Наша любовь станет легендой

      5 лет назад.       Жизнь в *** течёт своим чередом. В маленьком неприметном королевстве живёт король с мужем. Сын их, омега, радует: увлекается ароматами, учится прилежно, музыку любит, даже в шахматы играть умеет довольно неплохо. Ему уже 18 исполнилось, а альфы нужного так и не встретили, хотя часто довольно на балы выезжали, да и сами нередко устраивали. И кроме как поисков жениха для омеги проблем не было…       И вдруг по всему дворцу непривычные крики ужаса, плач и топот убегающей прислуги, которая надеется спастись от нападающих. Омега жмётся в углу, боится выйти из комнаты своей, надеется выжить и страшно переживает за семью. Вздрагивает часто и плачет, на помощь звать хочет, но молчит, не выдавая своего присутствия. Слуга, уходя десятью минутами ранее проверить, что происходит, сказал ни в коем случае не выходить из комнаты и ждать, когда всё закончится. Принц вслушивается в крики людей и думает, что слишком уж всё затянулось, и почему-то не верится, что королевская стража сможет остановить захватчиков. Вот только нет ощущения приближающегося конца ужаса. Наоборот совсем.       Юноша замирает, когда в комнату врывается кто-то. Человек в чёрном резко осматривается, подмечает в темноте блестящие глаза и направляется прямо к ним, садится перед дрожащим юношей и аккуратно оглаживает щёку, внутренне ликуя. Добрался до цели. Но сейчас не это важно. Нужно успокоить омегу и не выдать собственного счастья, ведь план удался: королевство теперь в его власти, точно так же, как и принц. Правда, не обязательно Ихёлю знать об этом.       — Не бойтесь, я ничего плохого не сделаю. Верите? — альфа прослеживает взгляд омеги, направленный к клинку в своей руке. Принц со страхом сильнее в угол забивается и не перестаёт плакать, ведь с этого самого клинка кровь на пол капает. — Не бойтесь, — повторяет и убирает клинок подальше в знак того, что опасности не представляет. Юноша, лишь чтобы не разозлить короля, кивает и слов не находит, боится ужасно Хёнвона. Этот альфа, гостивший во дворце в эту неделю, от чего-то пугал омегу. Его пронзительный взгляд, довольно дерзкие заявления за ужином вместе со статной фигурой создают образ жестокого и одновременно сильного короля, которому лучше не доверять. Такие обычно лишь в своих интересах поступают, и даже если вид делают, словно другие их интересуют, всё равно выгоду для себя ищут. Но сейчас можно довериться лишь ему. Приходится забыть о собственных убеждениях. Новоиспечённый король Хельцвуда намного лучше тех, кто так внезапно ворвался в королевский дворец ***.       Из коридора до сих пор крики слышатся, омежка вздрагивает иногда, пытается разобрать в шуме голоса родителей, но не слышит ничего. Он осмеливается посмотреть в глаза альфе, но тут же отводит свой взгляд, плачет бесшумно, в то время как грубые руки нежно стирают слёзы с щёк. Что делать? Оставаться здесь или принять помощь от того, кому с трудом доверять можно? В конце концов, омега не помнит уж, как оказывается в сильных руках, не помнит, как они на коня взбираются и скачут в непонятном ему направлении. Помнит лишь успокаивающий аромат, исходящий от альфы, а дальше — ничего…       Просыпается Ихёль лишь спустя день, в комнате, залитой утренним солнцем. Место незнакомое, а на душе тяжело почему-то… Вспоминает. И моментально паника его охватывает, руки вновь дрожат, а из глаз слёзы льются. Ищет родителей, зовёт, цепляется за одеяло и уже бежать хочет, когда его останавливает король. И вновь он приходит на помощь, шепчет успокаивающие слова, обнимает, благодаря чему принц вновь засыпает, забывая обо всём на время.       Хёнвон лишь спустя неделю, когда омега осмеливается наконец-то выйти из комнаты на прогулку, рассказывает о том, что случилось. Принц узнаёт, что на дворец, в котором он жил, напали посреди ночи люди, которых не устраивала политика старого короля. Стража не ожидала нападения, потому защитить жителей дворца не смогла: должной подготовки не было, ведь до сих пор в королевстве ничего беды не предвещало. Хёнвон же, гостивший в эту ночь во дворце, не спал, и потому услышал неразбериху сразу. И первое, что ему в голову пришло — спасти принца. За это омега ему благодарен безумно, но легче не становится: до сих пор о судьбе родителей не знает ничего. А когда альфа с тяжёлым сердцем сообщает, что король с мужем погибли, омега падает на землю и плачет.       Целый месяц омега оплакивает родных. По ночам не спит, часто плачет на балконе просторной комнаты, которую выделил ему Хёнвон. Смотрит на звёзды и шепчет проклятия в сторону людей, совершивших это. Если же засыпает — кошмары снятся. Ихёль совсем не знает, как дальше жить, куда податься. В королевстве его непорядки, люди короля Хельцвуда устраняют их, но без власти бунты продолжаются. Ихёль не в силах изменить что-либо, и поэтому приходится вновь полагаться на помощь короля. И омега бесконечно благодарен за то, что он не выгоняет его из дворца. Много времени с альфой проводит и понимает постепенно, что он не такой уж и страшный человек.       В конце концов Хёнвон предлагает свою кандидатуру на место короля в ***, понимает ведь, что править там больше некому, и это лишь на руку ему, это то, чего он добивался. Ихёль, не подозревая ничего, передаёт земли Хёнвону, а вскоре понимает, что… влюбился. Влюбился в того, кто спас его, кто помог пережить смерть родных. Этот самый человек, который поначалу в нём лишь неприязнь и страх вызывал, теперь стал самым родным и любимым. И счастью не было предела, когда, смущённо признаваясь первым, Ихёль в ответ слышит «люблю». И все раны, принесённые потерями, словно по волшебству затягиваться быстрее начинают.       