Индульгенция жертвы

      Я обычно не вижу пациентов, освобожденных от своих страданий. Мне нужно найти их источник. Пациентов искал в новостях. Я шерстил новости в интернете, читал криминальные хроники. Меня интересовали жертвы. Жертвы насильников. План обычно был прост. Проникнуть в палату, усыпить вколов снотворное, потом тихо исчезнуть. Но иногда мне приходили просьбы. Анонимно. Один полицейский, которому я помог в своё время, устраивал мне «встречу». Я сам его попросил, когда промаявшись в попытке «завязать» едва не поехал крышей. Но он к сожалению знал оборотную сторону моего квирка и помощь оказывал крайне редко. Когда количество попыток свести счёты с жизнью у жертвы начинало зашкаливать. Тогда он звонил, готовил всё тщательно, давал где надо взятки. Всё тихо и без шума.       Одну из своих пациенток я видел. Фотомодель, красавица. Журналы пестрели её снимками. Красота спасёт мир? Для Фуюми красота стала билетом в Преисподнюю. Когда я увидел её на больничной койке, то содрогнулся. Бледная кожа, синяки и гематомы, взгляд мертвеца. Руки перебинтованы и прикованы к кровати. Когда она первый раз очнулась в больнице, то попыталась выпрыгнуть в окно. С десятого этажа. Медсестра оказалась шустрой и сильной. Спасла. У Фуюми есть маленькая дочь и муж, но она их не узнаёт. Восемь попыток суицида. Лезвия, таблетки, вода, верёвка — в ход шло всё. Последний раз она пыталась откусить себе язык.        Мне дали прочитать её дело. Меня трясло, пока я его читал. Фильм ужасов. Она не могла описать своих мучителей — начиналась истерика. Наклонившись, я осторожно поцеловал разбитые, опухшие губы. Я был примерно готов к тому, что увижу. Но не рассчитал. Эта боль едва не свела меня с ума. Не знаю, как смог сунуть руки в воду. Цвет мгновенно стал как мгла. Жидкий уголь. В палате ощутимо повеяло безысходностью. Мой полицейский схватил ведро и с перекошенным лицом побежал в туалет. Я вышел следом. Сполз по стене, шаря в кармане. Хотелось курить. Но мне не дали. Парень, вылив воду, схватил меня за руку, рывком поднял и потащил к выходу. Затолкал в машину и привез в бар. Налил выпить, потом сам сунул мне сигарету в зубы и чиркнул зажигалкой. Лицо у него было белое, в глаза мне старался не смотреть.       Дерьмо, а он, только воду вылил.       После этого случая пришлось искать самому. Фуюми я увидел через четыре месяца. Триумфальное возвращение модели. Она вернулась в модельный бизнес, и милое лицо вновь улыбалось с разворотов глянца. Будущее своих насильников она естественно не знала. Полиция держала рот на замке. Подозреваемых не нашли. Фуюми толком ничего не вспомнила. Даби тогда не было, но и я тела не бросал на обозрение. «Nulla-nullm». Нет тела — нет дела.       Лицо Фуюми я запомнил. Спас одну жизнь. Хороший пёс. И загрыз шестерых. Плохой пес? Один из её палачей тогда вопил, понимая, что с ним будет «я только держал». «Ага», — думал я. Держал он. А она как будто не просила пощады. Я посчитал. Она повторила проклятое слово шестьдесят девять раз. «Семьдесят», — сказал я, отрубая ему голову. И повторил ещё пятерым. Последнее, что они от меня слышали. Как будто Фуюми тогда не хватило одного последнего семидесятого раза сказать: «Пощадите». Она просто потеряла сознание. А я вот досчитал. Раз, два, три, четыре, пять, вышел киллер погулять… Да-а-а. Херовая считалка.       Даби же тогда стоял у стены, рукой закрывая лицо. По щекам текли слезы. Он стоял и плакал от облегчения. Впервые за много лет ему было неловко, но он не пытался сдерживаться. Сами остановятся. Слезы. От облегчения долго не плачут.       Он опустил руку, высморкался и панибратски потащил меня за рукав из переулка. Я догадывался куда. Недалеко был небольшой бар. Даби-проныра, Даби-заноза-в-заднице, Даби-информатор, — эта чёртова ходячая зажигалка, вытрясла из меня всё. Тихо, ненавязчиво, стакан за стаканом, он развязал мой язык. Я ему тогда всю подноготную выложил. Как на исповеди как личному психотерапевту. Око за око. Вот же меня развезло, но и мне стало легче. А потом, глядя мне в глаза, своим голубым рентгеном, он сказал абсолютно трезвым голосом, что будет работать напарником и отказа он не примет. Прямо предложение «руки и сердца» сделал. Чёртов засранец. Пригрозил поджарить меня, как курицу гриль, если откажусь. Я был пьян. Я был чертовски пьян. И согласился! Без меня меня женили!       У меня появился информатор и личная горничная в одном лице. Раскопает дело, уберёт за мной человеческий мусор. Я и мечтать о таком не смел.       Кому, интересно, спасибо сказать? Небесам? Или Преисподней?       У меня нет ответа.