Индульгенция жертвы

      В один из февральских дней, Даби вечером затащил меня в клуб. Я слабо упирался, он буркнул, что у него сюрприз для меня. Мне стало любопытно, я дал себя завести и усадить в кресло за столиком. Он заказал выпить и куда-то испарился. Потягивая коктейль, я обратил внимание на шумиху возле сцены. Диджей объявил номер. Зазвучала музыка, на сцене появился парень в костюме, лицо скрывала маска. Колонки выдали популярный танцевальный трек. А этот в маске стал танцевать. Мастерски надо сказать. Глядя на сцену, я с уверенностью мог сказать, он мог бы танцами, хорошо зарабатывать деньги. Публика была того же мнения. Зал завелся с полоборота. Когда композиция закончилась, то раздался шквал аплодисментов.       Минут через десять, Даби появился у меня за спиной. Наклонился, сбивчиво дыша, тихо спросил:       — Ну как напарник, тебе понравилось? Я его не узнал! Моя челюсть, фигурально выражаясь упала на пол. Он тихо засмеялся. Что сказать? Такое надо переварить. Мне в жизни мало дарили подарков. Только в детстве. Последний раз я получал, что-то на день рождения. На первом курсе мединститута. А тут целое представление. И оно было для меня?! Даби легонько потряс меня возвращая в реальность.       — Эй друг, ты где витаешь?       Я мысленно прокрутил его танец в голове. Вспоминал, как восторженно смотрели зрители. Посмотрел на своего спутника, усевшегося напротив и сказал:       — Кажется я ревную.       Даби довольный, улыбнулся и наклонившись поцеловал меня. Я положил ему руку на затылок, не давая отстраниться быстро. Если бы он знал, как я хотел его в этот момент. А может знал? Отпустив меня, он бросил несколько купюр на стол, за напитки и взяв за руку вывел из клуба.       На улице я спросил, где он научился танцевать. Даби пожал плечами. Сказал, одной информацией сыт не будешь, а танцы хобби для души. У меня нет увлечения. Я хорошо рисую портреты. То, что будущее изображенных болтается на кладбище, я старался не думать. Удовольствия процесс мне не доставлял. Я чувствовал себя компьютером, рисующим фоторобот преступника. Какое к чертям творчество. Работа всего навсего. Даби собирал мои рисунки. На мой вопрос: — ему это надо? Сказал, что нравятся. А раз я их всё равно выбрасываю, ничего страшного, если он их заберёт себе. Я всегда выкидывал свои рисунки. Желание Даби их сохранить, меня удивило. А в глубине души я наверное был рад.       Мы прожили вместе уже приличное время, и я не мог понять, почему у нас дело не доходит дальше поцелуев? Неужели, Даби один из чокнутых идеалистов, втрескавшийся в «серийника», платонической любовью? Я же сбегу тогда к чёртям. Даби не в курсе. «Коса смерти», которую он каждую ночь кладёт в свою кровать под бок, наивней младенца в вопросах интима. Причуда отбила у меня всякую охоту, что-то узнавать на тему секса и отношений. Спать с ним в обнимку, мне нравилось. Очень. Даби теплый, как песок под солнцем. Померзнув в своей халупе, я блаженствовал рядом с ним. Меня окружили такой заботой, я в детстве такую не получал. Хотя семья была хорошей. Была. Родители погибли, разбившись в авиакатастрофе. Полетели в отпуск вдвоём, самолёт попал в грозу и разбился. Я тогда уже учился в мединституте. Горевал, сильно. А мама и папа, так и не узнали, кем стал из сын. Я хотел Даби, очень, но сделать первый шаг, не хватало «пороха». Но я, хоть баран и дуболом, но чувствовал, что он меня хочет. Потом я догадался. Его тело. Он всегда одевал футболку и штаны, когда ложился спать. Не передевался при мне. Утром вставал первым. В душ, мы ходили порознь. Он стыдился? Или думал я его оттолкну? Вот придурок. Когда я понял, то сказал ему без обиняков:       — Послушай Даби, я видел много красавчиков в своей жизни. Но если бы ты знал, что они творили, то убил бы их сам. Наплевав на принципы. Посмотри на рисунки, что ты собираешь. Там большинство, смазливые мордашки. Нравятся? А меня от них блевать тянет! У меня сформировалось стойкое отвращение к смазливым личикам и накачанным телам.  