Лишнее имя

Поставленный будильник тихо прозвенел в 2,50. У меня было всего лишь десять минут, чтобы разбудить отца и выбежать из дома, что я и сделала. Ничего не соображающий мужчина спросонья выбежал из дома и, не увидев мать, пошел будить ее, чтобы сообщить о пожаре. - Папа, стой! – крикнула я и кинулась было за ним, но инстинкт самосохранения оказался сильнее. И вовремя. Как только отец вошел в двери, дом резко загорелся изнутри. Дверь почему-то оказалась запертой, и они оба остались внутри, крича мне о помощи. На крики из своего дома выбежала соседка, которая не спала по ночам, боясь домового. - Лерка, что слу… Лерка! Звони пожарным! – заорала она, кидаясь за ведром с водой. – Чего ты встала?! Твои родители сейчас умрут, а ты так и будешь сидеть сложа руки, дуреха?! – зло крикнула она мне. Я взглянула на нее, ощущая, что ненавижу ее до глубины души, что меня раздражает ее дикарское поведение. Открыв тетрадь, я записала ее имя и с удовольствием посмотрела, как неуклюже распласталось на земле ее тело. Заметила также изумленные лица еще не умерших родителей, когда они увидели мою тетрадь. Я помахала им рукой, улыбнувшись, и сверху на них упала балка. Лайт с интересом следил за развитием событий, по его лицу невозможно было ничего прочесть, но мне казалось, что он с удовольствием принял бы во всем этом участие. Ничего, перебьется. Нужно уступать дорогу молодым. Кто-то ласково потерся о мои ноги. Глянув вниз, я заметила в свете огня свою собаку. Она тихо поскулила, как бы говоря, что теперь мы будем делать? Я присела на корточки и погладила ее. - Ничего, все хорошо. Однако время не терпело. Нужно было звонить пожарным, перед этим нацепив маску убитой горем дуры. Телефон был в доме бабы Маши. - Алло? – ужасно пародируя слезы, сказала в трубку я. – У нас пожар! Страшный! Я просто не могу!.. Тут все горит! Я на секунду отвлеклась! А уже все сгорело! Приезжайте немедленно! - Женщина, успокойтесь, - флегматично сказал голос на той стороне. – Мы обязательно приедем. Говорите адрес. Чуть оскорбленная тем, что меня приняли за женщину, я продиктовала адрес, положила трубку и вышла во двор, чтобы хорошенько изобразить сиротку, только что потерявшую родителей. Возле моих ворот уже собралась толпа зевак. Странно, что они посреди ночи вышли посмотреть на горящий дом. А может, их разбудили крики? - Лерка! – у ворот стояла Грибкина. – Лера, ты в порядке? Ты не ранена? Пожарных вызвала? - Я… - нужно было во что бы то ни стало изобразить полнейший шок. – Я ни в чем не виновата… я только вышла на секунду… - в глазах ужас и полное непонимание того, что происходит. Ко мне подбежала Юлька и подхватила в объятия, видимо, я создала впечатление, что скоро упаду в обморок. - Конечно, Лерочка, ты ни в чем не виновата… тихо, тихо… успокойся… - девушка гладила меня по голове, думая, что так мне будет лучше. Краем глаза я взглянула на бога смерти – Лайт стоял в стороне и наблюдал за происходящим. Его красные глаза странно блестели, казалось, будто огонь, отражающийся в них, исходил из глубины его души. Строгий костюм придавал ему вид священника, который отпевает покойников в церкви. Вой сирены пожарной машины, как всегда приехавшей уже к кострищу, коим стал мой дом. Скорая помощь прибыла вслед за пожарниками, и врачи лишь смогли засвидетельствовать смерть. Кое-кто из зевак заметил тело бабы Маши. Тут же появилась версия, что ее хватил удар при виде пожара. Из потушенного дома вытащили два обгоревших трупа. Юлька закрыла мне глаза, боясь, чтобы я не упала в обморок. Мне очень хотелось ударить ее, но ввиду сложившихся обстоятельств пришлось гнуть свою линию до конца. Сказав мне несколько сочувствующих слов, молодая врач вместе с бригадой погрузила трупы в машину и уехала. Остальные тоже начали расходиться. Охая и ахая старухи, обычно не спящие по ночам, и женщины-доярки подходили ко мне, ради приличия предлагали помощь, но, отойдя немного, вскоре забывали об этом, потому что у каждой из них были свои дети и семьи. Мужчины молча проходили мимо, стараясь