сохранить маску равнодушия и непоколебимости. И сохранить-то сохранил, а вот достоинство и смысл жизни давно были потеряны.

* * *

      В ту ночь, как Тэхён покинул квартиру Чонгука, тот так и не смог сомкнуть глаза. В голову лезли настойчивые мысли. А что, если ему нужна помощь? А так наверняка и есть, только Чонгук не знал, что делать. Мальвина сам возводил стену между ними и выпускал колючки. Навязываться дальше не стал, да и Тэхён не позвонил и не написал. Да и зачем? Они всё ещё никто друг другу. Ничего не изменилось.       Чонгук малодушно забил на ситуацию, послав всё к чертям. Взгляд устремился на мусорное ведро, которое он так и не опустошил. Прямо сейчас там лежал ключ к счастью, по крайней мере, для заядлых наркоманов эта дрянь имела именно такое значение. В первый и последний раз, когда Чонгук пробовал экстази, он видел свою маму, и было хорошо, чего не скажешь о следующем утре. И если во время наркотического угара ты чувствуешь себя легко и счастливо, то последствия действительно могут быть страшными. Чонгук не скрывал: соблазн достать пакетик с не до конца рассыпавшимся порошком был велик. Да, он ловил торчков и сам был категорически против этого всего. Открыто презирал и клялся, что никогда не начнёт употреблять. Только вот после ночи в «Бурлеске» всё полетело в тартарары. Чонгук отчаянно рвался увидеть маму, пусть и не по-настоящему, ненадолго и неощутимо.       Грузно поднявшись с постели, он подошёл к мусорке и заглянул внутрь. Усмехнулся глупой мысли о том, что сам тянулся к тому, от чего попытался уберечь Тэхёна. Ох уж этот Мальвина… Появился в жизни так случайно, а уже уверенно закрепился в мыслях. И это, может, и звучало бы романтично, если бы не причина, по которой Чонгук всё ещё налаживал контакт с ним. С бывшим и единственным парнем всё было по-другому: он всегда к нему приглядывался, не в силах признаться даже самому себе, что Юно был ему не безразличен. Тогда он, конечно, не был уверен в своей ориентации, оттого и медлил, боясь издёвок и позора. Они учились в параллельных классах, и Чонгук нетерпеливо ждал того дня, когда у них будет совместная физкультура. Вот тогда он и отпускал себя: бесстыдно пялился на крепкое тело и втихаря давил улыбку. И не было никаких тёмных мыслишек, как с Тэхёном. Юно хотелось просто по-человечески любить и проводить с ним как можно больше времени.       Но школа кончилась, Чонгук сдал последние экзамены и собирался рассказать Юно о своих чувствах на выпускном, да так и не решился… Всё забылось, он поступил в академию и довольствовался быстротечными романами, не несущими в себе никакой серьёзности. Прошло три года — встреча выпускников, всеобщее веселье и радость. Взгляд Чонгука был вновь прикован к одному-единственному, тоже смотрящему на него в упор. Юно перекрасился в блондина, и ему этот цвет действительно был к лицу. Они тогда долго разговаривали ни о чём, пили, отделившись от всех, и Чонгук не выдержал — порывисто поцеловал, грубо сминая тонкие губы. Поцелуй длился от силы пару секунд, причём инициатива исходила лишь от одной стороны. Затем он торопливо шептал извинения, готовился получить по лицу, но вместо этого был притянут за шею обратно. И снова, как в школе, в животе запорхали бабочки, хотя это так глупо. Грудная клетка заболела, а в голове стало вдруг так много мыслей. Тогда они смеялись и нежились втайне ото всех ещё пару часов, а потом уехали со встречи. Вместе.       