Король Хельцвуда лишь поначалу казался ему ужасно строгим и жестоким. И, возможно, на самом деле он такой и есть, вот только с Ихёлем другим становится. Нежный, чуткий, понимающий. Он выслушивает всё, что говорит юноша, помогает справиться с потерей семьи и даёт больше, чем простой дом над головой. Он любовь даёт омеге, всего себя ему посвящает, благодаря чему сердце юноши исцеляется после ужасной потери, благодарит спасителя и готово отдаться ему полностью. Омега влюбляется в того, кто, по его мнению, помогает. Его душа с каждым днём раскрывается альфе шире, он доверяет всего себя ему. Ещё не знает, что ожидает его спустя время…       Свадьба проходит поистине шикарно. На Ихёле костюм белый с золотой вышивкой, в волосах тёмно-русых цветы на ободке. Весь светится от счастья, совсем забывает о том плохом, что было до этого, влюблённо на уже своего мужа поглядывает и смущается, вспоминая разговоры придворных с утра о первой брачной ночи. Однако, когда оказывается наедине с Хёнвоном в уже их совместной спальне, совсем не боится. Даже когда муж раздевает его, касаясь мест, которых даже Ихёль никогда не касался раньше, омега не боится совсем. Отдаёт в эту ночь себя полностью, чувствует самым нужным на планете.       И он прав. Хёнвону он, как воздух нужен. Потому и совершил король то ужасное, что заставило омегу месяц жить в боли и отчаянии. Ради того, чтобы владеть им, пришлось убить множество людей, в том числе и родителей его, которые против брака были. Но Ихёлю знать не обязательно. Хёнвон так подстроил всё, что люди и впрямь подумали, что старого короля убили недовольные жители.       На самом же деле это люди Хёнвона на дворец напали, по его же приказу и к принцу не приближались в ту ночь. Убивали лишь тех, кто мог после рассказать всю правду о случившемся. Любовь с молодым королём ужасное сделала. Увидев омежку, такого хрупкого и нежного на балу, он сам себя забыл, настолько захотел обладать принцем, так хотел своим его сделать. На всё пошёл, чтобы так и было. Боль любимому доставил и сам же её приглушал заботой и вниманием, когда как за свой поступок совсем не раскаивался. Ведь получил, что хотел. Омега его, и теперь об этом всё говорит: и укусы на ключицах, и метка на шее, и колечко на тонком пальчике, даже запах омежий с его смешался. Истинные они.       Много месяцев проходит со свадьбы. Ихёль по прежнему счастлив, хотя и хмурится часто из-за того, что Хёнвон детей не хочет пока. Но и это не беда, ведь альфе однажды нужен будет наследник. Омега счастливо распоряжается во дворце, взрослеет под его влиянием и совсем меняется, взрослым становится, начинания мужа в захвате королевств поддерживает, даже помогает ему.       Всё меняется с появлением во дворце нового омеги. Ихёль сходится с ним, дружит, даже приближённым к себе делает, тайнами с ним делится, помогает альфу найти. А потом… А потом омега рассказывает Ихёлю то, что он никогда узнать не должен был. Этот самый омега был свидетелем случившегося во дворце ***, которого людям Хёнвона поймать так и не удалось. Лишь спустя время омега понимает, что Ихёль — тот самый принц. Потому и рассказывает ему, что всё это Хёнвон спланировал, он сам слышал, как тот план свой обсуждал с другими.       Ихёль меняется. Вспоминает случившееся, но скрывает чувства, благо научился уже делать это за довольно продолжительную жизнь во дворце Хельцвуда. Омега вечером мужа целует в губы, нежность ему дарит, поддаётся сильным рукам, в блаженстве глаза закатывает, когда тот вновь и вновь поцелуи по всему телу и наслаждение дарит, а ночью плачет беззвучно. Понимает, что ничего не изменить уже — брак, заключённый между двумя королевскими особами, расторгнуть можно, но каковы последствия будут? И отпустит ли Хёнвон? Ведь он действительно любит, в этом даже сомнений нет. Но в любви своей альфа далеко зашёл. Так далеко, что боль любимому человеку принёс. И не отпустит он уже, силой заставит любить себя.       Омега плачет по ночам, воспоминания всплывают одно за другим: вот семейный ужин, а вот отец его танцевать учит, тут папа его наряжает на первый бал и наставления даёт. И вдруг появляется Хёнвон. Будоражит сердце омеги, страх вызывает, который, оказывается, небезосновательный был, но внедряется в доверие к Ихёлю, влюбляет в себя. И как он мог так спокойно успокаивать омегу, когда сам же родителей его и убил? В одну из таких бессонных ночей омега внезапно для себя понимает, что не любит Хёнвона так, как раньше. Любовь эта не та сладкая, которая вначале была. Она горькой стала, разъедает сердце омеге. Как можно было любить человека, который всего тебя лишил? Но самое страшное не это. Страшно то, что Ихёль даже узнав обо всём, нежные чувства к альфе испытывает, а сердце его замирает при одном лишь взгляде на мужчину.       Ихёль долгое время подавляет в себе чувства, пытается отдалиться от мужа, но каждый раз оказывается в его объятиях и забывается. Истинность не даром им дана. Ихёль дураком чувствует себя, но продолжает любить, хотя каждый день борьбу ведёт в глубине души. В конце концов побеждает самого себя. Находит силы собраться с духом и принимает решение отомстить. Забрать у альфы всё хочет, чтобы видел тот, как рушится жизнь его. Чтобы Хёнвон тот же самый страх испытал, что и он пять лет назад. Омега хочет вернуть своей семье былое величие, за родителей отомстить, но виду не подаёт. План вынашивает в себе по свержению альфы с трона. Не верит только сам себе, не верит, что сможет сам себя пересилить и сделать это, но с каждым днём подходя к цели ближе и ближе. И ненавидит любовь к Хёнвону, думает, что избавившись от него, от чувств избавится. Альфа, ослеплённый любовью, не ждёт предательства со стороны омеги, не думает даже, что он знает всё.       