Ты мне нравишься. Будь по другому, я бы с тобой не жил. Скажу тебе откровенно, опыта в постели у меня нет. Сам понимаешь, с моим квирком и образом жизни, не до романов. Но ты с ума меня сводишь постепенно. Мне плевать как ты выглядишь, поверь. Я знаю, что ты весь в ожогах. Ну и что? Я не твоё лицо вижу. Я вижу — ТЕБЯ! Я до одурения боюсь красивые лица. Сразу думаю, а не насильник-ли? Не бьет-ли жену, подругу или партнёра? Слишком часто, мои жертвы красивы снаружи и чудовищны внутри! Мне до дрожи нравятся твои поцелуи и объятья. Я хочу тебя, неужели ты этого не видишь?! Я баран и ничего не умею, даже первым поцеловать тебя! Я ж чёртов девственник! Прекращай тогда, свою заботу и поцелуи! Мне трудно от собственной неуклюжести, я не говорю о своих чувствах, я первый раз живу с кем-то. Но почему ТЫ, не хочешь секса? Я противен тебе? Тогда зачем целуешь? А? Зачем сказал своё чертово «люблю»? Чего ты от меня хочешь?       От этой речи у меня встал ком в горле. Я смотрел, с покрасневшим лицом, взьерошенный, мне хотелось его ударить. Влепить размашистую оплеуху. Руки предательски дрожали. Мне было стыдно и неловко, за себя, за свои слова, за свою никчёмность и за свои чувства. Я же любил его, до одури! А сказать это дурацкое слово не смог. Ни разу! Даби всю душу из меня вытряс. Глаза предательски намокли. Я стоял столбом, а из глаз текло. Твою мать. Удавиться хотелось. Я развернулся, вытирая рукавом слезы и собрался уйти.       — Тэкео стой! — Даби схватил меня за руку и развернул к себе.       — Не уходи! — Я люблю тебя… И я идиот.       Он молча взял меня, легко закинул на плечо, и понес. Успокаивать. «Гений» хренов.       Он утащил меня в спальню и толкнул на кровать. Мне приятно было смотреть в его глаза, шальные от желания. Одежда быстро полетела на пол, видимо не только у меня терпение закончилось. Я наконец получил, то чего отчаянно желал. Его руки лаская скользили по моему телу, оно изнывало под ними. Я вообще оказался жадным до прикосновений. Они возбуждали и волновали. Я стонал подаваясь навстречу. Даби нравилась моя реакция. Его это заводило. Он вёл дорожку из поцелуев от рта, к шее, спускаясь по груди вниз. Иногда зубами чуть прихватывал кожу, сжимал и отпускал. Когда он спустившись начал ласкать моё достоинство, готовое уже просто взорваться от напряжения, я запустил пальцы в его волосы, сжал потянув и негромко вскрикнул. А он невозмутимо продолжил, доводя меня до исступления.       Я себя уже не контролировал, сдерживать голос испытывая сильное наслаждение, не имело смысла. Даби слушал, как полустонами произношу его имя, вперемешку с просьбами, не останавливаться. Он умело расслабил тело, там где нужно и используя смазку взял меня целиком. Он действительно знал, что делал. Я быстро привык к новым ощущениям, а когда Даби начал двигаться, обнял прижимаясь и отвечая. Мои руки ласкали его плечи и бёдра, хотелось прижать его крепче. Я тянулся к нему, вскрикивая прямо в его губы. Потом наступила моя разрядка, тело выгнуло, как от удара током, я выдохнул полустон полувскрик, прижимая своего любовника к себе, изо всех сил. Даби кончил следом. Лежал на мне обнимая и целовал, долго и неторопливо.       Мои пальцы проводили затейливые узоры на его спине, я осязал каждую неровность обожжённого тела. Хотел запомнить каждый сантиметр. Его тело, не отталкивало, а притягивало, как магнит. Я не хотел отпускать его, ни на секунду, ни на миллиметр от себя. И я наконец, смог сказать одну единственную фразу. Она банальна, но выразила всё. Что я чувствовал в этот момент и что я чувствовал к этому человеку.       —  Люблю тебя. — И чувствую, сейчас опять сопли развезу. Куда я качусь? «Плачущий убийца», ей богу. Аж смешно стало, как подумал. Зато в глазах не щипало. Девственности лишили, обосраться…       Даби приподнявшись, посмотрел мне в лицо:       — Тэкео, прости… и не вздумай уйти, из-под земли достану.       — И кто из нас больший дурак? — Смешком спросил я, — а, Даби?       Он заткнул меня поцелуем. Дураком был точно не я, а он.