После этого у них завязались отношения, в которых Чонгук чувствовал себя по-настоящему счастливым. Тихие разговоры перед сном, качественный секс и совместный завтрак. Не хотелось это прекращать. Но его всегда окружали люди, не стесняющиеся спросить, как у него на личном фронте. Чонгук скрывал свою ориентацию, прекрасно понимая, что в одночасье может стать изгоем. Несмотря на то что времена меняются, отношение к геям не изменится никогда. Ведь разве может мужчина делить постель с мужчиной? Это так чуждо и неправильно. И всем глубоко наплевать, что, может быть, между этими парнями настоящие чувства. Нет, всех волнует, кто с кем спит. Долбишь мужика в задницу или, и того хуже, ложишься под него? Вердикт вынесен — жалкий пидор. Тебе закрыты все двери, и неважно, что ты, возможно, хороший и упорный работник. Гей? Значит, проваливай и не возвращайся.       Чонгук искренне любил Юно, но в итоге бросил, стоило им повстречаться пять месяцев. Он чувствовал, как отрывает очень значимую часть себя, и буквально внутренне умирал. Юно не понимал, что происходит, отчаянно кидался на шею уже бывшему парню и в конце концов молча ушёл, оставив пустую квартиру и дыру в сердце у обоих.       Прошло несколько лет, а Чонгук помнил всё. Сейчас он прекрасно понимал, что повёл себя как эгоистичный ублюдок: бросил, спасая свою задницу, и даже не объяснил причину. И теперь, когда уже не было перспективной работы, он поклялся бы, что всё у них могло быть хорошо. Но прошлого не вернёшь, как бы ни хотелось. А Чонгук, наверное, и не прочь, ведь все четыре года возвращался к мыслям о Юно, трепетно вспоминая о бывшем парне. Да и чувства — хоть и слабые, но остались. Спрятались где-то далеко, просто он не разрешал им выйти наружу. И Чонгук непременно бы позвонил, спросил, как жизнь, только вот прекрасно понимал, как больно сделал, оттого и трусил.       — В задницу, — бросил угрюмо и достал пакетик из мусорки.       Покрутил между пальцами, жуя губу, и вошёл в ванную. Экстази полетело в унитаз, и Чонгук с неспокойной душой нажал на слив. Интересно, сколько тысяч вон он только что спустил в канализацию? В любом случае это было правильным решением, и Чонгук ни капли не жалел. Остатки порошка были успешно втянуты пылесосом, а остальное содержимое ведра — малодушно выкинуто в мусорный бак у дома.       На улице уже светило солнце, а часы показывали полдень. Чонгук с улыбкой отвечал волнующемуся Намджуну на СМС и иногда заходил в диалог с Мальвиной. Но новых сообщений не прибавилось. В голове всё ещё крутились события минувшей ночи, мешающие нормально мыслить и спокойно жить. Решив, что нужно отвлечься, он взволнованно набрал выученный наизусть номер и глубоко вздохнул в ожидании ответа.       — Кто это соизволил мне позвонить? — послышался ехидный мужской баритон, а на фоне раздался детский весёлый крик. — Неужели что-то понадобилось от старика?       — Не придумывай, Ю-ю, ты мой ровесник, а я всё ещё молод и горяч, — посмеялся в трубку Чонгук, заламывая пальцы. — Как жизнь? Как там мой крестник поживает?       При мысли о маленьком сорванце, которому было уже три годика, на губах появилась тёплая и мягкая улыбка. Мин Юнги — его одноклассник и близкий друг, с которым они давно не созванивались. В отличие от Чонгука, Юнги не довольствовался короткими интрижками и в двадцать два, пока тот последний год корячился на полосе препятствий и сдавал экзамены, женился на девчонке из класса Юно — Чо Миён. Вскоре она забеременела и родила ему прекрасного малыша, для которого Чонгук стал крёстным отцом.       — Навещал бы его чаще — знал бы, — пожурил Юнги мягким голосом.       — Так я всегда с радостью, — набивался в гости Чонгук. — Прямо сейчас соберусь и приеду к вам! И правда давно не был.       — Попридержи коней, — усмехнулся Мин. — Думаю, сейчас не получится. К Миён какая-то подружка притащится скоро.       На заднем плане послышался недовольный голос девушки и какие-то помехи, а вскоре она радостно воскликнула:       — Конечно, приезжай. Думаю, моя подруга не помешает, наоборот, вместе посидим, познакомитесь.       И отключилась, не дав мужу вставить слово. Чонгук весело усмехнулся, слегка завидуя семейной паре, и торопливо засобирался. Ему определённо надо было выкинуть ненужные мысли из головы.