Омега хочет отобрать у альфы всё, своего сына на трон посадить вместо мужа. Вот только брат Хёнвона мешается вечно. Ихёль недаром разглядел в нём жилку королевскую, когда тот отказывался от выполнений поручений, вот только Хёнвон не слушает никогда омегу, да и от брата избавляться не хочет, хотя муж твердит вечно о том, что это опасно для его места на троне. И как хорошо совпадает всё же, что Чонгук от брата избавиться хочет. С его помощью это легче получится, да и что уж, дело начато, яд в крови Хёнвона уже смешивается с ядом, что подготовил для него Ихёль. От Чонгука избавиться легче будет, если Хёнвона не станет.       Наше время       Эту историю Ихёль рассказал Юнги той самой ночью, когда он так неосторожно услышал разговор омеги с помощником и попался. Юнги до сих пор не подозревал даже, откуда омега и кто он такой на самом деле. Ему всегда казалось, что он из какого-нибудь древнего знатного рода, никак не из рода королевского. Удивило и то, что Хёнвон сделал подобное ради любви. Ходили, конечно, слухи во дворце, что из-за своих безумных чувств король самого себя иногда забывает, но получается всё далеко сложнее. Как далеко может зайти человек, который ради того, чтобы быть вместе с любимым, совершил убийство целой семьи, принёс боль любимому и сам же её лечил? Если он так легко избавился от семьи своего омеги, лишь чтобы быть вместе с ним, на что он ещё способен? Юнги, пока ехал во дворец Гримдольфа, много думал об этом, и единственное объяснение этим поступкам послужило лишь одно — душевная болезнь короля. Но, конечно, он не стал высказывать свои предположения королю, и уж тем более при Чонгуке. Пусть он и не считает Хёнвона братом, в душе привязанность остаётся, этого не отнять.       К тому времени, как Юнги поведал королю историю Ихёля, стало совсем поздно, уж первый час ночи шёл. На улице темень, лишь на горизонте видна полоска светлая, в открытое окно слышен стрекот сверчков и лёгкое шуршание листьев, когда ветер проходится по ним. Ночь тихая, спокойная. И это совсем не то, что происходит в мыслях Чонгука. У него ураганы бушуют, ливни льют.       Чонгук в своих мыслях витает. Предложение Ихёля неожиданное, спонтанное и меняющее все планы, которые Чон успел построить. Принимать это предложение — то же самое, что на верную смерть идти. Ведь и дураку понятно, что Ихёль не успокоится, пока не доберётся до трона. И сделать он может это лишь искоренив род Чонов, или, если Чонгук решится, при передаче места правителя ему, но на это разрешение нужно, которого им не достать никогда: такие случаи единичны.       Остаётся единственный возможный вариант — искоренить род Чонов. Только так омеге удастся достичь поставленных целей. Вот только в планах Чонгука смерти нет, и просто так он не погибнет. Альфа надеется договориться с омегой хотя бы на время. Ихёлю трон для сына нужен, сам он сесть на престол не сможет, либо же править вместе с Чонгуком будет, но и это лишь при условии, что они скрепят себя узами брака. И, конечно, в политике браки чаще всего так и заключаются — по расчёту и ради выгоды, но Чонгук другой.       Мужчина не хочет по расчёту, ему вместе с Тэхёном хочется, он омегу предавать и данное уже собой обещание нарушать не желает. И без того много что уже успел сделать не так в своей жизни. Допустить ещё больше ошибок нельзя. Значит, брак — не выход. Остаётся только единственное решение. Главное, чтобы Ихёль согласился. Если случится так, как должно случиться, ближайшие двадцать лет Чонгук может спокойно править Хельцвудом. Но что же потом? Молодой, исполненный сил, сын Ихёля просто захватит трон? Что тогда останется детям Чонгука? Что ему самому останется? Передача трона возможна лишь при смерти правителя, этот закон знают все. Мысли Чонгука путаются. Обычно мысли в его голове всегда были уложены по полочкам, но на этот раз по-другому. Всё спутывается в единый клубок, распутать который можно лишь разрезав его.       Принц рвать волосы на голове готов, так как отказаться от предложения омеги не может. Юнги уже поведал Чонгуку о том, что будет, если они откажутся. Во-первых — метка. Чонгук права не имеет лишать семью Юнги жизни. Метка эта означает, что человек, «помеченный», не имеет права прервать договорённость, иначе от всей его семьи на его глазах избавятся, заставляя наблюдать за страданиями родных, и лишь после долгих душевных терзаний избавятся и от него самого. Она позволяет получить то, что хочешь, без преград в виде отказа или нехотения выполнять договор. Ради семьи человек идёт на всё. Сама же «метка» — ожог, напоминает своей болью о том, как больно будет, если он не выполнит договорённость. Пренебрегать ей невозможно.       Во-вторых, если они не выполнят обещания, Ихёль легко расскажет Хёнвону об измене, и тогда всё будет кончено. Гримдольф в мгновение ока окажется под крылом Хельцвуда, людей рабами сделают, а королевскую семью наверняка заставят страдать, зная, что для Чонгука это слабость. Альфа бы мог сбежать, но не имеет права на это. Он не имеет права так просто играться с жизнями людей, которые ни в чём не виноваты. Сейчас королевство остаётся свободным лишь потому что Чонгук здесь, и потому что Хёнвон до сих пор верит в то, что совсем скоро маленькое королевство наконец-то станет его.       