Последняя ночь

— Бедная девочка, она потеряла слишком много сил, — голос едва доносился до тлеющего хрупким угольком сознания Маринетт. Её голова налилась свинцовой тяжестью, пальцы хотели и не могли оправить шарфик, распластавшийся у бледных, отливающих неестественной синевой плеч. Мари тяжело и часто дышала, воздух кругом казался густым и плотным. Внезапно она почувствовала лёгкое и мягкое прикосновение, охлаждающее своей заботливостью её пылающий лоб. — Мне казалось, это голодный обморок. Но её голова горячая. — Ты прав, просто симптомы, несомненно, отличаются от тех, которые проявляются при обычной потере сознания у людей. Девочка скоро придёт в себя. Тогда ей нужно будет поесть. “ Ничего не видно. Зато голоса очень знакомые…» Мари попыталась открыть глаза. Тяжёлые веки с трудом удалось приподнять, и принцесса первым делом разглядела весьма странно обставленную комнату. Рядом с кроватью, на которой лежала Мари (по крайней мере, это больше всего походило именно на кровать), находился камин, видимо, служивший ещё и печкой для готовки, потому как от этого сооружения шёл аппетитный запах, а рядом копошилось низкое, горбившееся существо; сутулясь, оно время от времени склонялось над огромным котлом и мешало там немыслимых размеров половником. Существо причмокивало старчески сдвинутыми одна на другую губами и что-то умудрялось говорить. Голова Маринетт закружилась, и девочка перевела взгляд на смежную с камином стену; там висели различные связки трав и корешков, пучками развешенные под невысоким потолком. Напротив кровати в углу располагался стол с несколькими стульями. Там сидел, запрокинув голову и закрыв глаза, какой-то юноша… Адриан? Сознание вновь грозило отправить Мари в страну забытья. Девочка сделала над собой последнее усилие: резко подняв руку, сорвала мешающийся шарф и, стягивая со лба мокрую повязку, вяло и тихо позвала друга. — Маринетт?.. Ты очнулась? Мари, проснись, посмотри, мы в лачуге старого дедушки Алана. Он доктор в моём племени вампиров. Я попросил его помочь тебе. — Адриан, мне… мне хочется сесть, помоги… — тело не слушалось хозяйку. Руки друга заботливо приподняли спину девочки; она села и облокотилась на стену за кроватью. — А ты быстро поправилась. Всего два часа, и уже пришла в себя. Мари устало улыбнулась. — Ты голодная? Почему не сказала сразу, что хочешь есть? Ответом была тишина. Адриан принёс девочке широкую супную чашку и сел рядом. — Выпей, тебе станет легче. Маринетт с явным оживлением в глазах взяла чашку и принялась пить. Кровь вливала новые силы в ослабшее тело вампира-ребёнка. Напившись вдоволь, Мари отдала пустую посуду другу и хитро облизнулась. В глазах девочки снова засверкали тёплые и яркие огоньки. Адриан понял, что теперь она в полном порядке.

***

Маринетт и Адриан двигались по тропинке, ведущей к замку. Близился вечер, и пора было возвращаться домой. Прощаясь с дедушкой Аланом, Мари благодарила его за помощь и обещала снова вернуться в странное, но очень уютное жилище лекаря. — Ты обещала вернуться, помнишь? — Адриан незаметно усмехнулся и взглянул на спутницу. — Потому что дедушка Алан первым спросил меня об этом, и я не могла отказать, — Мари посмотрела на юношу смеющимися глазами и улыбнулась. — А если бы… если бы дедушка отпустил тебя так, без обещания, ты бы хотела вернуться? — голос Адриана заметно задрожал. Маринетт перестала улыбаться. Не сговариваясь, ребята сбавили шаг. — Думаю, я была бы не против снова прогуляться там, где ты живёшь, где все на тебя чем-то похожи… — И на тебя тоже, — Адриан остановился и теперь смотрел прямо в глаза Маринетт. Она стояла рядом и была не в силах отвести взгляд. — Я знаю, но… я принцесса, и не могу вот так оставить родителей, даже если очень захочу. Когда придёт время, мне придётся взять на себя управление страной. — Но ведь тогда… — Тогда я должна буду выйти замуж, а это тяжело — найти того человека, с которым сможешь провести всю жизнь будучи королевой. Да о чём я вообще говорю?! Король и королева, даже не спросив свою дочь, уже сосватали ей жениха! — Как?! Уже?! — Я тоже жутко разозлилась! Накануне встречи с тобой у меня состоялся важный разговор с ними. В общем, мама упомянула, что я монстр, и что… Дальше не важно… — рассказ Маринетт прерывался всё более громкими всхлипами. По её щекам проложили узкие дорожки слёзы. Адриан, мучаясь от жалости к ней, маленькой и беззащитной плачущей принцессе, не представляя, как можно её помочь, бессознательно вытирал её мокрое от слёз лицо и говорил, больше себе, чем ей: — Мари, милая Мари, не плачь, ты не обязана выходить за того человека, которого не любишь… Мы придумаем, обязательно придумаем, что делать… Прошу, не плачь… Адриан осторожно прикоснулся губами к щеке девочки, ощущая солоноватый привкус горькой, несчастливой в беде слезы. Маринетт на секунду перестала всхлипывать и подняла глаза на Адриана. Не понимая, что делает, забывшаяся в своём горе, счастливая лишь от той мысли, что её жалеют, Мари порывисто обняла этого теперь единственного для неё во всём мире родного человека. Адриан смотрел на неё и чувствовал то, чего никогда не знал и не встречал за свою недолгую вампирскую жизнь. Девочка оторвала лицо от его рубашки, скользнула взглядом по тонким очертаниям его глаз и на мгновение прижалась своими детскими губами к его губам. Юноша не успел опомниться, как Мари, снова всхлипывая, медленно отошла в сторону, опустила взгляд и едва ясно прошептала короткое и жалостливо-искреннее «Прости…». Потом девочка ринулась бежать вниз по склону холма, за которым на виднеющемся возвышении стоял замок.

***

Адриан не побежал за ней. Он ещё долго стоял и смотрел вниз на небольшую, пестреющую цветами долину, а потом бродил по лесу и всё думал о ней. А чем больше думал, тем яснее понимал, что влюбился в эту маленькую и несчастную летучую мышку…