Лишнее имя

Мать давно спала. Она обычно не задерживается долго – ей плевать, где я хожу по ночам, что я делаю и даже если я не вернусь, ей будет пофиг. Хотя, нет, ей никто еду готовить не будет. Я зашла в свою комнату, включила ночник, взяла англо-русский словарь и начала переводить надпись. В ходе перевода я поняла, что это правила пользования тетрадью смерти. Как интересно. Значит, в эту тетрадочку Смерть записывает будущих жертв?.. Какая несобранная Смерть – теряет такие вещи. Как смешно…» - спиной я ощутила, что в комнате кто-то есть. Обернувшись, я увидела… парня. Обычного парня, опрятно одетого, с каштановыми волосами и карими глазами. Мое изумление длилось мгновение. Мы минуту молча смотрели друг на друга, наконец, я спросила его: - Кто ты? Ты – Смерть? - Я ее бог, - ответил парень, высокомерно сверкнув глазами и присаживаясь в кресло в углу комнаты. - И что ты хочешь? Обратно свою тетрадь? - Нет. Я специально подбросил тетрадь в этот мир, чтобы кто-нибудь ее подобрал. - Вот как. Зачем тебе это нужно? - Мне скучно, - флегматично заявил бог. – В мире богов тихо и мирно. Убивать людей там привычное занятие. - Так значит, ты ищешь развлечения? - Я его уже нашел. Эта тетрадь принесет мне много развлечениq на этот раз, - в его глазах сверкнуло довольство. - А потом? Я спокойно умру, а ты будешь продолжать развлекаться? - Да. - Хм… отлично, - такие условия мне как раз подходили. – У тебя есть имя? - Лайт… В комнату вошла мать, тихонько скрипнув дверью. - С кем ты тут разговариваешь? – она оглядела комнату – ночник довольно хорошо освещал бога, но мать его в упор не заметила. – С ума сходишь, Лерка? - Я учу уроки, - на одном дыхании ответила я, поняв, что она его не увидела. - Тише учи. Спать мне мешаешь! – она закрыла дверь и, судя по удаляющимся шагам, пошла спать. - Мать тебя не увидела. Почему? – спросила я у бога. - Потому что она не трогала тетрадь. Еще вопросы? - Конечно. Значит, этой тетрадью можно убивать? - Ее название говорит само за себя. Значит, умный такой. Ладно, черт с тобой. Я тоже не особенно рада видеть твою рожу. Разумеется, я не озвучила это вслух. - Как нужно действовать, чтобы убить? – спросила я, не найдя ничего об этом в правилах. - Нужно записать имя. В правилах об этом сказано, - скучающим взором обводя комнату, ответил Лайт. Я снова перечитала свой перевод и снова ничего не нашла. Все же мое знание английского было превосходным – превосходило все морально допустимые нормы для знания и изучения этого языка в школе. - Я не знаю английского, - гордо ответила я. По лицу бога можно было предположить, что он пожалел о том, кому подбросил тетрадь. – Это не мои проблемы, - грубо высказалась я. – Если ты думаешь, что я стану подчиняться тебе, ты глубоко ошибаешься. - А ты плохо понимаешь, во что ты ввязалась, детка, - усмехнулся Лайт. – Это не просто вещь. С помощью этой тетрадки можно изменить мир. - Какие знакомые слова… не ты, случайно, был богом того Киры, терроризующего весь мир на протяжении 8 лет? – насмешливо спросила я. - Нет, - его глаза странно блеснули. – Я и есть тот Кира. «Человек? бог? Кира? – я старалась придать лицу наиболее спокойное выражение. – Он владел тетрадью? Как получилось, что он стал богом?» - Я вижу, ты удивлена, - усмехнулся Лайт. – Я шинигами, владелец тетради. Остальное тебе знать необязательно. - Раз ты владелец, то должны быть условия владения этой тетрадью, - сказала я, вопросительно посмотрев на него. - Если потеряешь – потеряешь память о событиях, связанных с этой тетрадкой. Уничтожить тетрадь нельзя – невозможно. Листы не кончаются – можно вырывать сколько угодно. И еще… - он хитро посмотрел на меня. – Можно заключить со мной сделку на приобретение глаз бога смерти. Так ты сможешь видеть имя своей жертвы. - Безвозмездно? – недоверчиво переспросила я. - За это укорачивается срок жизни в два раза, - ответил Лайт, видимо, удостоверившись в том, что я не такая глупая, как он думал. - Мне это не нужно. Я и так знаю имена тех, кого хочу убить, - тихо проговорила я, представляя, какой смертью умрут все эти выродки. - Запомни, никто не должен знать, что у тебя есть эта тетрадь, - вкрадчиво сказал