В третьих, Ихёль намекнул Юнги, что если получит отказ, расскажет о смерти Сехуна всю правду, и тогда брак Чонгука и Тэхёна невозможен будет. Он и сейчас невозможен, мужчина каждый день чувствует вину на себе за смерть брата любимого, чувствует, что не имеет права на омегу, лишь потому что Хёнвон год назад устранил того, кто мог бы помешать ему. И всё же лучше будет, если Чонгук сам расскажет омеге. И он расскажет. Совершать ошибку Хёнвона и умалчивать — не выход.       Мало того. Сквозь эти мысли и другие пробегают. Теперь уже ясно, что Чонгук лишь приблизил Хёнвона к смерти, но не дал толчок. Ихёль яд начал подсыпать раньше. И тогда что мешает Чонгуку найти доказательства, рассказать королю Хельцвуда об измене? Кажется, это маленькая возможность выиграть дело в свою пользу. Вот только навряд ли Хёнвон сделает что-то с Ихёлем. Его любовь — причина всего. Он не откажется от омеги, тем более своего истинного, если Чонгук расскажет об измене. Не так просто.        — Ваше Высочество, — обращается Чон к нахмуренному королю, у которого тоже наверняка свои мысли по этому поводу имеются, но он до сих пор молчал, давая возможность обдумать всё и высказаться Чонгуку. В мягком, чуть дающим распознать очертания, свете, король казался совсем постаревшим. Резко выделялись его днём незаметные морщины, а главное — глаза. Чонгук отчаянно жалеет в эту самую секунду, что ввязал в это Гримдольф. С одной стороны он вроде щит между Гримдольфом и Хёнвоном, а с другой стороны лишь мешает до этого спокойной жизни. — Я думаю предложить Ихёлю сделку. Избавившись от короля Хельцвуда, я стану королём на двадцать лет, пока его сын будет обучаться политике. Ихёль не сможет править сам, ему будет нужен тот, кто сможет. Трон естественно после смерти Хёнвона станет моим, никто противостоять этому не будет.        — А что после? — хмыкает Намджун. — Каким образом ты передашь трон сыну Ихёля? Чонгук, передача власти возможно только через смерть действующего короля, а если ты хочешь обойти закон, этого достичь будет трудно. Редко, когда короли после отказа от трона оставались живы. И потому нужно продумать всё до мелочей. Нельзя без расчёта действовать. Но в нашей ситуации, согласен, времени на раздумья мало. И потому я спрашиваю тебя: что после?        — У меня будет двадцать лет. Кто знает, что случится? Возможно, Ихёль родит омегу, и тогда беспокоиться не придётся. Да, это сумасшествие, надеяться на случай нельзя. Но политика без риска — не политика. Нельзя, не рискуя, занять место короля. Даже если то, о чём я сказал, не может сбыться, у меня в распоряжении будет двадцать лет, это немало. Главное уговорить Ихёля сейчас.        — Не думаю, что Ихёль не продумал это. Не нам говорить об омежьих уловках, сами понимаете. Навряд ли он родит омегу. Хотя, ты прав. В нашем случае сложно действовать, не рискуя. Важно лишь, чем ты готов рискнуть и пожертвовать. Есть предложение легче, — Намджун прищуривает глаза, смотря то на Юнги, то на Чонгука. Чонгук не понимает откровенно, о чём говорит король, и поэтому ждёт. — И оно тебе не понравится, говорю сразу. Однако, это самый лёгкий из возможных вариантов, когда мы действительно сможем продумать дальнейшее. Также оно даёт тебе реальную возможность выжить. Кто знает, что на уме у этого омеги? С чего бы вдруг ему доверять королевство, которое он хочет для своего сына, брату убийцы своей семьи? Понятно, конечно, что просто ждать смерти Хёнвона ему не на руку, и наверняка поскорее хочется отомстить. Это подозрительно. Скорее всего ты - способ достижения этой цели всего лишь. Хёнвон перед смертью поймёт, что трон займёшь ты, и это по идее Ихёля будет одним из главных ударов для него. Не считая предательства любви, конечно. Сам понимаешь, в этой ситуации ты будешь жить, пока будешь нужен омеге. И то неизвестно, как он себя поведёт после смерти Хёнвона. Я предлагаю кое-что другое, — король на время замолкает, обдумывая. Его мысль еще сумасшедшее, чем мысль Чонгука, но, кто знает… Возможно, Чонгук готов пожертвовать самым дорогим и важным в его жизни? Как отец, Намджун понимает, что поступает ужасно, но как король… — Возможно, будет правильно, если после смерти Хёнвона Ихёль выйдет замуж за тебя. Не спеши говорить «нет». Подумай. Он получит то, что хочет. И это не будет так же, как и сейчас с Хёнвоном. Ты дашь ему больше свободы. И в последствии можно разделить королевство на две части, одну из которых возьмёт себе его сын. Последнее — наиболее сложное, но возможное. Зато ты наверняка останешься жив. И всё же, как ты смотришь на это?       Король говорил, чтобы Чонгук не говорил «нет» ещё до того, как объяснил свои мысли, но как можно согласиться на такое, когда двумя этажами выше твоё всё наверняка не спит и переживает? Как можно, когда сердце занято другим, когда вы друг без друга не можете? Мужчина стискивает пальцы из-за внезапного нахлынувшего гнева. Конечно, сейчас это говорил ему король, а не отец. И с точки зрения политики это идея, возможно, довольно хороша, даже лучше чем та, что предложил Чон, но…        — Я не согласен. Если свяжу себя и Ихёля браком… Тэхён. Что будет с ним? Я не могу оставить его так. Даже если наш брак лишь для виду, это брак. Я никогда не смогу больше связать себя браком с Тэхёном. Оставлять его в качестве любовника… Это то, что вы хотите для своего сына? Я не хочу. И без того доставил ему много переживаний. И намерен возместить это счастливым будущим вместе. Мои намерения по отношению к Тэхёну серьёзны, Ваше Величество. И, что касается Ихёля… Он не согласится выйти за меня. За брата того, кто убил его семью? Никогда. Он никогда не согласится. Отдать мне престол на время, возможно, да, но вот выйти за меня - никогда.