не смотреть мне в глаза и не останавливаться. Никому не хотелось брать в свой дом еще одного нахлебника. - Лер… - уже рассвело, но Грибкина не желала меня покидать. – Пошли ко мне домой… Я понимаю твое состояние, но тебе нужно срочно отдохнуть… Лер… я прошу… - Юля, - я посмотрела на нее, и она, что-то в них прочтя, отпустила меня. – Я хочу побыть одна. Прошу, оставь меня, - голос деланно дрожал, и я боялась, что Юлька заметит эту фальшь, но она, видимо, приняла это за шок и не обратила внимания. Девушка ушла. Я подошла вплотную к дому и оглядела почерневшие стены саманного строения. Возможно, я немного переборщила, сказав, что хочу смерти матери. Осознание того, что я осталась сиротой по своей же вине, внезапно накрыло меня. Одна. Одна… Вдобавок еще и без места поселения. Где-то в груди больно екнуло, и на глазах выступили слезы. Но я ведь никогда не плакала. Никогда! Почему тогда я реву над могилой матери?! Ах да… по собственной халатности я лишила себя и отца… - Тебе не стоило убивать их, - холодный тон Лайта, полный здравого смысла, мигом высушил слезы. – Какие-никакие, но они всегда остаются опорой для убийцы. - Ничего. У меня есть и запасной вариант, - хмыкнула я. – Я ведь знаю, чего хочу. И ты мне не указ. Лайт смолчал, но подумал многое. «Не стоит останавливаться на том, что я сделала. Одна лишняя смерть не дает мне права останавливаться. Я уничтожу эту деревню. Убью каждого, кто в ней есть, сожгу все дома дотла… А вы… спи с миром, отец. Покойся и отдыхай, мать. Вы не должны видеть того, что я буду делать». У ног что-то тихонько заскулило. Жулька жалостливо смотрела на меня своими черными глазами. - Ну вот, мы остались одни, - я присела на корточки и потрепала ее за уши. – Теперь остается надеяться лишь на авось. Авось, нам повезет! Жулька лизнула мою ладонь и прижалась к коленке. Я поднялась на ноги. Солнце медленно поднималось над деревьями. Я вспомнила, что мне нужно в школу. Но… все мои вещи сгорели… Вот не знаю, радоваться или плакать этому? - Что дальше? – сказал Лайт. – Каков твой дальнейший план? - Не знаю, - усмехнулась я, не отрывая глаз от вида пожарища. – Пойду на лавочке посижу, может мысли какие придут в голову. Что я и сделала. Жулька хвостиком последовала за мной. По лицу шинигами нельзя было угадать, что он думает об этой ситуации. Лавочка была возле дома бабы Маши, удобная и недавно окрашенная мной, так что грех был на ней не посидеть. Ученики спешили в школу: мелкие торопились, просто со всех ног бежали, дети постарше медленно шли, прекрасно осознавая все «прелести» школьной жизни, тем более в конце учебного года. Внезапно, для меня так точно внезапно, из-за поворота вышла Ленка в сопровождении какого-то парня. Ничего примечательного в парне не было, разве что он был ужасно худ, бледен и сутул. - Небось на кладбище себе товарища нашла, - усмехнулась я вполголоса. - Почти, - хмуро ответствовал Лайт. Я удивленно посмотрела на него, но его взгляд был устремлен на пару, идущую по направлению к нам. Вскоре они поравнялись с лавочкой. Жулька глухо заворчала, но, получив приказ молчать, успокоилась. Я выпрямилась, приняла на себя флегматично-отстраненный вид, будто у меня все хорошо и я просто вышла свежим воздухом подышать. - Кто к нам, простым смертным, пожаловал, - любезно улыбаясь, саркастически выдала я. – Никак сама Венцова, собственной персоной. - Ты бы поберегла свои остроты, Лера, - мягко сказала она. – Я понимаю, у тебя все сейчас наперекосяк, но все же не нужно изливать свою злобу на мне. «Да уж, прямо не знаю, куда от горя деваться!» - усмехнулась я, чувствуя себя королевой положения. - Теперь ты сирота, вряд ли твоя тетя приедет из такой дали, чтобы забрать тебя, - ее тон был просто пропитан жалостью ко мне. Мне аж тошно стало. Может, у нее в предках кто-то был из сестер милосердия? - Ты еще что-то помнишь из моей жизни, принцесса? - все же удивилась я. - Я не принцесса, а ты, если забыла, была моей подругой. Лучшей, между прочим, - добавила Ленка с долей грусти в голосе. - Напомни, кто