Индульгенция жертвы

      Тогда в баре, я напился. Я редко себе такое позволяю, а в обществе совершенно малознакомого типа мое чувство самосохранения послало меня в задницу и молчало в тряпочку. Хотелось вывалить ему особенности и трудности. Не успел. Мою вяло упирающуюся тушку взвалили мешком на плечо и унесли в неизвестность.       Утром я проснулся, как оказалось, в квартире Даби. Голова трещала, хотелось пить. Кое-как я выполз из кровати и пошёл искать уборную. Организм хотел отлить и принять душ. На шум выглянул Даби, сунул мне в руки стакан воды и аспирин. Потом он достал из шкафа штаны с футболкой и чистое полотенце, и проводил в ванную.       Я посмотрел в зеркало на свою рожу: вроде не сильно опух. Немного помят, но в целом выглядел вполне прилично. Он меня что, в душ таскал? Бесчувственного? Я не помнил. Ну и тряпка!       Отрегулировав воду, я встал под холодные, падающие на меня сверху струи. Закончив принимать душ и одевшись, я прошёл на кухню. Надо рассказать своему новоиспечённому напарнику, особенности моей работы, и, собственно, почему у меня этих напарников никогда не было. Постоянных, я имею в виду.       Я всегда замечал неладное во время работы. Когда квирк срабатывал, а дальше, преобразовав боль, я спускал её через руки в воду. Люди, находящиеся рядом, хотя подобное редкость, в этот момент серели и бледнели. И чем ужаснее случай, тем хуже окружающим. Мой полицейский, видимо, отработал свой лимит. Я его понимаю. Фуюми не просто так стремилась распрощаться с жизнью. То, что с ней творили, было чудовищно — вода квирка была темнее чёрного. Я что, я привык. Да и у меня, как у носителя квирка, есть иммунитет, а у простых смертных его нет. Вот и мой полицейский «сдулся». Надеюсь, не впал позже в депрессию. Может быть и такое.       Сидя тогда на кухне и жуя нехитрый завтрак, я описал в красках, что предстоит выносить Даби рядом со мной. Сначала чувствовать лютую тоску, вынося воду, а потом убирать за мной тела. «Спасение утопающих» во всей красе. Даби молча это выслушал, а после сказал, что нервы у него крепкие. Ну и ладно. Проверим твои хвалёные нервы.       А ещё я откровенно так смутился. Как сказать, что у Сорвиголовы нет денег? О да. Я нищий Робин Гуд, точнее каратель. Мои заказные работы оплачивались, не без этого. Но в последнее время я работал один. Мой полицейский друг после Фуюми тактично слился. Я тогда в баре понял, что это мой последний заказ от него. Проняло его тогда, бедолагу, да и хер с ним.       Но пришлось запихнуть самолюбие в непечатные дебри и сказать про свое финансовое, благополучие. Мда-а-а. Нищий киллер. Обхохочешься. На Даби это не произвело, впрочем, никакого впечатления, и он в курсе, что я, мягко сказать, на мели. Кое-что он и про меня накопал. Он не просто информатор, он лучший в этом городе. Благодаря своей причуде и аналитическому уму, плюс современные технологии. Компьютер, приборы ночного видения, прослушка. Надо — Даби взломает чужую квартиру, чужую систему, чужой мозг. Купит, продаст, выманит шантажом. Единственное, что у него под запретом — убийство. Да уж, вот где у меня нет никаких ограничений. Точнее я убиваю мучителей своих жертв.       У меня нет комплекса Бога, я не считаю, что творю добро.       Некоторые мои жертвы могли исправиться, но я не дал им и толики надежды. Меня постоянно гложет мысль, что убийство слишком просто для них. Слишком. Вывернуть эти человеческие отребья наизнанку, заставить пережить то же самое, и не единожды. Я просто не знаю, как это сделать. Пытать и мучать мне претит. Не хочу становиться как они. Но и убийства мне уже поперёк горла. Ненавижу запах крови, липкий страх, вопли о пощаде. Я сношу голову максимально быстро, стараясь быстрее с этим покончить.       Мое оружие — портативная коса, складная и лёгкая. Телескопическая автоматическая ручка, где лезвием служит лазер. Это — штучный экземпляр, сделан на заказ одним умником, который был мне должен в самом начале моей невесёлой карьеры. До этого я пользовался пистолетом с глушителем. Стрелок из меня паршивый, а в темноте вовсе плохо попадаю даже с прицелом. А вот с оружием холодным на «ты». Понял, когда ходил в секцию кендо в школе. Так что, когда мне довелось помочь дочери одного изобретателя, то я обзавёлся своей нынешней «игрушкой». Мужчина безмерно благодарен — тот редкий случай, когда услуга была оплачена услугой взамен. Единственный раз, когда в оплату я взял не деньги.       Его дочь похитили после школы; неделя поисков — и полиции удалось отыскать похитителей и спасти жертву. Она выжила, чудом просто. Жаль, что сотрясение мозга не стёрло ей память. Сузуми (так звали девушку) не билась в истерике, не пыталась покончить с собой, но отец вместо дочери видел механическую куклу. Она ела, ходила в школу, даже разговаривала, но это была не его дочь. Просто оболочка, тенью бродившая по земле. Клиники и психотерапия не давали результатов, и тогда он обратился ко мне. Точнее, ему посоветовал тогда ещё подкидывающий мне работу полицейский.       Изобретатель был другом его семьи? Не знаю.       Я согласился. Дети — особый случай. Я их беру всегда. Ни один ребёнок не заслуживает подобной участи. Никогда.       Я поискал информацию про отца Сузуми и понял, что вознаграждение возьму, но не деньгами. Он был согласен. И тогда, когда я работал с Сузуми, выдержка полицейского дала первую трещину, а ведь он не видел то, что видел я. Счастливчик. Потом было ещё и ещё. Фуюми стала последней дрожью, развалившей крепость его выдержки. Я его не виню, он и так продержался дольше, чем ожидалось.