Мальвина

      «Порше» плавно притормозил у клуба, а чёрный металл завораживающе переливался под фиолетовым светом неоновой вывески. Чонгук нервно постукивал по рулю, подставляя лицо под слабый ветерок, что пробивался в машину через открытое окно. Хотелось выветрить из машины этот настойчивый запах секса вперемешку с потом и духами Суджин. Он отчего-то чувствовал вину за быстрый перепих на заднем сидении, но так и не нашёл этому причины.       Через пару долгих и томительных минут ожидания наконец-то показалась синяя макушка, а Чонгук весь подобрался, ощущая лёгкую дрожь, что прошлась по всему телу. Тэхён был в бежевой водолазке, что тщательно прикрывала шею, и обычных тёмных джинсах, плотно облегающих стройные, но не худые, ноги. Бинты были успешно сняты, и раны уже не кровоточили, слегка затянувшись. Чонгук, встретившись с привычным отстранённым взглядом, слабо улыбнулся и, разблокировав двери, дождался, пока Мальвина залезет в его машину.       — В этот раз ты без сюрпризов, — шутливо бросил он, заводя движок. — Но, как всегда, непредсказуемо.       — Да, и, видимо, я отвлёк тебя от чего-то важного, — холодно усмехнулся Тэхён и брезгливо поморщился. — Тут воняет дешёвыми женскими духами.       Чонгук хмыкнул и позорно отвёл взгляд, уставившись на дорогу. Этот путь он выучил наизусть — вдоволь наездился к клубу. Чонгук не знал, что за игру ведёт этот Тэхён, но определённо стоило прекращать это всё. Даже если сегодня он вновь ничего не добьётся, всё равно закончит их общение. Ведь если начистоту: Мальвина — просто проститутка, а Чонгук — доблестный офицер, хоть и в прошлом. Их союз изначально не мог быть возможным. Но Тэхён, словно русалка, одурманивал заблудившегося странника, а потом утягивал за собой на дно. На социальное дно.       — Так ты, получается, на два фронта? — хмыкнул Мальвина, потерянно взглянув в окно. — Вы, бисексуалы, такие лицемерные. Может, вам и нравятся парни, но чуть что — убежите к девице, поджав хвост от страха потерять репутацию и уважение.       Чонгук поджал губы, нехотя признавая, что в чём-то тот прав. Он даже не стал оправдываться или шутить, что, может, в его машине и не девушка-то и была. Тэхён всё прекрасно понимал и видел больше, чем Чон мог себе представить. Чонгук не удержался и вновь взглянул на него, пристально рассматривая. Подрагивающие, слегка обветренные руки, пухловатые губы и нахмуренные густые брови. Было в нём что-то такое, что выдавало его работу. И это не засосы, безуспешно скрываемые воротом водолазки, а потускневший взгляд и кое-что ещё, спрятанное глубоко внутри. То, до чего Чонгук ещё не смог добраться.       — Мальвина — красивая кукла с голубыми волосами, — нарушил тишину Чонгук. — Она была примой кукольного театра, из которого потом сбежала, не в силах терпеть издевательства. Хоть у неё и ангельская внешность, мне кажется, она довольно эгоистичная, хотя это с какой стороны посмотреть. Знаешь, она персонаж с двойным дном: вроде бы и прекрасна внешне и с манерами, да ещё и умная, но по сути — та ещё диктаторша с синдромом училки.       Тэхён хмыкнул и повернулся корпусом к Чонгуку, прислонился плечом к сиденью и склонил голову.       — Не так уж сильно я на неё похож, — вынес вердикт он, прикрыв глаза и глубоко вдохнув прохладный воздух. — И кого же она любила?       Чонгук усмехнулся с лёгким прищуром и кинул мимолётный взгляд на Тэхёна. Тот задал довольно интересный вопрос. В детстве, слушая ласковый и убаюкивающий голос матери, маленький Чонгук мало задумывался над этим и глупо считал, что Мальвина была влюблена в Пьеро. Но сейчас, если посмотреть с высоты прожитых лет, он считал иначе.       — Она, я думаю, любила только себя, — пожал плечами, сворачивая к своему дому. — За ней бегал Пьеро, меланхоличный поэт, и, даже не получив взаимности, был без ума от неё. Мне кажется, ей нравилось держать его при себе и пользоваться его вниманием. Был ещё Буратино — весёлый авантюрист. Но его, наверное, совсем не интересовала Мальвина, да и та вряд ли питала к нему нежные чувства, ей скорее нравилось его поучать.       