эту дружбу нарушил*? - Лера, я… Продолжить ей оправдываться помешал ее спутник. Он наклонился к ней и что-то сказал на ухо. - Верно, - виновато отозвалась она. – Простите… - Ленка кашлянула в кулак и обратилась ко мне: - Лера, я предлагаю тебе пожить на время учебы у меня. А потом ты уедешь в город, и я уже не буду беспокоиться за твою дальнейшую судьбу. - Если ты пойдешь к ней в дом, тебе очень сложно будет скрывать тетрадь смерти, - вдруг сказал Лайт, не отрывая пристального взгляда от странного субъекта. – Возможно, тебе это не удастся, все планы будут разрушены, а ты будешь уничтожена. А если не пойдешь, твой конец будет немного позже. Выбирай. - Что ты молчишь? – спросила Ленка, которая естественно не слышала тех слов. – Ты принимаешь мою помощь? - Хм… Предложение действительно заманчивое… - я закинула ногу на ногу, приняла на себя вид оскорбленной невинности и приготовилась помучить свою экс-подругу, но мне не дали. - Если заманчивое, так соглашайся, - заговорил ее спутник. Голос был похож на мглу, простиравшуюся обычно над лугом ранним утром. Думаю, слушать его было опасно – еще выболтать что-нибудь можно было не то. – Строишь из себя умную, а сама – дура дурой. 75%, что ты сама и убила своих родителей, устроив поджог, - лишенный всяких эмоций голос был тверд. Сказать, что я удивилась – ничего не сказать. Но я поняла одно – Лайт знает этого странного парня, оставалось загадкой – откуда? - Что вы такое говорите! – ужаснулась Ленка. – Конечно, Лера не подарок, но убивать собственных родителей она бы не стала! - Ты с ней не общалась столько лет, откуда тебе знать? – в спокойном тоне отчетливо послышалась насмешка. - Эм… Я приму твое приглашение, Лена, - мне показалось, или Лайт действительно на мгновение торжествующе усмехнулся? - Молодец! – обрадовалась она и, неожиданно схватив меня за руку, потянула за собой. – Кстати, познакомься, Лера, это… - она неожиданно запнулась, вопросительно поглядев на своего спутника. - Ты даже имя его не спросила? – усмехнулась я столь комическому моменту. - Нет, просто оно довольно сложное, - улыбнулась подруга. - В нем нет ничего сложного, - произнес парень своим бесцветным голосом. – Меня зовут Эл. - Эл? – недоверчиво переспросила я. – Это что такое, вроде клички, что ли? Ленка, ты где его подобрала? - Ой, не спрашивай! – отмахнулась она и продолжила вести меня к себе домой. – Я уверена, ты скоро оттаешь, Лерочка. Ты ведь стала такой нелюдимой, когда я тебя оклеветала. Ты прости меня, ладно? Я была эгоисткой, а теперь исправилась, честное слово!.. Она еще много чего говорила, но я ее не слушала, скучающе рассматривая придорожные дома. Пройдя три улицы, мы наконец-то оказались на той самой, где жила семья Венцовых. Брат и сестра вместе с родителями работали и жили в городе, где ждали после школы и Ленку. Хотя она приезжала к ним каждые выходные, они все равно уговаривали оканчивать школу там. Ленка каждый раз отказывалась. Хозяйством заведовала пожилая няня, которая воспитала и брата, и сестру, и саму Ленку, а после того, как выросли дети, попросила остаться в этом доме. Венцова любила свою няню, но помогать ей она отказывалась под предлогом чрезмерной занятости. Все это было рассказано мне по дороге. - Проходи, - радушно распахивая калитку, пригласила Ленка. Первым прошел Эл, равнодушно засунув руки в карманы. Как ни странно, но он мне начал нравится. Как я это определила? Мне не хотелось его убивать. Вообще. - Няня! – весело крикнула Ленка. – Смотри, кого я привела! Из дома, построенном на высоком фундаменте, вышла полная женщина в цветастом платье. - Батюшки! Да это же Лера! Сиротинушка моя! – няня подбежала ко мне и стиснула в объятиях, голося на весь двор, что ей очень меня жаль. Эл между тем скрылся в доме. - Я в порядке… - приглушенно сказала я. – Татьяна Михайловна, разве вы не злитесь на меня за дела прошлых дней? – с надеждой спросила я. - Злиться? Господи, Лера, ты о чем?! – изумилась женщина. – Золотинушка моя, да я для тебя такая же няня, как и для