Правила уличного боя

***

Чимин потягивается, зевая во весь рот, и смотрит вбок — Мин ещё спит. Может, встать сейчас и позаботиться о завтраке для них обоих? Или поваляться ещё, дождаться, когда Юнги проснётся, и вместе заняться приготовлением пищи? Или может вообще не завтракать сегодня? Слишком много вопросов для слишком чудесного утра, так что Чимин просто выключает этот голосок мыслителя в своей голове и наслаждается утром, так и не придя ни к какому решению. В палатке немного зябко, но это ничего, он всю ночь жался к Мину, а тот — к нему, так что им было тепло. Даже жарко. С правой стороны стенка палатки ярко освещена, значит, солнце уже встало, и через час-полтора им можно будет отправляться в путь. Куда — неважно. Важно что вместе. Потянувшись ещё разок, Чимин наконец поднимается и решает всё-таки приготовить завтрак. Пожалуй, круассаны 7Days и кофе из термоса вполне подойдут, а Юнги уже ворочается и стонет, просыпается, так что Чимин торопливо достает из рюкзака будущий завтрак и два пластиковых стаканчика и разливает кофе в них, вскрывает упаковки с круассанами и, выложив всё это добро на пластиковую тарелку, аккуратно касается плеча Юнги, и тот наконец открывает глаза. — Утро добрым не бывает, хороший завтрак помогает, — тут же улыбаясь, пропевает Чимин и протягивает Мину стаканчик с испускающим пар напитком. Эта ленивая ухмылка и сощуренный взгляд говорят о том, что Юнги сейчас действительно счастлив, и Чимин понимает, что сделал всё правильно. — Что тебе снилось? — Ты. Я. Большой каньон. Водопад Виктория. — Юнги отпивает кофе, снова улыбается и устраивается поудобнее, садясь со скрещенными ногами и натягивая плед на плечи. — А тебе? — Ты, я, закат… Харли ещё… — задумчиво тянет Чимин. — Приснилось, что я был пьяный и чмокнул Харли в переднюю фару. — Тебе не приснилось, — усмехается Юнги, отпивая ещё кофе и наблюдая, как лицо Пака принимает абсолютно неверящее выражение. — Это было неделю назад, ты реально нахуярился вдрызг и говорил, что, цитирую: ''Любишь свою малышку больше жизни'', просто я тебе не рассказал. Смешной ты… Чимин лишь прикрыл лицо рукой, чувствуя стыд перед Мином, но и в то же время улыбнулся. Он выбрал себе правильного спутника для путешествия. — Прости, я просто… — Заткнись. Просто молчи. Юнги мягко ухватил его за подбородок, заглядывая в глаза. Как будто гипнотизировал, и Чимин невольно нервно сглатывает и приоткрывает губы, скользнув взглядом по прищуру тёмных глаз и белой челке, едва касающейся таких же тёмных как радужка ресниц. Человек контрастов. Чимин начал замечать это еще тогда, почти год назад, когда проснулся в обнимку с ним на диване в гостиной, после того как они наконец вернули его байк. Отвоевали, можно сказать.