Тэхён пригладил яркие волосы, выглянул из открытого окна и взглянул на собственное отражение в боковом зеркале. Чонгук исподтишка наблюдал за ним, не скрывая слабой улыбки. Он сам до конца не понимал, откуда у него такое желание оградить Тэхёна от этой жизни и почему он всё ещё искал с ним встреч.       — Историю Мальвины я рассказал, — заключил Чонгук и открыл подъездную дверь, пропуская внутрь. — Но думаю, ты не ради этого меня вызвал.       Они зашли в тесную кабину лифта, и он нажал на нужный этаж, слегка задев Тэхёна рукой. Тот молча сверлил его печальным взглядом, покусывая нижнюю губу.       — Самое интересное, что стоит тебе сказать хоть слово, и я бросаю всё, чтобы примчаться к тебе, — признался Чонгук.       Он открыл квартиру и, быстро разувшись, зашагал на кухню. Джу встретил хозяина привычным мяуканьем, но был жестоко закрыт в ванной. Чтобы не мешал. И не надо было поворачивать голову, чтобы знать, что Тэхён идёт по пятам.       — Я не заставлял тебя приезжать, — мирно ответил тот. — Ты сам этого захотел.       Чонгук грустно усмехнулся и запустил пятерню в жёсткие волосы, убирая их с лица.       — Я знаю, — согласился и посмотрел в тёмные глаза напротив. — Оттого и страшно.       Тэхён широко улыбнулся и первым прервал зрительный контакт. Почему-то именно сейчас, в эту секунду, он не был похож на себя привычного. Не ёрничал, не огрызался, выглядел словно потерянный ребёнок. И хотелось его обнять, просто по-человечески прижать к себе и пообещать, что всё будет хорошо. И эти чувства, что вызывал у него Мальвина, действительно пугали.       — Что насчёт твоей истории? — нарушил тишину Тэхён. — Расскажи, почему ты в отставке.       Такого вопроса Чонгук не ожидал. Он поднял удивлённый взгляд на Мальвину, но тот молча забрался на кухонную тумбу. Выудил пачку сигарет и достал оттуда одну. Вновь похлопал себя по карманам и обречённо чертыхнулся, судя по всему, не найдя зажигалки. Чонгук не спешил начинать рассказ и не совсем понимал, стоило ли это делать вообще. Молча следил за тем, как Тэхён по-хозяйски включает конфорку плиты и поджигает кончик сигареты. Гасит огонь и блаженно затягивается, прикрыв веки.       Чон не особо любил дым сигарет, но почему-то позволял курить у себя на кухне с закрытым окном. И это тоже наводило на размышления, ведь даже Юно, который тоже увлекался курением, он запрещал делать это дома, бездушно отправляя на улицу.       Чонгук опёрся поясницей о стол и откровенно разглядывал своего визави. Как тот сжимал сигарету тонкими пальцами, как выдыхал пухлыми губами дым и как смотрел на него из-под полуопущенных ресниц. Гипнотизировал, заманивал в свои сети и вызывал какое-то странное, фанатичное чувство восхищения. Безумно красивый…       Но такой несчастный.       — В этой истории нет чего-то особенного и интересного, — предупредил Чон. — Я всего лишь избил группу людей, находясь не при исполнении.       Тэхён молчал, продолжая затягиваться, и покорно ждал продолжения.       — Тогда я весь день был на взводе, задержался на работе и возвращался домой поздно. И пока искал, где припарковаться, услышал крики о помощи. Быстренько вышел из машины и увидел такую картину: какие-то малолетние подонки напали на беззащитную женщину, я бы не сказал, что она была молодая. Они оскорбляли её, пинали и грозили изнасилованием. До сих пор в шоке, откуда в детях столько злости и гнили? — вздохнул Чонгук и, выдержав короткую паузу, продолжил: — Я сильно побил их тогда, до потери сознания. Знаю, я мог скрутить их, отвезти в участок, но мной управляла неконтролируемая ярость, даже не представляю, откуда она взялась. Передо мной всё было буквально в красном цвете, я не понимал, что натворил. На удивление, эти уроды были из полных и состоятельных семей. И почему только родители за ними не углядели? В общем, те быстро прикинулись жертвами и под копирку написали заявления.       — И что же случилось потом? — негромко спросил Тэхён. — Им что-то за это было?       — А потом я попал под трибунал, — пожал плечами Чонгук и оттянул ворот водолазки. — Мне не дали никакого срока, так как я защищал гражданку. Но я уже говорил, что связался не с простыми оборванцами из неблагополучных семей, их родители приложили руку и, естественно, деньги к тому, чтобы меня отстранили от работы. И я вряд ли смогу когда-нибудь вернуться, как бы мне ни хотелось.       