✤✤✤

      Глубокая ночь. То самое время, когда до рассвета ещё совсем немного, а на улице летняя ночь, полная воздуха. Юнги просыпается на тёплой кровати в комнате лекаря, к которому, Чонгук настоял, альфу отвели после того, как они всё же приняли окончательное решение. После этого Юнги наконец-то сделали хорошую повязку и дали крепкого отвара на травах для того, чтобы боль уменьшилась. Мужчина притрагивается к повязке на шее на пробу и с нескрываемой радостью отмечает, что боль притупилась, а усталости словно и не было благодаря снотворному, хотя поспал он всего пару часов, не больше. Он мысленно вновь благодарит лекаря и уже хочет встать, когда в двери робко стучат. Странно, ведь, по ощущениям, третий час ночи ещё, и кто вообще в такое позднее время не спит во дворце? После сонного хриплого «входите» в освещённую подсвечником комнату заходит тот, кого Юнги не ожидал, но отчаянно желал увидеть, с кем хотел поговорить так долго, о ком думал перед тем, как заснуть. Чимин.       Омега закрывает глаза и смущается, когда замечает, что на альфе кроме штанов для езды и самой лёгкой, нараспашку раскрытой белой рубахи ничего нет. Признаться честно, когда он проснулся неожиданно и сомкнуть глаз не смог, когда выпытывал у сонного лекаря разрешение навестить больного, а после чуть ли не бежал по пустым коридорам дворца, обходя стражу и боясь попасться кому-то на глаза, не думал, что увидит такое. Пусть он и не разглядывал особо, а освещение скрывает одну часть тела в мягкой чёрной тени, но отметить, хоть и худую, но шикарную фигуру альфы, успевает. Юнги в это время удивляется внезапному появлению омеги, но, не скрывая, улыбается его реакции и совсем не спешит застегнуть хотя бы пуговицы на рубахе, чтобы не смущать Чимина сильнее. Наоборот поступает. Встаёт с кровати и подходит вплотную к омеге, позволяя себе приобнять его за талию.        — Вы… не нужно… я… — Чимин что-то лепечет в руки, не открывает лицо, но чувствует тепло чужого тела. Этого достаточно, чтобы понять, что альфа не застегнул даже рубаху. Негодник. И Чимин с удовольствием отчитал бы его, ведь по правилам поведения ему смотреть на полуголого альфу негоже, вот только нет желания ругать. Что скрывать, ему нравится. Нравится, что они с Юнги уже так много правил нарушили вместе. Хотя, помимо этих мыслей, голос разума говорит бежать, и бежать как можно дальше. Он и сам не понимает, почему вдруг пришёл к Юнги посреди ночи, понимает, что выглядит это странно, и ему не здесь нужно быть. Но всё как раз наоборот. Ему нужно здесь быть. Он решил это, пока делился мыслями с Тэхёном, а когда высказал свои переживания за состояние альфы, принц посоветовал идти к нему и проверить. Только сейчас, когда он внезапно нашёл альфу неспящим, мысли все смешались в одну кашу.        — Что вы говорите? — Юнги, кажется, хихикает. Чимин всерьёз удивлён потому что он думал, что настолько угрюмый и строгий альфа не знает, что такое хихикание, что подобное ему чуждо. — Ну же, уберите руки.        — Застегните рубаху, прошу, — чуть ли не стонет Чимин. — Мне нельзя видеть вас таким, вы же знаете.       Юнги лишь хмыкает на это и легко убирает ручки омеги от его лица, кладёт их под рубаху, на плечи, в то время как младший закрывает глаза и краснеет пуще прежнего из-за горячей голой кожи под руками. Так и хочется провести по ней узор, так и хочется касаться, рассматривать, даже если разум говорит «стой!».        — Откройте глаза. Как мы сможем обсудить важные вопросы, если вы отказываетесь смотреть на меня? С чего бы вас вдруг волновали правила, когда мы уже так далеко зашли в их нарушении? Я, как и раньше, никому не расскажу, что вы видели. Ну же, откройте глаза!       Чимин ещё немного упирается, пытается вырваться из хватки, но не выходит. В конце концов омега приоткрывает сначала один глаз, потом второй. Закрывает оба и тут же снова открывает, но вниз, на тело альфы старается не смотреть, хотя глаза так и норовят увидеть то, чего ещё никогда не видели и увидели впервые сегодня мельком. Он хватается за плечи альфы сильнее, смотрит чуть испуганно прямо в его глаза и замечает дьявольские игривые искорки в его тёмных, скрытых от мягкого света, омутах.        — Так-то лучше, — одобрительно кивает Юнги. — Зачем вы пришли? — он крепче обхватывает чужую талию, побаиваясь, что омега сбежит, не выдержав такой близости.        — Я… — Чимин смотрит по сторонам, пытаясь сконцентрироваться на чём-то другом, кроме как на тепле тела, которое чувствуется сквозь тонкую ткань его рубашки и передаётся ему. — Вы вчера говорили, что утром мы обсудим всё. И просили дать ответ, — отвечает наконец. — Ещё не утро, но я не могу ждать. Мне нужно высказаться. — Когда омега остался на некоторое время наедине со своими мыслями, понял, что раздумывать здесь нечего, и он мог бы ответить сразу же, как мужчина задал вопрос. Чимин не говорит, что ему на самом деле просто захотелось увидеть Юнги, что он переживал за него, так как слышал, что его отвели к лекарю. Он не говорит, но почему альфе кажется, словно он слышит это в тихом голосе омеги?        — Так что же вы решили? — Юнги соврёт, если скажет, что не его сердце сейчас так бешено стучит. Он не ожидал, что омега придёт к нему посреди ночи, не ожидал, что он уже всё обдумал. И если пришёл так поздно ночью, если не отталкивает, не значит ли это, что он согласен ждать? Кажется, всё понятно уже без слов, но мужчина даёт юноше высказаться.        — Вы нравитесь мне. Очень. Я думал о вас всё время после бала, надеялся увидеть, — Чимин смущается и краснеет пухлыми щёчками, которые Юнги хочется зацеловать. Ему хватает услышать лишь «нравитесь» для того, чтобы удостовериться в положительном ответе. — И я не знаю, сколько мне придётся ждать, не знаю, что происходит во дворце, но чувствую, что дело обстоит куда серьёзнее, чем мне казалось сначала. Я даже не знаю, вернётесь ли вы. И всё это так странно, так спонтанно, что мои эмоции… Я не понимаю их. Знаю лишь, что хочу видеть вас как можно чаще. Ждал почти месяц… Искал… — последнее омега говорит шёпотом. Он только теперь понимает страх Тэхёна, которым друг поделился с ним сегодня ночью, когда они вдвоём не могли уснуть и решили спать вместе в комнате принца, но, так и не сомкнув глаз до зари, делились своими мыслями и эмоциями. — Вы спрашивали, буду ли я ждать. Я буду ждать.       У Юнги в голове фейерверки, огни, праздник. И всё равно, что утром ему вновь придётся обговаривать всё с Чонгуком. Не важно, что есть дела посерьёзнее этих, как может кому-то показаться. В эту секунду важно лишь то, что Чимин сказал «да». Одно его слово породило в душе мужчины столько неизвестных ему до этого чувств, что он несколько секунд пытается осознать. Осознать, что теперь имеет полное право надеяться на совместное будущее, и это уже не глупые мечтания влюблённого, а реальная возможность. Альфа готов весь мир обнять, ведь только что получил согласие на свои желания, чувства. Это срывает голову. Чимин не успевает понять, когда чужие губы в порыве чувств накрывают его губы, точно так же, как и Юнги не успевает сообразить, что делает. Омега какое-то время стоит неподвижно, а потом размякает в чужих руках, позволяет делать Юнги всё, что тот хочет, цепляется за его плечи и где-то на задворках сознания понимает: это его первый поцелуй.       Пусть не совсем романтичный, даже запретный, но такой правильный. Мужчина мягко посасывает пухлые губы, прикусывает иногда, отстраниться не может, потому что это лучше, чем он себе представлял, но пытается сдерживаться, чтобы не просто взять то, что давно хочет, а все свои эмоции передать. Чимин податливый, но даже в этой податливости сохраняется его немного дерзкий характер, когда он сам пытается отвечать на действия альфы. Это действует на мужчину крепче алкоголя, и потому уже через пару секунд омега лежит под ним на кровати, всё так же отвечая на такой внезапный, но давно желанный поцелуй. Мужчина отстраняется, счастливо улыбается, наслаждается видом растрёпанного омеги и поглаживает его щёку. Этот момент только их. Эта тихая ночная секунда принадлежит лишь им обоим, и пусть так хочется кричать о чувствах, но нельзя, достаточно и того, что они сейчас так близко. Чимин мягко, дабы не доставить боль, гладит шею мужчины в том, месте, где метка, глазами спрашивает, в чём дело.        — Не переживай, — Юнги вдруг говорит на «ты», но омега только улыбается на это, а после хмурится, переживая вопреки словам за состояние любимого. — Всё хорошо, боли уже нет благодаря отвару и отдыху, — альфа склоняется, не видя в глазах сомнений, вновь целует, мягко и нежно, руками оглаживая талию и сдерживая себя от других, более откровенных действий. И так уже слишком много позволил себе.       Им обоим голову сносит от того, что они делают, какие вольности позволяют себе друг с другом втайне от других. Есть что-то запретное и одновременно всё же романтичное в том, что они, пока другие спят, дарят друг другу нежность. Руки Юнги сами пробираются под чужую рубашку, гладят живот, а губы нежно выцеловывают чужую шею, в то время как пальчики Чимина забираются в густые светлые волосы, а голова сама собой откидывается на подушку. Все действия Юнги нежные, без пошлости или даже намёка на неё, он лишь трепет свой передаёт, делится эмоциями, в то время как Чимин принимает, отвечает с такой же охотой.       Возможно, неправильно, что Чимин так легко поддаётся чужому напору, неправильно, что смеётся тихо в поцелуй, неправильно, что руки Юнги так по-собственнически лежат на его талии. Возможно, это всё неправильно. И если бы родители Чимина узнали, осудили бы. Вот только остановить уже прорвавшиеся чувства невозможно. Они не желают сдерживаться, когда вскоре предстоит разлука. Хочется попробовать, пока есть время, и они пробуют. Сходят с ума от запретности и греховности своих же действий, шепчут друг другу что-то о том, что нужно остановиться, но продолжают дарить нежные поцелуи, лёгкие касания и счастливые улыбки всю оставшуюся ночь, а потом засыпают в объятиях друг друга.       Юнги просыпается, когда за дверью уже слышатся шаги, что означает, что слуги уже встали, и совсем скоро подадут завтрак. Альфа осторожно будит омегу, оповещая, что ему пора идти, иначе их могут заметить и пойдут ненужные никому слухи. Он не может сдержать себя и оставляет нежный поцелуй на губах омеги, ведь спросонья его волосы совсем растрепались, из-за чего выглядит он невозможно мило. Даже когда юноша встаёт, Юнги успевает оставить на плечах Чимина ещё несколько поцелуев до того, как он застегнёт расстёгнутые в порыве чувств альфой верхние пуговицы шёлковой рубашки. Альфа шепчет омеге что-то о том, чтобы погулять вместе в саду после завтрака, предлагает ему встретиться и после обеда, на что Чимин ярко улыбается, целует в щёку и прежде, чем выскользнуть незаметно из комнаты лекаря, шепчет «да».

