Отчаявшийся

1 Все, в общем-то, шло неплохо. Насколько Дэдпул, с его специфическим образом жизни, мог судить. Конечно, никакого конфетно-букетного периода не было, как и прочей романтической поебени, ведь, мы вообще-то говорим о двинутом наемнике — убийце и.. да только о нем и говорим. Питер Паркер может и мутант, но человечнее любого человека. Поэтому он до сих пор не мог найти оправдание тому, что спит с таким, как Дэдпул. Хотя, что с него взять, он до сих пор не мог найти оправдание даже своей жизни. Паук скривился и раздраженно выдохнул. «Фу, как сопливо» Дни продолжали идти, Нью-Йорк не рухнул после ухода одного из своих лучших супергеройских детей. Дерьмо продолжало случаться, но оно случалось и раньше, и даже тогда, когда Паркер еще не разочаровался в себе и вселенском провидении. Он бы мог поразмышлять над этим, поностальгировать по лучшим временам и предаться праведному гневу по отношению уже, наконец, к кому-нибудь еще, кроме себя. Но не получалось. Не потому, что Питер совсем не пытался, а потому, что даже не хотел начинать. К чему эти ложные мечты? К чему добивать себя воспоминаниями, где все было в сотни раз лучше, чем сейчас? Все было еще лучше, пока этот чертов паук не укусил его. Дядя Бен был кое в чем не конкретен. Как бы ответственен за свою силу ты ни был, это не сделает дорогих тебе людей бессмертными. И почему злу всегда удается напакостить в самую душу? И можно ли назвать это назойливое недоразумение с исковерканной кожей — злом? Дэдпул убивает, берет, что захочет, не церемонясь ни с чем и ни с кем. Дэдпул убивает, плюя с высокой колокольни на нормы морали. Дэдпул убивает, пуская по пизде жизни всех, кто осмелился приблизиться. Дэдпул убивает. Себя в том числе. Он предает за деньги, у его сердца нет законов, и шутки у него дебильные. Паркер фыркнул. Точно, за дебильные шутки он по-любому зло. Как бы там ни было, а он все приходит. Каждый вечер, не в одно и то же время. И снова берет то, что хочет. Однажды Паркеру мимолетом почудилось, что Уэйд хочет задержаться на ночь. Обычно наемник себе такого не позволял, предпочитая после бурных действий поваляться еще минут двадцать-тридцать, а затем линять через ненавистное Питеру окно. Ненавистное не потому, что Пул через него уходит, а потому, что чертово стекло прозрачное, и каждый рассвет напоминает Пауку, чего тот не сделал для этого города. И в частности — что он успел уже сделать. А еще через него уходит Дэдпул, самая тоскливая и отчаянная попытка Паркера забыть обо всем. 2 «Наверное, необходимо что-то сделать» — думает Дэдпул. «купить новые ботинки» *связаться, наконец, с черным рынком, такие возможности упускаешь, лысое яйцо* Отвечают ему голоса. «Вы совсем не помогаете» — раздраженно препирается Уилсон. «так заведи щенка, чтоб он тебе ебало лизал» *пошел на хер, тупица* Вновь отвечают ему голоса. И Уэйд снова уходит через окно ни с чем. «Ни с чем» в плане эмоциональной и душевной близости с бывшим героем. Когда Пул осознал, куда уводят его мысли, спохватился и забеспокоился. Это просто секс, ведь так? Парнишка ежесекундно смотрит в созданную им самим пропасть, стоит, слабо покачиваясь, на краю, и по-видимому даже не собирается отходить. И если раньше Уэйд наблюдал за всем этим издалека, то теперь он какого-то черта сидит рядом, свесив ноги вниз и весело болтая ими. Он прыгать не собирается. Что на счет Паркера — сложно сказать. С приходом Уилсона он не изменился. Разве что вздыхать непонятно над чем стал больше. Но Паук не пересмотрел свои взгляды на жизнь. Не расцвел, как лилия, когда Уилсон обратил на него внимание. И уж точно не поклялся защищать его морщинистую задницу от покушений извращенцев. Но Дэдпулу это нравилось. Эта меланхолия во взгляде. Львиная доля самобичевания и уныния. Нравилось ему и то, что Питер, покончив с супергеройской должностью, стал всецело принадлежать лишь наемнику. Вернее, принадлежало мужчине только любимое Пауком ночное время, а так, Питер оставался верен своему новому кредо «Виновен». Были минуты — не минуты, дни, тупая задница — когда Дэдпул скучал по-прежнему гиперактивному и юморному Спайди, но и не сказать, чтобы он не приходил в дичайший восторг от этого нового взора смертника, больше похожего на то, будто Паук достанет из-под подушки пистолет и сначала пристрелит себя, а потом Уилсона. Только в таком порядке. И чтобы обязательно как можно больше крови — это заводит Дэдпула не меньше. «что будет, когда Паучок исчезнет?» Поинтересовался однажды один из голосов. Уэйд прекратил чистить катану, замерев с ней на кровати. *придется искать другое средство снятия стресса* «так это все из-за стресса? у нас блять затяжной нервный срыв тогда, или как?» *скорее непрекращающаяся мигрень с нотками безумия. и лаванды* «спрей в толчке бывает с лавандой, а не мигрень» *откуда тебе знать, ты ведь никогда не пользовался спреем* Дэдпул не стал дослушивать бессмысленные ругательства, гвоздями впившимся ему в мозги. Иногда от этих двоих совсем нет проку. Но иногда есть. Интересно, по какой причине Паркер еще не покончил с собой? Явно ведь хочет этого. Но не спешит делать. Ждет удобного случая? При сложившихся обстоятельствах — куда уж удобнее! Тогда почему? Боится? Возможно. Считает грехом? Тоже может быть. Или он нашел, почему можно задержаться еще на день-два? Уэйд активно замотал головой. Нет-нет. Еще чего. Нельзя ему влюбляться в смертника. Нет. Так только хуже будет. Им обоим. Ну, или — с везением Уэйда — только Уэйду. *когда Паучок исчезнет, нам будет очень и очень плохо* «ему сейчас это знать необязательно» Но Дэдпул их и не слушал, занятый отрицанием своих чувств. А еще смс-кой, однотонной трелью огласившей свое прибытие. 3 Календарь добрался до отметки «новый месяц для твоего безнадежного существования, Паркер» и Питер ему не слишком обрадовался. Что-то внутри него говорило, что это финишная прямая. Что вот он, долгожданный конец. И Паук, вроде как, и облегчение испытал, и еще больше отчаялся. Вот, значит, как пролетела его жизнь? Насыщенно, не поспоришь. Единицы из рода человеческого могут похвастаться (?) чем-то подобным. Но с него хватит. Доползался. 4 Что-то невероятное произошло, потому что Уилсон остался на ночь. Дэдпул коряво шутил больше обычного, да и выглядел он каким-то дерганным. Более того, он попросил Питера просто полежать вместе, без какого-либо интимного подтекста. Паук устал удивляться всему, что творится с этим странным типом, поэтому молча согласился, снимая футболку и укладываясь в постель. Сегодня в Нью-Йорке стояла необычайная жара. Дэдпул еще какое-то время просто смотрел на оголенную сгорбленную спину, пересчитывая все позвонки снова и снова. Он будто бы тянул время. Питер уже погрузился в мучительно липкую дрему, когда ощутил, как прогибается кровать под еще одним человеком. Уилсон теперь также медленно сидел, склонив голову набок, и не отрывая задумчивого взгляда от Паркера. По загривку пронесся знакомый до боли электрический холодок. Все нормально, Уэйд ведь не угроза. Питер окончательно уснул, так и не сумев полностью отделаться от этого назойливого, точно муха, ощущения. Уилсон продолжал смотреть. Ночные огни противно сияли, так радостно и шаловливо, что можно было решить, что все в порядке, и не было этой утренней смс-ки с вознаграждением за голову Человека-Паука. «Паук ослаб. Паук пропал со всех радаров. Паук беззащитен. Самое время оторвать ему голову.» — обилие эпитетов Пул добавил уже от себя, но с обязательным гнусавым и передразнивающим тоном. Наемник тяжело вздохнул, роняя голову на грудь. Сейчас он впервые почувствовал себя не собой. Кем-то другим, кто более взрослый и ответственный. Кто более человек, чем Дэдпул. Ему надо убить мальчишку, которого он, блять, любит. Уэйд скрипнул зубами и резко поднялся. Чем быстрее он это сделает, тем быстрее забудет. Голоса отчаянно молчали. Сейчас Уилсону как никогда хотелось услышать их гогот, чтобы отвлечься от того, что он собирался сделать. Всего один заряд. В голову. Чтобы он, блять, умер в своих кошмарах. Дэдпул крепко стиснул челюсти, отрывками выдыхая через нос. Вот, он перед ним. Смотрит сверху вниз. Поднимает руку с пистолетом. Смотрит. Считает про себя. Ждет чего-то. Снимает предохранитель. Почти нажимает, когда осознает. Паук спит. Спит даже тогда, когда Уэйд стоит вплотную к его голове, занесся над ним смертный приговор. Уилсон бы понял такую невнимательность, если бы Питер был человеком. Но он мутант. С чутьем на таких, как Уэйд. И он спит.