Тэхён лишь кивнул, решив оставить эту тему. Он докурил сигарету, нагло потушил её о кружку и выкинул туда же. Чонгук под пристальным взглядом всё же приоткрыл окно, но не столько для того, чтобы выветрить запах табака, сколько чтобы избавиться от жара, охватившего его тело.       — Сколько парней у тебя было? — неожиданно спросил Тэхён.       — Это допрос? — усмехнулся Чонгук и подошёл ближе, вставая между его раздвинутых ног. — Моя жизнь интересует тебя намного больше Мальвины?       — Отчасти, — неоднозначно хмыкнул Тэхён, прислонившись затылком к навесному шкафчику.       — Один, — признался Чон. — Я встречался всего с одним парнем, это было несколько лет назад, и я не хочу об этом говорить.       Тэхён пожал плечами, мол, ему всё равно. И дёрнулся, когда ему задали аналогичный вопрос. Чонгук не мог этого не заметить, он нахмурился и почувствовал, как ему необходимо узнать ответ. И не потому, что ему интересно, с кем могла встречаться проститутка, просто хотелось узнать о Мальвине побольше, залезть ему в душу и узнать о всех тайнах, что он хранит в себе.       — Тоже, — вновь прикрыл глаза Тэхён. — Это было в старшей школе. Я тогда только-только понимал, кто я такой. Мне нравился один парень на год старше, выпускник. Со мной мало кто общался, но он всегда был добр и вежлив. Не знаю, как решился, но я признался ему в своих неправильных, как мне казалось, чувствах и получил взаимность. Тогда мне казалось, что сплю, и этот сон был самым лучшим.       — Звучит романтично, — усмехнулся Чонгук.       — Мне тоже так казалось, — поджал губы Тэхён. — Он был моим первым во всём. Я считал, что лучше быть не может, пока не поймал его на измене с какой-то девицей. Как банально: хотел сделать сюрприз, приехал к его дому и увидел, как он целует её в своей машине.       Тэхён взял паузу и тяжело вздохнул. Чонгук напрягся и отвёл взгляд, чувствуя себя максимально неловко и глупо. Ну зачем он только спросил об этом?       — Если тебе трудно, то…       — Нет, я продолжу. Умолчать об этом — значит не отпустить. А мне уже глубоко наплевать, я лишь хочу, чтобы этот урод горел в аду. И если ты думаешь, что всё из-за простой измены, то нет, — скривился Мальвина. — Всё намного хуже: он выставил меня пидором, который клеился к нему. Рассказал своим дружкам, что я заднеприводный и без ума от него, а он настоящий натурал, который даже возиться с таким дерьмом, как я, не будет. Мне, конечно же, никто не верил. Все начали гнобить меня, но это не так страшно, я уже тогда был закалён. Страшно то, что в один момент он и его свита подкараулили меня во время урока и затащили в мужской туалет. И лучше бы они меня просто избили, но эти самые «настоящие натуралы» пихали свои члены мне в рот, а когда я укусил одного из них, так сильно избили, что я отключился. Очнулся уже в крови, в плевках и со спущенными штанами. Слава богу, что я был без сознания и не чувствовал этого всего.       Чонгук так и стоял, разинув рот, не в силах что-то сказать. Он прекрасно понимал, что его правда слегка приоткрыла сердце Тэхёна и побудила на ответное откровение. Но он не представлял, что ему делать с этой информацией. Не знал, как поддержать, да и стоило ли вообще это делать?       — Их наказали? — единственное, что смог спросить Чонгук.       — Нет, конечно: родители некоторых из них состояли в комитете и спонсировали школу, — как нечто само собой разумеющееся выдал Тэхён. — Да и кто мне поверит? Но я уже сказал, мне наплевать. Пусть они, фальшиво счастливые семьянины, вспоминают это и дрочат втайне от жен.       Чонгук оставил эту реплику висеть в воздухе, не найдя подходящего ответа. До этого момента он слепо считал, что Мальвина — обычная, отчего-то горделивая проститутка. Тот, кого волнуют только деньги и наркотики. Но всё было намного глубже: если бы ему нужны были деньги, он бы предложил Чонгуку вновь заплатить за его услуги, прекрасно понимая, что тот его хочет; а насчёт наркотиков были некоторые сомнения. Да, Ким употреблял их, но его ли это воля? Ни для кого не секрет, что в борделях проституток специально подсаживают на эту дрянь, чтобы они были зависимы и беспрекословно выполняли то, что от них требуется. Чтобы не чувствовали боли и не вели себя агрессивно.       