Лайт. – Если ты допустишь ошибку, я запишу твое имя в свою личную тетрадь. - Ошибку? – я высокомерно взглянула на него. – Полагаю, ты допустил ошибку, раз сейчас являешься богом смерти, так ведь? В комнату снова вошла мать. - Ты задолбала меня, тварь! – гневно крикнула она. – Если сейчас же не заткнешься, я разнесу твою комнату к чертовой матери! - Во-первых, не ори на меня. Во-вторых, что за истерики? – холодно сказала я ей. – Или ты забыла, кто готовит тебе есть каждый день? Кто убирается здесь? Кто следит за твоей жалкой жизнью, пока ты спишь? Мать сразу же заткнулась, в порыве бессильной ярости смахнула учебники со стола, (благо тетрадь я держала в руках), и скрылась с глаз моих, громко хлопнув дверью. Раздраженная поведением матери, я схватила ручку со стола и записала туда ее имя. Лайт с интересом следил за мной. Однако минутный приступ гнева прошел, я отбросила ручку и посмотрела на написанное имя без фамилии и отчества. - Эмоции очень плохая вещь, - усмехнулась я, захлопывая тетрадь. – Что ж, неплохо было бы поспать – сегодня выдался трудный день. , Я спокойно переоделась, нисколько не смущаясь присутствием бога смерти, который неотступно следил за моими движениями, легла в кровать и потушила ночник. Мне снился какой-то странный парень в белой кофте неопределенного размера и черных штанах, свободно висящих на нем. Сначала я увидела его идущим в парке, будто бы мне навстречу, а потом он умирал на моих руках. В его глазах отразилось мое лицо: я жестоко улыбалась, всем видом показывая, что рада его смерти… Звон будильника прервал неоконченный кошмар. Из-за соседней комнаты я услышала крик матери вперемешку с матами: - Лерка, твою мать, выключи свою тарахтелку! Спать мне мешаешь! Мое сознание приводила в спокойствие только одна мысль: рано или поздно я от нее избавлюсь. Я встала, привела себя в порядок и пошла в школу, взяв тетрадь с собой. Лайт пошел за мной, аргументировав это тем, что он обязан следовать везде за владельцем тетрадки. Мне как-то все равно. Лишь бы вести мои дела не мешал. Уроки в пятницу начинались с физкультуры, на которую я не ходила, ввиду состояния здоровья. Ленка же, напротив, обожала спорт, особенно ей нравился волейбол. Мне всегда было смешно смотреть на то, как шесть неуклюжих девиц стоят на одной половине спортзала и пытаются хоть как-то принять мяч. Позорище. Я сидела на лавочке, принципиально не переодеваясь в спортивную форму, тем самым выводя училку по физкультуре. - Станцева, когда ты научишься ходить на мои уроки в спортивной форме?! – визгливо кричала полная Инна Борисовна, заметив меня на скамье в стороне от классного строя. Эта учительница была такая "недалекая", как выражаются о ней остальные ее коллеги. Не то, чтобы она была ненормальная, просто она молода и относится к своему предмету, как двоечник ко всему, касающемуся учению. - Может, когда вы научитесь вести свой урок? – иронично ответила я, намекая на ее незаконченное среднее образование. Преподавательница вспыхнула от ярости, схватила со стола журнал и, открыв его на нужной странице, поставила мне двойку. - А теперь, пошла вон из зала! – захлопывая журнал, ядовито сказал она. - Я останусь здесь столько, сколько захочу, - спокойно ответила я. Класс одобрительно хмыкнул, Ленка укоризненно пыталась просверлить меня глазами. – А если вы меня выгоните насильно, я пожалуюсь администрации школы. - Жалуйся, кому хочешь, хоть министру! – довольно сказала Инна Борисовна, складывая руки на груди. – Тебя с удовольствием выпрут со школы, потому что ты тут всех задолбала! - Не выпрут, - усмехнулась я. – Вам нужны ученики, или школу закроют, а вас распустят, - нагло ухмыляясь ей в лицо, проговорила я. Учительница кинула на меня гневный взгляд, но на правду возразить было нечего, так что она вернулась к выполнению тематического плана. Пробежка, пара упражнений для разминания кистей рук, и девочки попросили повесить сетку для волейбола. Мальчики натянули сетку и всем скопом сели на скамью, отказываясь играть с такими неумехами, как они. - Эй, совсем охренели, что ли?! – возмущенно завопила Юлька Грибкина. – Быстро вышли на площадку! - Юля, не матерись, - поправила