Лены! Знаешь, как ей досталось за то, что она тебя тогда обидела? – няня грозно взглянула в сторону своей подопечной. – Ух, и простояла она в углу! Вот оно как. Ну, что ж, не было бы счастья, да несчастье помогло. А я свою судьбу выбираю сама. Если все в этом доме за меня, значит, я с чистой совестью могу позабыть о былых обидах… до поры, до времени, правда. Негоже все-таки оставлять такое дело безнаказанным. Мне выделили комнату, угловую, но светлую. Накормили, выдали одежду. Собаку устроили где-то во дворе, дав обильный корм. А потом няня сказала, чтобы Ленка шла в школу. На что та воспротивилась, сказав, что не оставит меня одну. Подумав, Татьяна Михайловна согласилась. Дом за эти несколько лет не изменился, пожалуй, обои только другие и краска на полу каждый год обновлялась. Ленка с нескрываемым восторгом рассказывала мне события недавних лет, произошедших здесь. Показывала каждую комнату, в конце концов, мы добрались и до ее покоев. Перед тем как зайти в собственную комнату, Венцова подозрительно оглядела коридор, только потом, плотно прикрыв дверь, зашла и тихо села на кровать. Лайт, следовавший за мной, прошел к ее письменному столу, силясь что-то там разглядеть. - Лера, - после недолгого молчания сказала Ленка. – Я должна тебе кое-что сказать. – Она вздохнула, собираясь с мыслями. – Понимаешь, у меня здесь кроме тебя нет больше никаких друзей, - она посмотрела на меня глазами преданной собаки. – Я больше никому не могу доверять. - А между тем, только вчера мы были с тобой врагами, - напомнила я, изо всех сил скрывая сарказм. - Это все из-за меня… Лера, ты не представляешь, сколько слез я пролила. Я так себя корю за это… Прости меня… - она неожиданно разрыдалась и, уткнувшись лицом в подушку, плакала то ли от обиды, то ли от жалости. - Э… Лен, ты это… заканчивай рыдать. Считай, что я тебя простила… - Правда? – она мигом прекратила лить слезы, и ее лицо озарилось счастливой улыбкой. Странная девушка. - Правда, правда. - Здорово! Это просто чудесно! – она быстро подбежала к своему столу, едва не сбив по дороге Лайта, и, открыв ключиком самый нижний ящик, вытащила белую тетрадь. Она действительно была абсолютна белая, настолько, насколько тетрадь смерти была черная. В голову закралась кое-какая догадка. - Лера, верь или не верь, но это… - Венцова выдержала паузу и заговорческим тоном сказала: - Тетрадь Оживления. - Ха! Что за глупость! - Действительно глупость, - мрачно подтвердил Лайт. – Это Тетрадь Жизни. - Быть может, это Тетрадь Жизни? – поправила я свою наивную подругу. – Но… все же, ты уже этой тетрадью кого-то оживила? - Конечно! Иначе как бы я узнала о ее чудесных свойствах! – она раскрыла тетрадь и показала мне надпись, сделанную кровью на английском: L Lawliet. - Это кто? Эл, что ли? – недоверчиво переспросила я. - Конечно, он! – Ленка взглянула в тетрадь и изумленно воскликнула: - Но этого имени не было! Как оно здесь появилось?! Дверь в комнату отворилась, и вошел пафосный Эл, чуть раздраженный. - Я ведь просил никому об этой тетради не рассказывать, - прожигая покрасневшую Ленку взглядом, проговорил он. - Но она моя лучшая подруга… Я не могла ей не сказать… - бедная девушка чуть не плакала. - Ты чего здесь встала? – его гнев обрушился на меня. – Иди в свою комнату и радуйся, что тебе здесь жить позволили! - Разумеется. Простите за неудобства, - как можно вежливее сказала я и ушла в свою комнату. Все, что мне нужно было, я уже узнала. Позже Ленка ходила с красными от слез глазами. Она и ко мне зашла, чтобы проведать. Но лишь спросив, как у меня дела, получила ответ и ушла обратно. Близился вечер. Он застал меня сидящей на лавочке во дворе. Тетрадь смерти была со мной, во внутреннем кармане куртки. Солнце едва золотило листья вяза, под которым находилась скамья. Из окна своей комнаты выглянул Эл. Встретившись со мной взглядом, он сузил глаза, подозревая меня во всех смертях и происшествиях на этом свете, и отошел от окна, потому что в его комнату кто-то зашел. Очевидно, Ленка. - Лайт, скажи, ты ведь знаешь