✤✤✤

      Весь день проходит в суматохе. Слуги готовятся к дню рождения младшего из принцев, которому на днях уж исполняется восемь лет. Чонгук, что заставляет Тэхёна переживать всё сильнее, после завтрака сразу же ушёл с королём, Юнги и Ёнху в библиотеку, где они попросили стражу никого не впускать. Принцу оставалось лишь выпытывать из Чимина подробности его похода к Юнги в комнату лекаря. И то, что он услышал, более, чем порадовало, хотя и смутило, когда друг его намекнул на поцелуй. И всё же, относительное спокойствие друга помогало отвлечься от переживаний. Омега ещё не знал, что происходит, и с каждой секундой волнение охватывало его всё сильнее. А когда альфы ушли и после обеда, без объяснений, Тэхён пошёл к папе, но, как оказалось, он знает не больше, чем сын. Намджун Джину пока не говорил ничего о том, что происходит, но омега переживал точно так же. Внезапный ночной приезд взбаламутил и придворных, и слуг точно так же, как и омег.       Слухи ходили разные, но во всех перешептываниях можно было услышать «Хельцвуд». Тэхён замечал, что слуги ходят, словно ждут чего-то, один даже попытался спросить у принца, в чём дело, но он и сам не знал, а потому ответить не мог. Весь дворец был охвачен переживаниями, из-за чего Джин боялся, что всё это выльется и в города, чего допустить нельзя. Более или менее спокойно становится только когда альфы выходят из библиотеки, уставшие, но, кажется, спокойные. Юнги, который обещал Чимину прогулку перед завтраком и после обеда, спешит найти омегу, чтобы извиниться и провести время вместе, пока есть возможность, Ёнху, хмурый, направляется в свою комнату, обдумывая всё то, что узнал сегодня. Никогда он не думал, что эта поездка ввяжет его в серьёзные политические дела королевства. Никогда не думал, что придётся поехать сегодня ночью вместе с тем, кого он старается избегать. Чонгук, выйдя из библиотеки, идёт на поиски принца, который наверняка ничего не понимает и переживает.       Он находит его в беседке. Юноша, как кажется, увлечённо зарисовывает в блокнот цветы, но, как только замечает мужчину, тут же откладывает своё занятия. Чон присаживается рядом и мягко улыбается.        — Где вы были так долго? Мне кажется, словно произошло что-то нехорошее и вы скрываете это, — с беспокойством спрашивает Тэ. Чонгук вздыхает, некоторое время смотрит в сад, накрываемый тяжёлыми тучами, которые несёт ветер с востока. Рассказать Тэхёну о своём отъезде сегодня вечером — вот что было самым сложным. Это всего несколько часов, но мужчина точно знает: омега не сомкнёт глаз, пока он не вернётся. И почему-то это кажется проверкой судьбы перед его длительным отъездом. Словно она вызов бросает: попробуйте друг без друга, посмотрите, что будет. И только посмотрев на омегу ещё раз, взяв его за руку, Чонгук начинает рассказывать с самого начала: от истории Ихёля до предложения Ёнху помочь им.       Дворец освещают тёплые предзакатные лучи солнца. Воздух, который с собой ветер вечерний несёт, наполняет беседку, в нём каждую пылинку и семечко от цветов видно, можно уловить мягкий шелест листьев, жужжание пчёл. Несмотря на внешнее спокойствие, уже новые тучи над дворцом сгущаются, и в воздухе, помимо аромата вечерних цветов можно уловить нотки свежести и прохлады. Густые облака плывут прямо к солнцу, накрывая собой землю и уже закрывая полностью дворец, давая возможность его обитателям в последние секунды насладиться ярким, даже немного драматичным закатом. Солнце же, глупое, тянется лучиками к облакам, словно согреть пытается холод, освещает, хотя совсем скоро тучи отрежут его от мира, отберут возможность наслаждаться Гримдольфом и его жителями. Тэхён, подмечающий мелочи и тонко чувствующий мир, в этот летний вечер не замечает ничего вокруг себя. Мысли его далеки и от холода, который уже чувствуется в ветре, и от музыки, что доносится из гостиной, и от звонкого пения птиц, и от тихого шуршания листьев. Важен лишь один человек, лишь его слова сейчас занимают мысли юноши. Принц отчаянно хочет скрыть волнение, охватывающее его душу, но не может, альфа это замечает, пока рассказывает.       