***

Тогда произошло две странных вещи. Отец вернулся буквально через день после всего этого, собрал свои вещи и сказал, что на какое-то время переезжает в Америку, по какому-то там делу, и что, раз Чимин уже большой и самостоятельный мальчик, то он вполне может жить здесь сам, и что отец просто будет пересылать ему необходимую для нормальной обеспеченной жизни сумму, пока Чимин не найдет себе работу и будет сам обеспечивать себя. Отец Чимина зарабатывал достаточно много для них двоих и не торопил сына с поиском работы, так что жизнь Пака стала почти что сказочной. Ему показалось, что отец даже не обратил никакого внимания на то, что вид у Чимина был никакой, что его руки покрывали ссадины, а на виске была рана от удара и синяк. И что у них в гостях Юнги он тоже не заметил, спросил лишь: «Твой друг?» и удостоившись коротким «да» от Чимина, собрал чемодан и снова уехал. Теперь уже на неизвестный срок. Чимин подозревал, что в этом замешана какая-нибудь женщина, но это не особо его волновало. Как и сказал отец, он уже достаточно самостоятельный и взрослый, чтобы жить одному и не беситься, как это обычно бывает, когда родители оставляют детей дома одних. Вторая странная вещь — Кобра. А точнее, то, как он отреагировал на поступок Чимина. Он в буквальном смысле как гром среди ясного неба завалился к нему домой чуть ли не в половину двенадцатого ночи, пьяный, и… кинулся обнимать Юнги. — Братан, сколько лет!.. — пьяно пролепетал он, кидаясь ему на шею, к полному изумлению самого Мина. — Я думал, больше никогда тебя не увижу! Ты, блять… Ты такой стал красивый, сука, я и не думал, что ты вырастешь таким. — А ты кто вообще? — нахмурился Юнги, отцепляя от себя руки парня и отскаивая от него как ошпаренный, и тогда Кобра немного опешил, помотал головой, как будто пытаясь избавиться от чего-то, что мешало разглядеть его лицо, и широко улыбнулся. — Это ж я, Тэха Пластилин, не узнал? — Нет. — Ну, блять! Ну… Ну Тэха, ну тот, который Тэха Пластилин, я ещё швырял шматы пластилина в небо, чтобы отбиться от атаки спутников. Ты меня так и назвал — Тэха Пластилин. Хорошо, что я теперь здесь, теперь я Кобра, а не какой-то там Пластилин... Я тогда на тебя обижался, но я не хочу обижаться на тебя больше. Мы же земляки, братаны, вспомни только, что мы на хате у Крота делали! Хорошее было время… Юнги как молнией ударило. Тэха Пластилин? Он Кобра? Мин много слышал о Кобре, слухами земля полнится, как говорится, и Юнги знал о нём, что это один из самых опасных людей на районе. Потому и не совался в какие бы то ни было уличные разборки и вообще в какие-либо группировки, кроме школьного баскетбола — чтобы не влипать в те же неприятности, какие были у него в прошлой жизни. И тут здрасте, я ваша тётя — Тэха Пластилин собственной персоной. Интересно, кто ему вообще сказал, что Юнги сейчас здесь? — Мы ж с тобой один косяк курили, — ностальгировал Тэхён, снова повиснув на шее Мина, а тот как-то рефлекторно потянулся и обнял в ответ. Всё-таки, одного поля ягоды, пусть и гнилые немного. — Мы одну кофту на двоих носили, и трусы даже иногда. И бухали вместе. Всё вместе. Чёрт, я скучал… Юнги тактично промолчал. Он не собирался рассказывать, что не скучал вообще и не хочет вспоминать о прошлой жизни. Но это же Тэхён, что с него взять... — Я сначала не верил, когда мне сказали, что Шугарь здесь, — причитал парень. — Сказали, и ладно, я не стал копаться, мало ли, кого ещё могли звать Шугарь. Но когда мне парни сказали, что ты с этим чокнутым стырили мой байк… — Это мой байк! — подал наконец голос Чимин, но его не услышали. — … То я сразу всё понял. Сорян, братан, если б знал, что это твоё, я бы никогда, ни в жизнь! Веришь мне? — Тэхён отстранился и мокрыми глазами уставился на Юнги. — Блять, верю конечно, придурок… — просипел Мин и теперь уже крепко прижал к себе старого друга, утыкаясь носом в смуглую шею. И плевать, что это не его байк, а Чимина, и что у них с Паком даже отношения плохие были до всего этого, и что Тэхён вообще всё не так понял. Важно другое — что сейчас они нашлись. И пусть Юнги не скучал по прошлой жизни, но по людям скучал, и многие, о ком он до сих пор скучает, остались там, в прошлом. А вот Тэха здесь, он в настоящем. И это, пожалуй, самое охрененное, что случилось с ним, после того, как Чимин поцеловал его тогда на заброшке. — Знаешь что? — шмыгнув носом, сказал Тэхён. — Я тебе подарю свою детку. Белоснежку. Я подарю её тебе в знак примирения. И даже не думай отказываться, я просто прикачу её к тебе домой и делай с ней, что хочешь, мне плевать. Просто возьми её. И прости за всё это, что было в гараже. Если бы я знал, что это ты… Ну, короче, парни получили по заслугам за то, что избили тебя. Ты прости, ладно? Юнги лишь усмехнулся, ткнув парню кулаком в грудь и улыбаясь широко так, от души, как бывает, когда встретишь кого-то действительно дорого и значимого для себя человека. — Да блять, чувак, я что, по-твоему, не дрался никогда? Расслабься, забыли. Они стояли так посреди гостиной, а Чимин с ошалевшим лицом пялился на этих двоих, и просто не понимал — какого хуя… А потом как-то всё завертелось, стали выясняться детали, и оказалось, что отомстить Чимину за Дженни для Тэхёна было делом принципа, но он сознался позже, что поступил неправильно. Но, если бы всё обернулось так, то Тэхён и Юнги, наверное, никогда бы не встретились, о чем сам Тэхён не переставал трындеть, так что всё, вроде как, обернулось не так уж плохо. И Тэхён, он же Тэха Пластилин, он же Кобра, всё-таки подарил Юнги эту свою Белоснежку. Чимин невольно ахнул, когда увидел её, хоть для Юнги она представляла мало интереса, да и ставить её было некуда. Решили отогнать её в гараж к Паку, после чего Чимин подумал, что будь Харли и Белоснежка реальными девушками, он бы, наверное, сейчас изменил своей малышке с этой потрясающей красавицей. Это было странно — думать о байках в таком ключе, но свои эмоции Чимин скрывать не умел, так что он просто несколько минут обнимался с новой игрушкой, имя которой Honda CBR-600rr, и которая так потрясающе смотрится с Чиминовым харлеем, что любоваться одно удовольствие. Жаль, что Юнги это удовольствие не особо разделяет и даже не понимает, но Чимин просто надеялся и верил, что когда-нибудь и он всё поймёт.