ее учительница. - Нет, ну вы посмотрите на них! – продолжала свое возмущение Грибкина. – Они не хотят играть с нами! Это дискриминация! Я на вас директору пожалуюсь! - Вот задолбала, - шепнул Пашке Тагир Миязов – такой "разбойник" школы. – Идем, не хочу разборок с начальством. - Да ну ее, - отмахнулся Антон. – Поболтает и перестанет. Что нам с ее болтовни станет? Между тем, хозяйка своего слова Юлька действительно направилась к директору. - Что за нахер, - пробурчал Антон, и шестеро парней вышли на площадку, чтобы не получить выговор от директора. Юлька зашла через несколько секунд, с довольным видом стала на место, и игра началась. Лайт стоял рядом со мной, незамеченный никем, и спокойно, даже несколько отстраненно смотрел в сторону, не находя в обыденной жизни десятиклассников что-то интересное. Ленка обычно вместе со всеми играла в волейбол, но сейчас она почему-то сидела на скамье запасных и, судя по ее виду, совсем об этом не жалела. Напротив, она даже не следила за ходом игры, а смотрела куда-то себе на колени. Что именно она там видела, я не знала, так как между нами сидела Инна Борисовна, своей тушей закрывавшая весь обзор. Однако, как я могла предположить, Лайт прекрасно видел, на что смотрела моя заклятая подруга, и это его слегка напрягло. - Что-то не так? – тихо спросила я, благо из-за шума игры меня не было слышно никому, кроме того, к кому, собственно, я обращалась. - Нет, все нормально, - флегматично ответил бог смерти, возвратив себе невозмутимый вид. Я решила не придавать этому значения, потому что все, что касается этого существа, меня совершенно не должно волновать. Мяч, сопровождаемый испуганным визгом девочек, опустился рядом со мной на лавочке, тут же отскочив обратно на площадку. - Лера, ты в порядке? – глядя на меня огромными глазами, осведомилась Юлька Грибкина, перекрикивая остальных. – Мы в тебя не попали? - Как видишь, - пожала плечами, бросив взгляд на соседнюю скамью, отметив, что Ленка с участием смотрит на меня. Я демонстративно усмехнулась и отвернулась от нее. Прозвенел звонок. Все, толкая друг друга и стремясь скорее выбежать из зала, направились на улицу – освежиться. Юлька немного задержалась, зашнуровывая шнурки на кроссовках. Я прошла мимо нее, выходя последней из помещения, и почувствовала, как она схватила меня за руку. - Что… - не успела я никак среагировать, как была прижата к стене довольно спортивного телосложения девушкой. - Лера… - нежно прошептала она, сцепляя свои пальцы с моими. – Ты так прекрасна… Честно, я испугалась, когда этот мяч чуть не ударил тебя… - Извини, Юля, я не лесбиянка, - стараясь мягко выскользнуть из ее хватки, сказала я. – Да и за тобой такого замечено не было… - Мне все равно, - улыбаясь, ответила она. – Я хочу, чтобы ты сейчас была со мной. - То есть, ты меня пытаешься совратить? – досказала я. – Сейчас не время и не место, чтобы быть с кем-то. - Мне пофиг! – бросила она и впилась губами в мои губы. Я с силой оттолкнула ее, сплевывая «поцелуй» и вытирая рот рукой. - Пошла к черту. Я не собираюсь иметь с тобой никаких дел, - злобно прошипела я, содрогаясь от омерзения. Юлька, побагровев от обиды, все же удалилась из моего поля зрения. Такого еще не было… Чтобы она выдала себя? Что же ее заставило? Впрочем, долго над этой проблемой мне заморачиваться не было смысла. - Валерия? – сухо сказала Инна Борисовна, проходя мимо меня в учительскую. – Чего встала посреди дороги? Заснула? - Нет. Проверяю свои мозги на способность задумываться, - ответила я. - Ну и как? – усмехнулась учительница. – Получается? - Раз вы заметили, значит, получается, - и, не дожидаясь от нее очередной глупости, удалилась в класс. По дороге из школы я встретила старика. Я много раз его видела, но как его зовут, я не знала. Старик был худой, бледный, грязный. По-моему, даже пьяный. «Вот и удачный материал для проверки этой штуки», - опуская наземь портфель и доставая из него тетрадь, подумала я. Лайт молча смотрел на мои манипуляции. - Здравствуйте, - я подошла к старику с раскрытой тетрадью и ручкой. – Мы проводим опрос в школе. Вы готовы ответить на несколько вопросов? - А? Что? Чего? – старик поднял на меня