Эла, так? – глядя поверх покрашенного забора, спросила я стоявшего рядом шинигами. – Он как-то связан с твоей прошлой жизнью на земле? - Тебя не должно это касаться, - холодно произнес бог смерти. – Твое дело – убивать людей с помощью предложенной тебе тетради, а не копаться в чужом прошлом. - Возможно, - согласилась я. – Возможно, я бы и не ворошила твое прошлое, если бы оно не касалось моего настоящего. Можешь не говорить, что там между вами произошло, но я хочу знать, чего мне ждать от этого смекалистого парня. Лайт не ответил, и хоть он был внешне спокоен, глаза выдавали его чувства. Но что это были за чувства, я не могла понять, так как не умею читать по лицам. - Тебе совершенно не идет грустить, - заметила я, усмехнувшись. – Для твоего пафосного образа, избранного тобой самим, меланхолия совершенно не подходит. А вот пара пистолетов тебе бы подошла идеально, - я говорила серьезно, глядя на строгий костюм шинигами, который больше подходил для чистильщика, а не богу смерти. Он не успел ответить – няня с крыльца громко позвала меня ужинать. За столом Ленка сидела тихо, скромно жуя свою порцию. Эл сидел в безумной позе – с ногами на стуле. Но они ему совершенно не мешали, более того, кажется, он их специально так устроил – он ведь был без носок, и ноги наверняка мерзли. Няня шумно рассказывала планы на будущую неделю. - Лерочка, солнышко, ты в школу не пойдешь. Шутка ли? Такая травма для ребенка!.. Лена, ты пойдешь завтра и предупредишь там директора, ясно? – назидательно сказала женщина. – Ну, а ты, милок, - обратилась она к Элу, - ты вместе с Леной пойдешь, а то ей не поверят на слово. Эл не ответил. Он был занят своими мыслями. Ленка лишь молча кивнула, отягченная своими проблемами. Все же вечером, когда солнце уже не светило в окна, в комнате, мне отведенной, было довольно уютно. Особенно, если эти самые окна закрыть шторами или же просто не включать свет. Однако свет мне необходим, так как нужно было заняться неотложными делами. На моей улице оставались несколько, скажем так, людей, которых я не совсем терпела. Разумеется, убивать каждого лишь из-за того, что он курит и пьет – безрассудно и глупо. Но я уберу лишь тех, кто мешает всем. Кто действительно всем мешает. - Если ты будешь так распоряжаться тетрадкой, тебя раскроют и посадят, - услышав мои суждения, заметил Лайт. - Нет, я знаю, как нужно поступить, - кровать была широкой и свободно служила в роли письменного стола. – Когда ты был на земле, тебя никогда не раздражали обычные нарушители спокойствия? Вроде местных сорвиголов, будь то школа или институт? - К чему ты клонишь? - Пусть идут себе в школу, - пояснила я. – Из дома я выходить не буду, пусть няня подтвердит им. А пока от сердечного приступа, загнанные жарой в спортзале или на футбольном поле, несколько парней умрут не мучась. - Поэтично, - оценил Лайт. – Да только Эл умнее, чем ты думаешь. А ты, видимо, не любишь думать. Ему противостояли такие умы, до которых тебе расти, расти и не вырасти. Так что надейся, что тебя не раскроют сразу после первого же убийства. - Будет уже третье, и никакого намека на меня у него пока еще нет, - торжествующе ответила я. – Значит, этот Эл был следователем, пока ты его не убил, так? – сопоставив факты, сделала вывод я. - Верно, - усмехнулся Лайт. – Молодец, догадалась быстрее, чем я думал. - Да уж… - в этот момент в дверь осторожно постучались, и в комнату протиснулась зареванная Ленка. Я села на кровати, быстро положив тетрадь в раскрытый ящик стола. - Можно к тебе? – сиплым голосом спросила девушка, прикрыв за собой дверь. - Это твой дом, ты вольна делать, что хочешь, - пожала я плечами. Она подняла на меня глаза и неожиданно бросилась на постель, уткнувшись носом в одеяло. - Лена? Ты чего? – я тронула ее за плечо – она не шелохнулась, мелко сотрясаясь от беззвучных рыданий. – Что случилось? Она присела на колени напротив меня и, вытерев слезы, сказала: - Знаешь, Лера, я жалею, что тогда подобрала эту злосчастную тетрадку. Если бы я этого не сделала, все было