Принцессы умеют наказывать

Чуть позже Темпест, сгорая от стыда, перешла в спальню принцессы Луны. Шёрстка её ещё не до конца обсохла, но приказ Селестии был ясен и ослушаться его единорожка не посмела. Чтобы с ней не творили принцессы, попытка уничтожить целую страну вместе с её населением была непростительной, и всего на ночь стать игрушкой принцесс - это не слишком большая цена за возможность получить прощение. Именно поэтому она легла рядом с кроватью, ожидая дальнейших мучений. Но самой принцессы пока не было, зато на постели обнаружилась коробочка, декоративно перевязанная ленточкой, за которые была заткнута записка - "дуэльные пистолеты-копытники от лучшей сестры. Не хочешь опробовать?" Темпест осторожно осмотрела коробочку со всех сторон, после чего потянула за ленточку. Бантик легко развязался, и единорожка, отложив его в сторону, осторожно приоткрыла крышку. Но... От принцесс нельзя было ожидать иного, нежели подлости. Только лишь коробку открыли до небольшой щели, как из неё на единорожку напрыгнула какая-то обволакивающая масса, быстро стянувшая ей копыта и выпрямившая по стойке "смирно". Рот зажало прочным кляпом, из которого выдвинулась в шею трубка, застопорившая голосовые связки, но позволявшая дышать. Темпест не видела этого - ведь и глаза закрывал мягкий, но не позволявший двигаться материал - но текст на записке поменялся. "Плюшка-жеребец от лучшей сестры. Не хочешь опробовать?" Единорожка попробовала двинуть ногами — без толку, материал застыл, и даже раскачаться не получалось. Тёмная магия обжигала осколок рога Темпест, слюна забурчала в трубке, начиная скапливаться в ней и вытекать капельками, падая на ковёр. Глухота и слепота взбудораживали ещё не успевшее отойти от ослепления тело, материал натирал чувствительные сосочки… А тишину, как бой барабанов перед казнью, разорвал металлический цокот копыт. Дверь в спальню скрипнула, как верёвка под висельником. Копыта стали ступать тише, перейдя на ковёр, зато сердце Темпест забилось громче. - Кольт? Селестия, клянусь тобой, после пережитого ужаса только ты могла заниматься подобным! О-о-ох… Кровать скрипнула, звук был столь громким, что был слышен даже через ловушку - похоже, принцесса Луна прилегла на кровать. Сердце Темпест замерло - может, принцесса решила не наказывать её? Охваченная этой надеждой, она негромко замычала, пытаясь привлечь к себе внимание. Но из трубки, зажимавшей горло изнутри, вырвалась лишь беззвучная струя воздуха. А Луна, откинув накопытники и погрузившаяся под одеяло, замерла ненадолго. Но потом стала ёрзать и поворачиваться с одного бока на другой, тяжко вздыхая. - Даже Дискорд причинил Эквестрии меньше вреда, чем ты, Темпест... - слова звучали глухо, часть их пришлось додумать, но своё имя кобылка разобрала очень отчётливо. И задрожала — значит… Кровать снова скрипнула, а затем Темпест ощутила, как что-то твёрдое и мягкое одновременно начинает упираться ей в попку, раздвигая дырочку и медленно проталкиваясь внутрь. - И то, что ты раскаялась в содеянном, не избавит тебя от наказания, - на этот раз слова прозвучали громче, а оттого - яснее. - Я покажу тебе, что сделал бы с нами Шторм, если бы его не сумели остановить! Прочувствуй! Наверное, Луна подсмотрела во сне Селестии, в чём был секрет плюшки. И теперь началось настоящее наказание. Но на этот раз Темпест не мучили - просто лишали удовольствия, воли и возможности действовать, имея её под хвост. Кобылка не могла не двинуться, ни даже толком застонать, лишь беззвучно кусала кляп, чувствуя, как увеличивается давление... Но тут чьи-то копыта обхватили её поперёк живота и, кажется, помогая себе магией, закинули Темпест на кровать. От магии же её передние ножки сами собой согнулись, а задние раздвинулись в стороны и снова застыли... - Вот так! - шлёпнула Луна живую игрушку по попе, а потом насела на неё, вдавливая своей промежностью дилдо глубже и яростней, отыгрываясь за весь былой стресс, снимая собственное напряжение, но мучая бессловесную кобылу под собой, доводя её до истерики и слёз. Слёзы никуда не девались, так и застывая на щеках, но это было только началом игры. Избавившись от раздражения, Луна провела копытцем по животу Темпест и опустилась вниз - материал раздвинулся под ним и единорожка ощутила прикосновение кромки её копытца к своему лобку. Вынув искусственный пенис, Луна стала лишь водить им по створкам - теперь только лёгкие прикосновения напоминали Темпест о былой страсти и ярости, от которой оставались лишь искушающие крохи, даже толком не приносящие удовольствие, но распалявшие внутренний огонь. Игрушка для одиноких кобылок теперь скользила по кобылке, которая всё бы отдала, только бы остаться в одиночестве! Материал, в который она была заключена, обхватывал её куда грубее, чем омывала вода, пробка под хвостом раздражала одним своим присутствием, а теперь ещё и это! Но Луна уже вскоре, судя по звукам, начала применять игрушку на себе - и в полную силу. Но и Темпест она не оставляла. Подлезая под неё, она стала лизать её щёлку, целоваться с ней, будоража ещё больше, но до сих пор недостаточно! В какой-то момент Темпест показалось, что она снова может двигаться ногами, но это по воле Луны её передние оказались прижаты к бокам, а задние вытянулись до предела. Темпест оказалась на спине, слюньки, которые скопились внутри кляпа и трубки полились обратно. Кобылка закашлялась, но в тот же миг кашель сменился стоном, потому что её попка снова оказалась свободна - зато теперь мокрая игрушка слегка-слегка тронула её стеночку и выскользнула из кобылицы. - Такие, как ты, не умеют радоваться и смеяться, - подначила Луна онемевшую Темпест, вместо резины просовывая в распахнутую щель своё длинное маховое перо, скребя им и крутя, щекоча обездвиженную, не способную даже дрожать единорожку. От щекотки нельзя было ни избавиться, ни попытаться оттолкнуться - она сводила мышцы и заставляла содрогаться вагину. У Темпест и вправду не было ни сил, ни возможности для смеха, всё уже выбрала Селестия! Но избавиться от пёрышка было невозможно, Луна всячески забавлялась со своим "жеребцом", то просовывая пёрышко в его совсем не-жеребцовую щёлочку, то просто тычась очином вокруг неё. Темпест только и могла, что сильнее вонзать зубы в кляп, гневно и в то же время бессильно выдыхая сквозь трубочку. До тех пор, пока Луна её не вынула, вернув возможность мычать, но перекрывая дыхание - кляп быстро зарос, стоило только трубке покинуть рот. А Луна, обняв свою плюшку, стало тереться о задыхающуюся кобылу своей щелью, вздыхая чаще и... Возбуждённее. Темпест не могла даже сама потеряться в ответ, чувствуя тепло тела Луны, но неспособная принять его своей волей... Нестерпимое жгучее желание лишь подтолкнула невозможность вдохнуть - единорожка напрягала все мышцы, но теперь она была словно загипсованной, сама способная лишь течь, когда синие шерстинки щекотливо тёрлись об неё... Почувствовав близость собственного финала, Луна отпрянула от Темпест, не желая с ней связываться энергией после своего доведения... И даже более не тревожа бедную малышку, оставляя её, взвинченную и недоласканную, без кислорода и удовлетворения, в полном одиночестве и абсолютной неподвижности.