«он не считает тебя угрозой» *он не считает тебя угрозой*

Хором запели голоса, повторяя эту фразу снова и снова, будто желая свести Дэдпула с ума во второй раз в жизни. — Да как же ты… — Прошептал наемник, безвольно опуская руку. К голове прилил, наверное, литр горячей крови, давлением пытаясь разрушить черепную коробку. Уэйд болезненно скривился, схватился за голову обеими руками и упал на колени. — Чертов идиот. — Прошипел Уилсон, только непонятно, кому, себе или сонно моргающему Питеру, шаг за шагом осознающим, что сейчас не произошло. Гениальной голове не понадобилось много времени. Чувство завершенности наконец-то оправдалось. С секунду подумав о чем-то, Паркер аккуратно отодвинул простыню в сторону. Присев перед Уилсоном, с некоторой грустью Паук обнаружил, что тот плачет. От боли или… — Эй. — Мягко позвал его Пит, отнимая чужие руки от изуродованного лица. — Я не могу. — Вновь прошипел наемник, механически вертя головой из стороны в сторону. — Ничего страшного. Тебе и не придется ничего делать. Дэдпул судорожно задышал, успокоив льющиеся от давления в черепе слезы. Он поднял голову, увидев перед собой прежние, юморные и добродушные глаза Человека-Паука. Без маски он его в те времена не видел, конечно, но всегда себе представлял их именно такими. — Что ты… — Спасибо, что составил мне компанию, Уэйд, я правда признателен тебе за это. С этими словами Питер поднес ко лбу дуло заряженного пистолета, который по-прежнему покоился в руках наемника. — Думаю. тебе будет лучше закрыть глаза. — Предложил Паркер, но Уилсон не пошевелился. На лице Паука впервые за столь долгое время появилась крохотная полуулыбка. — Ладно. Спасибо, Уэйд.

«он не считал тебя угрозой» *он не считал тебя угрозой*

Еще долгое время вторили голоса Уилсону, каждый час, после очередной смерти.