Разумный эгоизм

— Нии-сан, ты тут? — в небольшую комнату вошел мальчик, ища глазами своего старшего брата. Но так никого и не обнаружив, сел на подоконник у открытого окна. Сейчас был яркий светлый день, можно полюбоваться на голубое небо и редкие проплывающие мимо белоснежные облака. Теперь, когда они перестали скитаться по миру, и наконец-то осели в небольшом курортном городке, подальше от страны Огня, можно немного расслабиться. Брат время от времени ненадолго куда-то исчезал. Говорил, что нужно проведать клан. А Саске в это время старался не высовываться из их убежища. Хотя, убежищем этот дом было сложно назвать. Небольшой, основательный. Итачи купил его на деньги, переданные родителями перед их уходом. Сначала было невыносимо грустно покидать родных, но мама сказала, что так нужно. Отец лишь сурово поджимал губы и наказал беречь друг друга. Напоследок они крепко обняли их с Итачи и сказали, что гордятся своими сыновьями и всегда будут любить. Было странно слышать от них такие слова. Особенно от сурового Фугаку. Саске, сколько себя помнил, старался доказать отцу, что он не хуже своего нии-сана, но чаще всего его просто игнорировали. Было обидно, но это давало стимул тренироваться снова и снова, а тут такие слова… Сколько бы он не выпытывал у брата о том, что случилось, тот лишь грустно улыбался и отмалчивался, говоря, что со временем всё расскажет. Потом был траур. Брат принес печальные вести, навестив остатки клана. Родители погибли, защищая их. Они, насколько могли, отсрочили погоню, задержав вражеских ниндзя. Вернувшись домой, Итачи еще долго сидел на крыше, глядя в одну точку. Саске было страшно даже думать, смотря на брата, что он тоже там мог бы быть. И тогда ничего не осталось бы от семьи. А так, хоть это и очень плохо, учитывая недавние события, он был рад, что хотя бы обожаемый старший братик жив. Без него внутри точно поселилась бы навечно пустота. Он боялся оставлять его одного и нередко сидел рядом. Два брата сидели плечом к плечу, молчаливо поддерживая друг друга. Когда сердце сжимается от грустных мыслей, не требуется слов, чтобы понять родного человека. Достаточно разделить эти мгновения с кем-то близким. Вдвоем легче нести груз утраты. Сейчас боль от потерь немного притупилась. Всё же, прошел год с их побега. Теперь они жили тут. Мальчику больше всего нравилось небольшое озеро, находившееся рядом с их домом. Можно было спокойно купаться в теплой воде или же тренироваться, пуская чакру к ногам, и учась ходить по водной поверхности. Брат же чаще всего присматривал за ним, показывал разные упражнения и нередко просто валялся на травке, читая разные книжки. Даже иногда использовал легкие иллюзии, чтобы наиболее ярко пересказать интересные моменты из ней. А еще тут был большой парк, где можно было учиться прятаться и подкрадываться к зверькам. Итачи говорил, что это неплохая практика для будущего ниндзя. И, если повезет, можно было уговорить его сыграть в догонялки или провести спарринг. Ребячество. Но от этого становилось теплее на душе. Но больше всего Саске нравилась весна. В это время в здешних местах цвела сакура. Красивые лепестки распускались, окрашивая мир в яркие тона. Итачи в такие моменты как-то мягко и светло улыбался, гуляя с ним по парку. И обязательно во время таких прогулок он покупал обоим сладкое данго. Они ели его, сидя на скамейках и вдыхая аромат цветущей вишни. Прислушивались к пению птиц и просто отдыхали, наслаждаясь прекрасным временем года. Пожалуй, Саске был счастлив.

***

Итачи в это время находился на юго-западе, навещая свой клан. Было сложно принять, что от него остались только горстка детей, несколько генинов и четверо взрослых: два старика, известных своими выдающими талантами в области боевых искусств, и молодая пара, всегда и во всём поддерживающая родителей. Парень даже радовался этому. Старики были хоть и уважаемыми людьми, но никогда не боролись за власть, предпочитая воинские заслуги интригам и обучая молодое поколение. А молодая пара ждала ребенка, и они ни за что не стали бы перечить приказу главы клана. Пусть даже и мертвого. Но зато могли поддержать обоих наследников в случае необходимости. К тому же, они благодарили Микото за спасенные жизни. К сожалению, еще шестеро шиноби-джоунинов погибли, приняв бой коноховцев, но прикрыв небольшие отряды беглецов. Из библиотеки клана самые важные описания техник были запечатаны в свиток и переданы Итачи на хранение вместе с частью денег. Остальное — отдано наставникам ребят. И лишь небольшая часть осталась в деревне, пуская пыль в глаза, дорвавшимся до сокровищ мародерам.