Годы работы в полиции не прошли даром — у Чонгука осталось много связей. Он мог бы доложить о борделе, чтобы его прикрыли. Но стоило ли это того? А может, Тэхён сам этого не хотел? И сколько людей из верхушки общества частенько там бывает? Это ведь очень удобно: там есть закрытые вип-зоны, и невооружённым глазом вряд ли увидишь ту самую заветную дверь, ведущую в место, пропитанное страданиями, похотью и грязью. Да и сам стриптиз-клуб находится не в центре и не привлекает много внимания.       Чонгук был в полной растерянности. И почему после встреч с Мальвиной в его голове возникает всё больше вопросов?       — Зачем ты захотел встретиться? — напрямую спросил он, чтобы хоть как-то утолить свой интерес. — Дело ведь не в простой сказке.       — Конечно, нет, — согласился Тэхён. — Я всё-таки понял, что должен тебе. Ты был добр ко мне, и я знаю почему.       Чонгук напрягся и неосознанно принюхался. От запаха Мальвины его не по-детски вело. Табачный дым, гель для душа с сандалом и парфюм, совсем не мужской, отдающий нотками розы — всё смешалось воедино. Хотелось прижаться ближе, уткнуться носом в смуглую шею и простоять так несколько часов, прикрыв глаза и вдыхая дурманящий голову аромат. И Чонгук сдерживал себя изо всех сил. Казалось, он скоро полюбит запах сигарет.       — Ты хочешь меня, — флегматично констатировал Тэхён. — А я просто хочу расслабиться.       — Поднимаешь белый флаг? — с прищуром спросил Чонгук, но не получил ответа.       Тэхён легонько пихнул его в грудь и спрыгнул с тумбы. Аккуратно обошёл, чуть задев плечом, и скрылся в дверном проёме. Чонгук так и стоял столбом, неверяще косясь в сторону выхода. Он не ожидал такого исхода сегодняшней встречи и точно был неправ, когда подумал, что Мальвина сегодня его ничем не удивит. Он один сплошной сюрприз, хоть и не всегда приятный.       Чонгук простоял не шевелясь ещё с минуту, а потом пулей выскочил с кухни, погасив свет. Квартиру окутала привычная тьма, и только в спальню сквозь незанавешенное окно проникал слабый свет уличных фонарей. Он подошёл к комнате, не спеша заходить, и прислонился плечом к косяку. Чонгук сложил руки на груди и, слегка усмехаясь, наблюдал за Тэхёном.       Мальвина стоял к нему спиной, и было невозможно узнать, какое лицо у него сейчас и что он чувствует. Тэхён опустил голову, резко схватил низ водолазки и потянул вверх, оголяя красивую спину. Чонгук задержал дыхание, скользя взглядом по широким плечам, узкой талии и едва выделявшимся позвонкам. Шея была покрыта редкими, но очень яркими засосами, и, если честно, Чонгуку не было приятно смотреть на это. В нём просыпалось непонятное чувство, граничащее с гневом и… ревностью? Чон не хотел, чтобы Мальвина ложился под старых мужиков, чтобы работал там и употреблял экстази. Но природу своих чувств так понять и не мог.       Тэхён взялся за пряжку ремня, и через секунду джинсы спали вниз, к оголённым ступням. У Чонгука, казалось, случился приступ астмы: Мальвина был без белья. Дыхание спёрло, ладони вспотели, а внизу живота всё горело. Чонгук томительно ждал этого момента, а сейчас не мог сдвинуться с места, словно прилип к полу. Почему он так реагирует?       Тэхён переступил через штаны, откинул их ногой куда-то в сторону и повернулся через правое плечо. Чонгук обвёл взглядом круглые ягодицы и с горечью заметил расцветшие на боках синяки. А ноги, стройные и длинные, с чёрными редкими волосками. Казалось, он был готов сию секунду припасть к ним.       Мальвина продолжал выжидающе смотреть на затаившегося Чонгука и просто молчал, обхватив себя за плечо. Тот боялся, что Тэхён, подобно видению, растворится, ускользнёт из его рук. Второго шанса может не быть. Он преодолел расстояние между ними в пару шагов и схватил голое тело, поворачивая к себе. В отличие от рук, кожа у Тэхёна горячая, обжигающая ладони. Чонгук слепо потянулся к поджатым губам, но Мальвина в последний момент дёрнулся, отчего влажные губы скользнули по щеке. Тэхён сам потянулся к его одежде и, нетерпеливо стянув верх, ненадолго завис, разглядывая подкачанную грудь и рельефный живот.       