***

Юнги смотрит неотрывно в карие глаза парня, ухмыляется и вздыхает, как будто с горечью. — Иногда мне кажется, что ты Харли любишь больше меня. — Нет, ты не прав. Нет. — Чимин мотает головой в подтверждение своих слов. — Ты мне больше нравишься. — Пиздишь? — Отвечаю. — Тогда верю… Юнги тянется и мягко касается губ Чимина, чувствуя на них горечь кофе. Приятно. Уже две недели они так кочуют, а их добрые утра всё никак не кончаются. Это похоже на рай. Поцелуй короткий, нежный, скорее даже примирительный, и заботливый немного, его Юнги завершает коротким чмоком в кончик носа, а затем обхватывает руку Пака и целует в солнышко на запястье. Утро добрым не бывает, да и кофе зачастую ровным счетом не делает его более добрым. Зато чужая улыбка делает, это точно. — Давай поедим, соберемся, а потом найдем нормальное кафе и позавтракаем как следует. И в путь. — Давай, — соглашается Чимин. Щеки у него заалели, это так красиво. Юнги любит такого утреннего Чимина даже больше, чем завтраки на рассвете.

***

Чимину в жизни немного надо, да и мечт особых у него нет. Он давно мечтал о том, чтобы проехать на мотоцикле всю страну, а то и мир, ночевать под открытым небом, просыпаться с рассветом и уезжать в закаты. Он осуществил эту мечту с Юнги. Они едут по трассе, вокруг ни домов, ни деревьев почти нет, лишь открытые поля и просторы, от которых невольно дышишь глубже и смотришь шире на мир, на все 180 градусов. Рядом с ним едет Мин на своей Белоснежке, вокруг больше ни души, и через прозрачный пластик лицевого щитка шлема он ловит чужой взгляд, такой же, как у него самого — восхищенный. Пораженный. Как будто он говорит: «Я до сих пор не верю, что мы сейчас здесь!» И в который раз Чимин понимает, что осуществлять мечты важно, как и любить. Важно стремиться, ставить цели, добиваться их. Важно жить полной жизнью, познавать мир, любоваться им. Но только, будь он сейчас один, вряд ли бы кайф был таким ощутимым и осязаемым. Кайф от того, как красиво выглядит Юнги, когда слезает с мотоцикла, или когда снимает шлем, и мокрые белые пряди облепляют лоб, а на губах всегда играет улыбка; или когда они ужинают вместе в палатке, засыпают, иногда перед этим одарив друг друга поцелуями или чем-то чуть более интимным; или когда просыпаются вместе, прямо как сегодня утром. Сейчас важно то, что сейчас, каждый момент важен. Теперь Чимин знает, какое самое важное правило он усвоил. Правило уже не уличных боев, а правило жизни номер один: важно не как ты осуществляешь мечты, а с кем. И улыбка в глазах Мина, которую он видит сейчас, — лучшее доказательство того, что это главное правило.

~ конец ~