бы гораздо спокойнее… - Что случилось-то? – недовольно повторила я. - Я как пленница в собственном доме, - вздохнула Ленка. – В правилах тетрадки сказано, что написавший более двух имен после смерти станет богом смерти… Лайт хмыкнул – видимо, он знал ранее и про ту тетрадку, и про правила. - …Эл грозится отобрать эту тетрадь у меня, потому что, как он сказал, я слишком глупа для такой серьезной вещи… Лера, я не хочу расставаться с ней! – она снова уткнулась носом в кровать. - Думается мне, ты не так с тетрадкой не хочешь расставаться, как Эл тебе больно симпатичен, верно? – насмешливо выгнула бровь. Она изумленно подняла на меня взгляд. – И зря. Знаешь, он не смеет отобрать тетрадь у тебя. К тому же, вряд ли он захочет подставлять себя и свою жизнь. - Эл – первый, кого я воскресила… - она отвернулась и, свесив с кровати ноги, задумчиво уставилась на дверь, подперев щеку. – Знаешь, Лер, тут что-то нечисто. Странно это все. И тетрадь, и вот, твой дом сгорел… - она помолчала, собираясь с мыслями. – Эл говорил, что в прошлой жизни он был детективом… но его убили. Кира. Слышала, может быть, о таком? В новостях его как-то показывали, - медленно, будто нехотя, проговорила девушка. «Детектив… - припомнила я. – А ведь говорили, что некто L противостоит Кире. Хм… это было так давно…» - Так вот, Кирой оказался лучший друг Эла – Ягами Лайт, - меж тем продолжала Ленка, не сводя глаз с двери, будто боясь внезапного появления Эла. – Он убил его. Но и сам не избежал этой участи. Нынешний преемник Эла – некто Н – вывел Лайта на чистую воду и сумел его победить. Глаза бога смерти странно блеснули. Заметив это, я едва заметно усмехнулась, думая о том, что меня-то уж точно не смогут поймать. Ленка помолчала. Потом тихо сказала: - Я сон сегодня видела… Эл в окружении нескольких парней. Один рыжий такой, второй блондин, а третий… третий, будто в муке вывалялся, - она слабо улыбнулась. – Альбинос, наверное. - И что дальше? – от нечего делать спросила я, тем временем укладываясь спать. - Когда я рассказала ему об этом, - будто не слыша меня, продолжила она, - он сказал, что это его преемники. - Все трое? - Так он сказал. - Понятно. Лен, я спать хочу, - деланно зевая, сообщила я. – Давай завтра договорим? Уже слишком поздно. - Хорошо. Прости, у тебя беда, а я тебе жалуюсь тут… докучаю своими проблемами… - как бы про себя проговорила она и ушла, тихо прикрыв за собой дверь. - Тебя победил малыш, как мило, - усмехнулась я. - Тише, - предупредил Лайт, не обратив внимания на мои слова. – Не говори со мной – Эл может подслушивать. Я пожала плечами, но решила согласиться – мало ли что! У меня были дела поважнее. Мне нужно было расправиться с несколькими людьми. Конечно, до учеников еще рановато – школа все-таки. Летом, быть может, сделаю, что задумала. А пока нужно было убрать взрослых. Улегшись на кровать, я включила ночник, раскрыла тетрадь и начала думать над наиболее живописной смертью для тех, кто этого достоин. Напротив моего сгоревшего дома жил старый-престарый человек. Сколько я его помнила, он все время пил, мне даже было удивительно, как он сумел прожить так долго… «Можно устроить еще один пожар, - глядя в потолок, лежа на спине, думала я. – Нет, мало ли, какие выводы может сделать этот Эл. Нужно что-нибудь другое… Сердечный приступ? Слишком легко. И предсказуемо. Эл может догадаться. Тогда что? – я перевела взгляд на зашторенное окно. – Черт! Ну конечно! – выпрямилась, озаренная неожиданной догадкой. – Что главным образом страдает у алкоголика? Печень! Вот пусть так и будет!» Склонившись над тетрадью, я аккуратно вывела буквы на расчерченной бумаге. Буквы складывались в слова, слова – в целую фразу. - Ну все, - сладко потянувшись, держа в руках ручку, сказала я. – Теперь можно и поспать. Убрав все принадлежности в шкаф, я расправила кровать, выключила свет, и, только моя голова коснулась подушки, как я мгновенно уснула. --------- *В разговорной речи свойственно говорить то, что первое придет в голову. Чистота речи вредит повествованию))