Чонгук выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как плотная ткань джинсов неприятно давит на возбуждение. Мальвина оставил короткий поцелуй на его ключице и повёл мокрыми губами ниже, плавно опускаясь на колени. У него у самого безбожно стоял, и безумно хотелось дотронуться до Тэхёна и приласкать. Тот расстегнул штаны Чонгука трясущимися руками, и было сложно определить, из-за чего этот тремор: из-за желания или наркотиков. Мальвина высвободил его налитой член и обхватил у основания. Чонгук находил это чертовски возбуждающим: Тэхён стоял на разведённых коленях, абсолютно голый, и крепко держал его. Главное — не кончить от такой картины позорно быстро.       Чонгук, как и представлял, запустил пальцы в чужие волосы. Они оказались жёстче, чем выглядели. Он сжал непрокрашенные корни и, проведя головкой по пухлым приоткрытым губам, толкнулся вперёд, заставляя Мальвину принять его как можно глубже. Тэхён упёрся ладонью в его бедро, слегка сжимая, и повёл чуть выше. Упоённо ласкал языком и плотно смыкал губы. Он умело вбирал до конца, давясь, и утыкался носом в жёсткие чёрные волосы. Чонгук смотрел на него сверху горящим взглядом и кусал себя за ребро ладони. Сдерживал глубокие стоны и сжимал синие пряди всё сильнее. Буквально трахал его рот и ловил неземное удовольствие. Глаза застлало пеленой возбуждения, и Чонгук потерял чувство реальности. Кусая губы, смотрел на ласкающего его член Тэхёна и неосознанно тянулся к нему другой рукой. Слегка погладил втянутую щёку и оттянул его голову за волосы.       Он заставил его подняться на слегка дрожащих ногах и нежно толкнул на кровать. Сам же потянулся к ящику в столе и зацепился взглядом за раскрытую упаковку контрацептивов, в которой осталось всего две штуки из шести. Чонгук рывком схватил презерватив, разрывая обёртку, и нетерпеливо раскатал по члену. Снял джинсы до конца и откинул их к чужим. Затем вернулся к кровати, прижимая горячее тело, и устроился меж разведённых ног. Ему до сих пор казалось, что это всё происходит не с ним. Он ощущал, как сосало под ложечкой, а грудную клетку сдавливало в тиски. Чонгук не глупый — всё прекрасно осознавал. Но слишком сильно боялся этих чувств к проститутке.       — У меня нет смазки, — слишком поздно оповестил он.       И посмотрел в шоколадные глаза.       А зрачки-то… обычные.       — Не понадобится, — мирно ответил Тэхён и отчего-то виновато улыбнулся. — Не забывай, кем я работаю.       Чонгук перевернул его на живот, приподнимая его задницу, и вдавил щекой в матрас. Смочил слюной и медленно вошёл, услышав под собой шипение. Он так давно хотел сделать это и успокоить душу, а сейчас понимал, что просто не сможет после этого отпустить его и забыть, как очередное приключение. Спустя время Чонгук ускорился, размашисто толкаясь и поглаживая напряжённую спину. Тэхён захрипел и глубоко, низко застонал, подмахивая задницей навстречу и сжимая цепкими пальцами простынь.       Чонгук посмотрел вправо, на зеркало в шкафу, наблюдая будто со стороны и до конца не понимая всю реальность ситуации. Ему было ужасно приятно, пальцы на ногах поджимались, а ладони блуждали по всему телу Тэхёна. Он видел, как тот потянулся к животу, обхватил собственную плоть и довёл себя до оргазма всего парой быстрых движений. Мальвина протяжно стонал, всё ещё сжимая член у головки, и весь сокращался, отчего Чонгуку стало невыносимо тесно и хорошо.       Он проскрипел зубами, наблюдая в отражении за тем, как быстро дышал Тэхён, как текла белёсая жидкость между его пальцев, и двигался так быстро, как только мог. Чонгук вошёл глубоко, заставляя уставшего Мальвину вздрогнуть, излился в презерватив и напоследок оставил мягкий шлепок на ягодице.       Тэхён ничего не сказал, позволил подтянуть себя ближе и накрыть испачканным одеялом. И как после этого Чонгук мог покончить с ним? Разве у него получится отказаться от этого странного, безумно красивого парня? И если раньше он хотел от него только секса, то, получив своё, всё ещё не мог насытиться им.       Он снял презерватив, завязал его и закинул в мусорку, победно улыбнувшись. Так и остался лежать: довольный, разморённый и обнимающий чужую талию.       — Спокойной ночи, Мальвина. — Чонгук прижал Тэхёна ближе и уткнулся губами в его горячее плечо.       Теперь он мог уснуть без зазрения совести, улыбаясь и вдыхая чужой запах.