* * *

      В доме семьи Мин было, как всегда, шумно и суетливо. Юнги вышел к Чонгуку в клетчатой рубашке, накинутой на чёрную футболку, и потёртых джинсах. Он обвёл друга изучающим взглядом и поскрёб подбородок.       — Чем вас в полиции этой кормят? — усмехнулся. — Такой здоровяк.       Чонгук сгорбился, кидая взгляд на себя в зеркало: привычная чёрная водолазка, обтягивающая накачанную грудь, и излюбленные джинсы с кожаным ремнём. Снова во всём тёмном — что-то никогда не изменится.       — Меня уже ничем не кормят, — понуро выдал он, недовольный, что пришлось затрагивать эту тему. — Уволили.       — Охуеть не встать, — красноречиво протянул Юнги. — И ты молчал? А его еще крёстным делают… Вот наглец.       Чонгук виновато пожал плечами, не желая больше разговаривать об этом. Он невесело отшутился и обогнул поражённого друга, выбегая навстречу сонному ребёнку, что уверенно вышагивал в их сторону. Чонгук подхватил малыша на руки и закружил, вызвав весёлый смех. На детские вопли выбежала принарядившаяся Миён и с улыбкой поприветствовала старого знакомого. Она, одетая в бежевый сарафан, выглядела очень миниатюрно и женственно. Русые прямые волосы аккуратно лежали на хрупких плечах, а выбивающиеся пряди были тут же заправлены за уши. Девушка действительно похорошела за пару месяцев, что Чонгук её не видел, что уж говорить о школьных временах.       Сзади показалась стройная брюнетка, осторожно выглянувшая с кухни. Она обворожительно улыбнулась и сузила кошачьи глаза. Чонгук ненароком засмотрелся, скользя взглядом по красивым изгибам и длинным открытым ногам. Та была одета в чёрное облегающее платье, дай бог чуть длиннее пояса. Губы вызывающе бордовые, а под глазом соблазнительная родинка. У Тэхёна тоже есть родинка на лице — на кончике носа, Чонгук её почти сразу заметил.       И о чём он только думает?       — Привет, — поздоровался Чонгук, не в силах оторвать глаза от брюнетки.       — Это Суджин, — тут же представила подругу Миён. — Суджин, а это Чонгук, мы учились в одной школе, и он крёстный Ёнджуни.       Девушка кокетливо протянула изящную руку и склонила голову набок. Чонгук, недолго думая, поцеловал нежную кожу и улыбнулся в ответ. Миён подтолкнула всех на кухню, где уже был скромно накрыт стол. Посередине стояло соджу для мужчин и одинокая бутылка белого вина — для девушек.       — А я не знал, что у тебя есть такая симпатичная подруга. — Сделав комплимент, Чонгук улыбнулся Суджин. — Как познакомились?       — Сто лет знакомы, — отмахнулась от непутёвого знакомого Миён. — Работали вместе, пока я не ушла в декрет.       Суджин, молча отпив из стеклянного фужера, пристально смотрела на него.       — И сколько же тебе лет, Суджин? — лукаво прищурился Чонгук.       — Двадцать два, — хихикнула она, а Чонгук вздрогнул.       Снова непрошеные мысли заполонили мозг. Он чувствовал себя глупо: ей-богу, Тэхёну не единственному столько лет. Но почему все мысли сводятся к нему? Интересно, что он сейчас делает? Нормально себя чувствует? Или снова закинулся экстази?       Миён что-то щебетала про ребёнка, активно жестикулируя и посмеиваясь, но ни Суджин, ни Чонгук её не слушали. Суджин, высунув кончик языка, осторожно коснулась чужой лодыжки ногой и аккуратно повела выше. Чонгук чуть не подавился мясом, весь напрягся, вмиг став слишком чувствительным. Спорить смысла не было — подруга Миён была очень привлекательной, а у Чонгука давно не было, и неважно, по какой причине. Да и, когда к тебе пристаёт обворожительная брюнетка, конечно, сперма в голову ударит. Та не угомонилась, ласкала ступнёй крепкие бёдра — благо расстояние позволяло, — а потом и вовсе опустила ногу на слегка привставший член. Чонгук тут же опрокинул стопку и чуть поморщился. Кажется, вечер обещал продолжение.       — Я один это чувствую? — скривился захмелевший Юнги спустя некоторое время.       — Ты о чём? — хмыкнул Чонгук.       — Я про сексуальное напряжение между вами двумя, — гаденько ухмыльнулся друг и для наглядности показал на них палочками, зажатыми между пальцев. — Признавайся, Чонгук, она тебе понравилась?       Порозовевшая Миён хлопнула ладонью по столу и шикнула на мужа, тут же прижимая к себе прибежавшего Ёнджуна. Мин засмеялся и провёл пальцами по губам, имитируя молнию. Чонгук молча улыбнулся, опуская взгляд, и, погладив нежную ступню с выкрашенными в чёрный ногтями, убрал чужую ногу с себя. Аккуратно вытер рот салфеткой и отодвинул стул, выходя из-за стола. К счастью, он не так сильно возбудился, чтобы ширинка топорщилась, так что лишних вопросов не возникало.       — Что-то я припозднился, — почесав затылок, заявил Чонгук. — Уже темнеет, да и вам Ёнджуна укладывать.       — Поддерживаю, — неожиданно громко заявила Суджин, поднявшись следом. — Мне тоже пора.       — Вы чего? — удивлённо пролепетала Миён, указывая пальцем на стол. — У нас же ещё полбутылки.       — Да успокойся, — осадил её Юнги и как-то подозрительно произнёс: — Если им надо идти, пусть.       Чонгук улыбнулся другу и, обувшись, похлопал его по плечу. Забрал крестника из женских рук и крепко обнял. Ёнджун прижался к нему, а его губа начала заметно подрагивать.       — Ну всё, не увидишь дядю ещё триста лет, — упрекнул Юнги, забирая сына.       — Не нагнетай, — попросил Чонгук и накинул на плечи кожанку.       Наобнимавшись и попрощавшись, они с Суджин всё-таки покинули тёплую квартиру и вышли на улицу. Стоял вечерний холодок, отчего та немного поёжилась. Она кинула на него оценивающий взгляд и, отвернувшись, растянула губы в улыбке.       — Выглядишь как плохиш, — протянула, кутаясь в плащ. — И не скажешь, что полицейский в прошлом.       — А ты всё про меня знаешь? — фыркнул Чонгук, следуя к своей машине, и облокотился на капот. — У Миён длинный язык, не так ли?       Суджин коротко посмеялась и подошла вплотную. Длинными ногтями аккуратно прошлась по шее и опустилась к груди. Чонгук молча наблюдал за её игрой, а потом, грубо взяв за подбородок, прижался к накрашенным пухлым губам. Она ответила моментально — прижалась ближе и начала извиваться, словно змея.       Первым отстранился Чонгук, смеясь над тем, как Суджин слепо тянулась к нему. Плохо было играть с девушкой, но та изначально не зарекомендовала себя как скромняга-однолюбка. Скорее всего, она точно так же хотела перепиха без намёка на продолжение.       — Мне не нужны отношения сейчас, — серьёзно выпалил он, чтобы сразу оборвать все мечты Суджин.       Но та лишь засмеялась и прикрыла рот ладонью. Глаза сузились, и она насмешливо взглянула на опешившего Чонгука.       — Кем ты себя возомнил? — погладила щетинистую щеку. — У нас с тобой одинаковые планы на вечер. Секс, ничего большего.       — Приличные девушки так не говорят, — приняв правила игры, усмехнулся Чонгук.       Суджин что-то прошептала, а Чонгук быстро разблокировал «Порше», залезая на заднее сидение. Вести девушку в квартиру, в которой ещё вчера был Тэхён, отчего-то не хотелось, поэтому он поманил её к себе пальцем, приглашая. Та не раздумывая прыгнула в объятия, приподнимая платье и оголяя ягодицы. Чонгук закрыл дверь и молча молился, чтобы их не было видно из окон многоэтажки.       Тотчас машина начала ощутимо покачиваться, а салон заполнили девичьи стоны вперемешку с тяжёлым дыханием. Чонгук смотрел куда угодно, но не на Суджин, что ёрзала на нём и обдавала жаром вспотевшего тела. В голову вновь вернулись неспокойные мысли, отвлекающие от главного. Вскоре Суджин вскрикнула и обмякла, падая на лежащего Чонгука. Тот зарычал, схватил её за мягкие бёдра и, толкнувшись пару раз, излился в презерватив, который таскал в бардачке на всякий случай. По телу прошлась лёгкость, а в голове стоял звон. Чонгук, может, и удовлетворился физически, но точно не морально.       Суджин торопливо натянула трусики и поправила обтягивающее платье. Улыбнулась и посмотрела слегка замутнённым взглядом на пытающегося отдышаться парня.       — Тебя подвезти? — вежливо предложил он, пересаживаясь на водительское сидение.       Она отрешённо кивнула и села справа, приникая головой к окну. Повисла спокойная тишина, которую никто не хотел нарушать. Вдруг телефон, лежащий около коробки передач, коротко пиликнул, оповещая о входящем сообщении. Чонгук, спокойно выруливающий со двора, поначалу не хотел брать его, но непонятные чувства тревоги и трепета нарастали в груди. Влившись в поток редких машин, он разблокировал телефон и удивлённо уставился на всплывшее сообщение. Чувство вины закрепилось на подкорке сознания, а глаза начали бегло перечитывать одно лишь предложение. От Тэхёна.       «Ты мне так и не рассказал историю Мальвины, думаю, сейчас я готов её выслушать».       Сердце выдало невероятные кульбиты, и Чонгук всерьёз испугался такой реакции на Тэхёна. И двух дней не прошло с их последней встречи, а он так взволнован.       «Я скоро приеду», — быстро ответил и вжал педаль газа в пол, чтобы побыстрее доставить прикорнувшую Суджин домой.