***

Сейчас же Учиха бежал вперед, к своему братишке. Смерть родителей подкосила их. Единственное, чему он был рад, это то, что они сумели забрать с собой на тот свет и Шимуру Данзо. Шисуи был отомщен. Не смотря на это, они с Саске учились жить дальше без них, самостоятельно. Хотя, порой тоска скручивала все внутренности, и ему даже не раз снились кошмары о том, как собственноручно убивал близких. С криком просыпаясь в холодном поту, он нередко наталкивался на взгляд младшего. Отото старался быть рядом, и, видимо, боялся его потерять. Да и сам порой плакал во сне, зовя мать, и тогда уже Итачи будил его, обнимал и успокаивал. Но и это со временем проходило. Друг другу они становились поддержкой. Итачи тренировал Саске, учил быть шиноби. Старался подбодрить, если случались неудачи. И это давало свои плоды. Видимо, строгий контроль Фугаку изрядно действовал на нервы не только старшему, но и младшему сыну. Мальчик становился более уверенным рядом с братом и слишком яростное стремление превзойти его, превращалось в дружелюбное соперничество, когда было интереснее радоваться обоим их совместным результатам, нежели завидовать. Да и сам юноша постепенно отпускал прошлое. Служба в АНБУ теперь походила на страшный сон. И зачем было так стремиться быть элитным бойцом среди них, когда можно спокойно постигать что-то новое, не убивая из тени, а открыто и с азартом сражаясь с противником? Свои знания он старался не выпячивать, просто время от времени брал интересующие заказы. Да и одевал закрытую одежду, давным-давно завернув все тряпки с клановым моном в свиток. Теперь никто не мог опознать в двух ребятишках Учих. У Саске глаза еще не пробудились, а Итачи умел скрывать при необходимости свое додзюцу. Да и частая активация с использованием мангекё шарингана, как он знал от Шисуи, могла привести к слепоте. Поэтому пользовался им он очень осторожно и только при крайней необходимости. Было страшно признавать, но он чувствовал себя свободным. Птицей, летящей под открытым небом туда, куда хочет. И которая творит то, что хочет. Можно не оглядываться на пересуды, не обязательно соблюдать жесткий этикет, подобно Хьюгам. Можно просто жить. А еще, Итачи впервые почувствовал себя обычным подростком. Пусть шиноби и взрослеют очень рано, а у некоторых, как у него, вообще никогда не было детства, но… Вместе с Саске он мог быть собой. И порой дурачиться вместе с ним. Это оказалось весьма весело. Можно иногда просыпаться не с рассветом, а чуть позже, лениво рассматривая пылинки под забредшим ярким солнечным лучиком. Можно смотреть на сакуру и пытаться сочинять неуклюжие хокку. А потом весело смеяться над творением вместе с братом. Можно учить его плавать в теплом озере и сосредотачивать чакру. Улыбаясь над его сосредоточенным выражением лица. И порой брызгаться капельками воды, чтобы убрать ту чересчур серьезную морщинку меж бровей, когда он раз за разом встает на поверхность водной глади и повторяет упражнение. Можно учиться готовить вместе. И порой совершенно искренне удивляться тому, что одно и то же блюдо может быть совершенно разным на вкус, когда лишь немного изменишь рецептуру. Правда, после таких экспериментов нужно отмывать вдвоем всю кухню… Но оно того стоит. Теперь он мог просто растить брата. Учить его не сразу становиться взрослым, а побыть еще ребенком. И самому постигать удивительное искусство быть счастливым рядом с ним. А еще… А еще он стал заглядываться на яркие карие глаза Изуми Учихи во время своих визитов в убежище. Почему-то своим характером она напоминала ему маму. И неизвестно почему хотелось сделать шатенке что-то приятное. Например, подарить тот кулон с крупным речным жемчугом, который так ему приглянулся во время странствий… Пожалуй, есть что-то хорошее в том, чтобы стать эгоистом. Разумным эгоистом. И он был благодарен Цуру Хидеро за своевременно сказанные слова. Всё постепенно налаживалось.

***

— Отото, я дома! — навстречу длинноволосому брюнету радостно вылетел мальчик и крепко обнял, приветствуя.