* * *

      Тэхён не спал. Смиренно лежал рядом с офицером и позволял ему нежно и трепетно обнимать себя. Душа отчаянно изнывала, сознание кричало, а сердце сжималось так сильно, что он был уверен в скоропостижной кончине.       Дождавшись, когда дыхание Чонгука выровняется и тот спокойно засопит, Тэхён аккуратно выбрался из чужих рук и присел на край кровати. Наверное, было неправильно рассматривать спящего человека так пристально, но он не мог отказать себе в этом. Его лицо не было привычно хмурым или задумчивым, лишь мирные и мягкие черты лица. Густые брови, приоткрытые покрасневшие губы и красивый нос — Тэхён еле удержался, чтобы не провести по нему указательным пальцем.       Он быстро поднялся с кровати и убежал в ванную, даже не удосужившись одеться. С открывшейся дверью оттуда пулей вылетел кот, но Тэхён даже не взглянул на него. Было тошно: он случайно позволил кому-то приблизиться к себе, залезть в душу. И невыносимо корил себя за такую опрометчивую глупость.       В зеркале на него смотрел парень, которого было трудно узнать: красные и распухшие губы, растрёпанные волосы, потный лоб и привычные синяки под глазами. Он мало походил на себя обычного, и почему только всё это начало происходить с ним после встречи с этим офицером? Что в нём такого, что Тэхён смог рассказать об одной из своих тайн? Тот и сам не знал. Просто захотелось открыться, здесь и сейчас, и такое желание у него впервые.       Тэхён был уверен, что Чонгук, получив своё, перестанет искать с ним встреч, забудет его номер и его самого. И так будет легче, на это Тэхён и рассчитывал. Наверное…       — Идиот, — прошипел он и ударил ладонью по белоснежной раковине.       Ноги совсем не держали, и Тэхён медленно опустился на холодный кафель. Обнял острые колени и задрожал всем телом. Где та привычная радость и эйфория? Хотелось зайтись в рыданиях, вспороть вены и спокойно ждать своего конца. Тэхён запустил дрожащие руки в волосы и болезненно сжал, оттягивая. Его не на шутку потряхивало, но у него ничего не было при себе: ни таблеток, ни порошка, даже сигареты остались в комнате. Он чувствовал себя безумно жалким и слабохарактерным. Проклинал абсолютно всех, включая себя и Чонгука, который не захотел оставлять его в покое.