глаза и затуманенным взором пытался вглядеться в стоящего пред ним человека. – Какие вопросы? - Сначала, как вас зовут? Старик выпрямился и стряхнул с верхней одежды пыль: - Меня зовут Теплов Олег Сергеевич. Я с деловым видом записала имя в тетрадь и в ожидании 45 секунд спросила: - Где вы живете? - Да вот там, - он махнул рукой в сторону моей улицы и хотел было уточнить адрес, как его лицо исказилось гримасой боли, и он тут же упал замертво. - Надо же, работает, - равнодушно подобрав портфель, заметила я. - Ты сомневалась в ее силе? – сказал Лайт. - Нет. Но любая вещь нуждается в проверке, - просто ответила я, идя к своему дому. Однако мне не дали. - Лерка! Змея бездушная! – сзади раздался голос моей соседки, которая, судя по тону голоса, нашла труп. – Прошла мимо человека и не помогла! Стой, говорю тебе! Остановись! – сердито кричала она мне вдогонку. - Меня там не было, - отмахнулась я и пошла дальше. Дома меня ждал приятный сюрприз – приехал отец. Почему-то сейчас он прибыл без предлога, просто повидать нас. Даже странно. Мать сразу сделалась доброй, любящей и ласковой, не пьющей и не курящей. Вряд ли любовь делает ее такой. Может, осознание того, что, застань ее отец в пьяном виде, он бы ее избил? Скорее всего. - Лерочка, что же ты там стоишь? – ласково позвала мать, видя, что я стою в стороне. – Папа привез тебе такие подарки. - Лера, ну как ты? – отец обнял меня и вручил маленькую коробку. – Я знаю, что ты этим не интересуешься, но все же я очень хотел сделать тебе приятное. - Не стоило, пап, - улыбнулась я. В коробке оказался тонкий серебряный браслет, простой, но изящный. – Спасибо, - в знак благодарности поцеловала его в небритую щеку. - Ну что же вы? Лера, давай, наготовь на стол, будем пить чай! – потирая руки, засмеялась мать. - У тебя тут все хорошо? Никто не обижает? – интересовался отец, пока я наготавливала на стол. - Нет. У меня все отлично, - улыбаясь, соврала я. Все же я любила отца, и мне совсем не хотелось его огорчать подробностями своего существования. - А школа? Учителя? Оценки? - Все отлично! - Хватит девчонку смущать! – мать схватила свой стакан и принялась за еду. – Лерка, иди в свою комнату, нам с папой нужно поговорить. Оглянувшись на отца, я ушла в комнату, закрывшись на крючок. Я знала, о чем сейчас они будут говорить: мать, как всегда, обвинит его в лени и в том, что он привозит слишком мало денег, а если и приносит, то тратит их на меня. - Она ведь наша дочь, - спокойно ответил ей отец. – Я забочусь о ней, только и всего. - А я – твоя жена! Все деньги должны быть под моим присмотром! Я… Слушать этот балаган лжи мне совсем не хотелось. Я присела за стол и, достав тетрадь, внимательно снова ознакомилась с переводом инструкции. Лайт сидел в кресле, наблюдая за мной, пребывая в молчании. - Скажи, можно составить сценарий смерти? – вдруг спросила я, оторвавшись от перевода. - Можно. - То есть, в случае, если нужно было скрыть свою вину, ты так и поступал? Лайт промолчал, в упор глядя на меня, что означало положительный ответ. Ясно. Значит, я свободно могу составить план смерти, находясь в то время далеко от своей жертвы. Какая удобная вещь… Однако прежде, чем приступить к убийству людей, нужно избавиться от балласта, то есть, матери. Конечно, это можно было бы сделать и раньше, но тогда бы меня обязательно посадили, как первую подозреваемую, потому что на людях мать была милым и безобидным человеком. Убить ее нужно немедленно. Пока отец здесь. Причем подстроить это незаметно, все свести к бытовому стечению обстоятельств. Как это сделать? Просто. Что там у нас из бытового случается самым частым? Возгорание неисправных проводок. Бензином поливать дом нельзя, потому что могут запросто распознать запах. А вот проводка – это идеальный вариант… Вот только что делать с отцом, которого во что бы то ни стало нужно сохранить живым? Предупредить? Нет. Просто вывести его из дома. Решение найдено. Осталось лишь записать условие. Открыв тетрадь, я взяла ручку и начала писать. «Кислицына Любовь Владимировна. 2 мая 2013 года. 3,00 пополуночи. Внезапная искра в неисправной проводке». Не блещу я стилями в прозе. Но пусть все так и будет.