Принцессы умеют наказывать

Как хорошо было бы после рабочего дня расслабиться в ванной! Полежать в тёплой водичке, намылить шёрстку и гриву, поплескаться или просто насладиться заслуженным отдыхом! И как может такое простое и приятное действо превратиться в наказание и пытку? Как оказалось — легко. Верёвочная петля, захватывающая горло Темпест Шедоу, тянулась к погруженному в широкую ванну Селестии шлакоблоку. Другая верёвка, стягивающая задние ноги выше копыт и у бёдер, тоже тянулась к шлакоблоку. Передние же ноги кобылки были просто связаны верёвкой, нос заклеен широкой полоской скотча, а мордочку обхватывал латексный намордник с длинной трубкой, поднимавшейся над краем ванны и служащей единственным источником воздуха для кобылицы, опущенной с головой в едва тёплую воду. Пользуясь подставленным ей животом, сама Принцесса разглаживала его копытом со снятым накопытником, вороша мех под пупком и по судорожно, но медленно надувавшемуся и опадающему животу. - Примерно так я чувствовала себя в виде статуи... - заявила Селестия со злорадной усмешкой. - Только ещё хуже, полностью неподвижно. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Темпест затравлено посмотрела на расплывающуюся фигуру Селестии. Зря она допустила шлепок по крупу Солнцевеликой правительницы Эквестрии... Но разве могла она, опьянённая успехом, представить, что будет с нею дальше! А дальше было только хуже - другое копыто Селестии опустилось на трубку и пережало её, лишив кобылку последней свободы — дышать! Темпест коротко булькнула, попыталась втянуть воздух из трубки - но не выходило. Теперь её словно замуровали! Даже опаснее - ведь она ещё могла вдохнуть воду. С усмешкой Селестия подтолкнула бывшую единорожку, лишённую рога, глубже, надавливая одним копытом на трубку, другим - между ног, и опустила свой рог в воду, готовя пыточное, издевательское заклинание. Верёвка врезалась в горло Темпест, не позволяя ей дёргаться слишком сильно, когда краешек копыта скользнул по её створкам, мягко и нежно, но в таком положении прикосновение лишь увеличивало пытку. Ещё миг - и рог полыхнул золотыми искрами... Расслабляющая ванна обратилась в джакузи - со дна начали подниматься мелкие пузырьки, касаясь шерсти и слегка щекотливо скользя по ней вверх, вынуждая терять собственные пузыри ещё остававшегося воздуха в взвинченном, неудержимом и измученном смехе. Удушье странно сочеталось с ощущением пузырьков, обводящих над копытами и по талии... И настойчивым копытом Принцессы. Теперь верёвка ободрала ей задние ноги, а шлакоблок, заскрежетав, сдвинулся на пару сантиметров от отчаянных движений Темпест, которые никак не могли уберечь её от копыта, поглаживающего её раз за разом. При этом щекотка становилась всё сильнее, золотые искорки пробегали по самым уязвимым местам кобылки, наполняя её нескончаемой щекоткой. Намордник уже не мог помешать ей выпускать оставшийся воздух: а Селестия только радостно скалилась, продолжая издеваться над ней. Она держала Темпест уже не за трубку, а просто укоротила петлю, чтобы трубка не поднималась над поверхностью воды, будто кипевшей от метаний бедной, захлёбывающейся в смехе Шипучей Вишенки. Селестия и сама хохотала, словно злодейка, чувствуя, как содрогается плоть под животом единорожки. Темпест замотала головой, но Селестия явно не собиралась освобождать её до того, как она получит свою долю мучений! Щекотка увеличивалась с каждой секундой, теперь словно каждая клеточка её тела оказалась во власти искорок, которые не прекращали мучения единорожки ни на секунду. Аликорн попробовала добавить и собственную, водя рогом по телу кобылки, по её ногам и торсу, по шее, касаясь бенгальским огоньком щекотавших искр самой чувствительной плоти, заставляя Темпест бесноваться, хрипеть и давиться смехом, дёргая головой и копытами. Вода бултыхалась от одного края ванной до другого, верёвка всё сильнее врезалась в тело кобылки, но она почти не чувствовала боли: щекотка охватила её всю, даже нехватка воздуха не могла с нею сравниться! Всё сознание единорожки поплыло, она замычала, моля о пощаде и прощении одновременно. Но Принцесса сделала её положение ещё острее, сначала надавив щекотавшим рогом на её разбухший клитор, а потом став аккуратно вводить завитой рожок внутрь кобылы, вздыхая от приятных ощущений того, как умиравшая, разогретая, дрожащая от оргазма и щекотки плоть обхватывала острый кончик. Дрожащая Темпест попробовала отодвинуться, но её связанные копытца лишь скребли по дну ванны, не помогая сдвинуться ни на миллиметр, а рог тем временем замерцал, наполняя кобылку щекоткой не только внутри, но и снаружи, до такой степени, что Темпест обязательно вдохнула бы воду, если бы не заклеенный нос. И не зубы, впившиеся в бесполезную трубку, через которую под давлением в пастьку стала просачиваться вода. В лёгких уже почти не было воздуха, чтобы её выдуть, ею можно было только плеваться и отсмеиваться, грозя вдохнуть... Темпест оставалось только дёрнуться, своей волей перетягивая себе горло петлёй. В тот же миг рог принцессы слегка ожёг её изнутри, не до боли и вреда, но так, что кобылка раскрыла рот и захрипела в воду. Петля не давала ей ни вдохнуть ни выдохнуть, копыта в безумии заскребли по ванной, обломок рога заискрился... Тепло, распространившееся по оргазмирующему проходу, заволокло сознание приятной, изнеженной духотой, копытца стали биться и цокать реже, дрожа мелко и не подконтрольно. Селестия вновь улыбнулась спокойно и милостиво, с довольным вздохом вытаскивая рог Темпест виляла в ванной, словно выброшенная на берег рыба. Глаза её закатились, язык взбалтывал воду, копытца подогнулись, а размётанный в воде хвост почти перестал двигаться, хотя до этого момента болтался, словно заведённый. - Ты молодец, можешь и отдохнуть... - Селестия погладила Темпест по ёршику на её голове, облизываясь и прищуриваясь. - Я уверена, ты выучила урок, и больше не будешь никому вредить... Но моя сестра проверит это!