* * *

      — Тащи его сюда! — громко приказал брюнет, одетый в чистую и выглаженную школьную форму.       Мальчишка, что был меньше его в плечах, но выше ростом, воровато оглянулся и, перехватив брыкающегося в его руках парня поудобнее, неуверенно спросил:       — Сондже, ты уверен? А если учителя запалят?       Парень, к которому обратились, холодно усмехнулся и демонстративно покрутил в руках ключи от туалета. Остальные школьники заливисто засмеялись, переглядываясь, и зашагали вслед за их лидером.       Тэхён пытался кричать, но его рот был плотно зажат ладонью, и за каждую попытку вырваться он получал кулаком под дых. Всего растрёпанного, в мятой форме и порванных кроссовках, его кинули в кабинку и унизительно макнули в унитаз.       — Так с такими пидорасами, как ты, и поступают, — загоготал один из них.       Сондже, который ещё неделю назад дарил ему поцелуи и нежно обнимал, оглушительно ударил его по щеке и больно схватил за угольные волосы. Тэхён мечтал потерять сознание, но ублюдки не давали ему это сделать. Его поставили на колени и силком заставили открыть рот. Послышалось вжиканье ширинок. Тэхён зажмурился и сложил ладони в умоляющем жесте.       — Пожалуйста, не надо, — взмолился он, но в ответ услышал лишь хохот. — Я расскажу директору, вам же хуже будет!       По его лицу текли слёзы вперемешку с соплями. Парни переглянулись и насмешливо прыснули, принимаясь поднимать свои вялые члены.       — Даже если мы убьём такое ничтожество, как ты, нам ничего за это не будет, — уверенно припечатал один из них. — Ты даже своим родителям-алкашам не сдался, так кто станет поднимать из-за тебя шумиху?       Вновь оглушительный смех. Из-за слёз Тэхён почти ничего не видел. Он взревел и начал вырываться ещё сильнее, но его быстро поставили на место точным ударом в скулу. Первым к нему подошёл полный парень из параллельного класса, под всеобщее улюлюканье вставил свой вонючий орган в рот Тэхёна и начал толкаться, раздирая глотку и заставляя давиться.       — Дай мне, бля, — оттолкнул его худощавый. — Мы сначала с тобой порешаем, а потом расправимся с твоей сестрой, она у тебя ничё такая.       Глаза застелила красная пелена, в ушах стоял писк, а в голове лишь одно желание — порвать каждого ублюдка на кусочки и скормить их родителям. Тэхён сомкнул челюсть и улыбнулся, когда послышался громкий крик, а во рту почувствовался вкус металла. Школьник быстро вытащил повреждённый член и вполне ожидаемо ударил его затылком о кафельный унитаз. Брызнула кровь, а в голове образовался сплошной вакуум.       — Сучка, ты сейчас сдохнешь, — пригрозил пострадавший.       Свита Сондже принялась пинать его по животу и лицу, пока сам лидер оставался в стороне. Последнее, что запомнил Тэхён, это то, как они стянули его брюки до колен и пристроились сзади. И как же он был рад, что именно в этот момент отключился.

* * *

      Тэхён пролежал на холодном полу в ванной ещё пару часов, молча глотая слёзы. Он не знал, сколько времени, но, когда вернулся в спальню, за окном начинало светлеть. Чонгук продолжал мирно спать, перевернувшись на живот, и совсем не замечал чужого отсутствия.       Тэхён тихо собрал разбросанные вещи и оделся. Хлопнул себя по бедру и достал пачку сигарет. Грустно вздохнул, увидев, что осталось всего три штуки, и дошёл до кухни. Прикурил старым способом и, убрав пачку обратно в карман, вернулся в спальню. Стояла звенящая тишина, и Тэхён позволил себе по-хозяйски осмотреть комнату. Провёл пальцами по и так заляпанному зеркалу и сделал глубокую затяжку. Подошёл к рабочему столу и перевернул маленькую фотографию, сделанную на фотоаппарат мгновенной печати. Выдохнул. Он прищурился, поднося снимок к глазам, и хмыкнул: на нём были изображены два парня, и в одном Тэхён с лёгкостью узнал офицера, а второго отчего-то сразу невзлюбил. Какой-то блондин обнимал Чонгука за плечи и наигранно тянулся к щеке, сложив губы в трубочку. И было очевидно, что это был его единственный парень. Тэхёну не нравилось видеть эту фотографию и осознавать, что Чонгук хранит её спустя годы, но в этом он не признавался даже самому себе.       Крутя её в руках, Тэхён подошёл к окну, приоткрыл его и сел на подоконник. Поднёс тлеющий кончик к снимку и стал дожидаться, пока тот загорится. Через долгие секунды фото всё же подпалилось, начиная медленно сгорать и развеиваться пеплом на ветру.       Тэхён улыбнулся, сделал последнюю затяжку и выкинул сигарету вслед за остатком фотографии. Закрыл окно, чтобы Чонгук не простудился, и, обувшись, тихо вышел из его квартиры, оставив после себя запах табака и опустевший край кровати.