Чонгук держит нежные руки Тэхёна в своих и искренне хочет забрать душевные терзания омеги себе. Он корит себя за то, что вносит в жизнь принца столько переживаний, но утаивать не имеет права. Только что он рассказал историю Ихёля, рассказал о том, что он задумал, и что этой ночью придётся ненадолго покинуть дворец ради встречи с мужем короля Хельцвуда. Чонгука это раздражает, злит немного, и он пытается хотя бы на секунду найти успокоение в дорогом сердцу человеке. Он не хочет встречаться с Ихёлем, не хочет зависеть от него, не хочет соглашаться, не хочет оставлять Тэхёна даже на столь короткое время одного. Альфа как может старается не пугать омегу своим настроением, пытается не передать свой настрой и не выдать собственное беспокойство, чтобы Тэхён вдруг сильнее не стал переживать. Юноше же, который после объяснений Чонгука молчит, страх за любимого и усложнение и без того непростой ситуации давят на сердце, и потому, когда внезапная мысль освещает его сознание, он, не раздумывая, поднимает освещённые не только солнцем предзакатным, но и идеей, голубые глаза и выдаёт:        — Быть может, вам стоит отказаться от всего? — звучит не так уверенно, как хотел омега. Скорее робко, потому что он чувствует резкий настрой альфы. На деле его, как казалось, хорошая мысль вышла вялой, и поэтому он спешит объяснить. — Вы могли бы предоставить Ихёлю право на всё, и тогда было бы спокойно… Мы бы жили здесь, вы бы стали королём, только не Хельцвуда, а Гримдольфа. Послушайте, это ведь хорошо! Это очень хорошо получится! Нужно лишь обговорить это с моим отцом и мужем вашего брата… — Тэхён замолкает на секунду. Помнится, как Чонгук не говорил называть Хёнвона его братом. — То есть, мужем короля Хельцвуда, — он высказывает свои мысли отрывочно, но Чонгук понимает, к чему клонит омега. Чувствует Чон и то, что Тэхён своей задумкой доволен. Вот только угрюмый вид Чонгука, его взгляд, строгий, полный разочарования, говорит омеге о том, что идея юноши пусть и хороша, но слишком мечтательна. Она настолько хороша, идеальна, что выполнить её не удастся.       Тэхён почти впервые альфу таким видит: решительным, строгим, даже пугающим немного. Брови его сведены к переносице, глаза тёмные даже в свете солнца, губы сжаты. Все его действия резки, а слова, когда он сообщал о сложившейся ситуации после долгих раздумий и переговоров с Намджуном, пропитаны были раздражением и недовольством. Таким он был, когда они только встретились, когда он только-только вырвался из прошлой жизни. И всё же во взгляде его нежность читается, когда глаза в сторону Тэхёна смотрят, а руки в успокоительном жесте поглаживают чужие. Это омегу успокаивает в некоторой степени, но полного спокойствия не даёт. Юноша не до конца понимает, что движет Чонгуком, но угадать некоторые причины может. Нельзя так просто отказаться от защиты своего же народа. Чонгук, пусть и не король, но ответственность чувствует за жизни людей в королевстве. Да и без того наверняка слишком много причин для того, чтобы не оставлять это дело так. Чонгуку совесть не позволяет, когда он зашёл так далеко уже, и вот это юноша знает точно. И всё же так хочется забыть обо всём, отказаться от всех этих далеко идущих планов, что юноша не мог смолчать. Да и порывистая натура выдаёт себя даже в такой ситуации.        — Идея ваша хороша, согласен, — начинает Чонгук. — И я бы с удовольствием так и сделал бы, сообщил бы Ихёлю это прямо на встрече, но… не могу. Это нечестно будет с моей стороны по отношению к месту, где родился. Да, ваш план хорош, очень хорош. Слишком хорош, чтобы быть правдой. И как бы мне ни хотелось сделать так, как вы сказали… — Чонгук крепче сжимает руки вновь помрачневшего омежки. — На моих плечах и без того слишком много плохого лежит, — шёпотом договаривает мужчина. Он вспоминает, как не противостоял брату, как смотрел со стороны на его решения и действия, как не спас Сехуна… Влюбился в Тэхёна. Это тоже плохое. Это то самое сладкое, но плохое, чего допустить нельзя было. Запретное в каком-то смысле. Чон не имеет права любить этого невинного, доброго и чистого омегу. Он на коленях пред ним стоять должен, чтобы вымаливать прощение за смерть Сехуна. Он отказаться должен, пока Тэхёну больно не стало. Но не может отказаться. Не может так просто отпустить руки нежные, не может забыть глаз прозрачных и щёк розоватых. Альфа королём стать хочет уже по большей части за тем, чтобы омега ему принадлежал. Иначе брак не разрешат. Но так хочется… И так много желаний в душе мужчины, и так они все спутаны… Всё соединяет одно — укрепляющаяся с каждым днём любовь к Тэхёну. Она начало, и она конец всего, что таится в душе альфы. Чонгук с каждым днём всё отчётливей убеждается в том, что если станет королём, сможет исправить собственные прошлые ошибки. Получит всего Тэхёна. — Я не могу позволить себе уйти, не закончив дело. Не могу позволить себе передать место, которое должно принадлежать мне, другому. Со смертью Хёнвона я стану королём, и это естественно — я следующий претендент на это место. Ихёль не сможет так просто получить трон, если на нём буду сидеть я, поверьте, — Чонгук поднимает замок из рук к губам и оставляет поцелуи на чужой коже, пахнущей пленительным ароматом мёда, чтобы принц успокоился и поверил. — Верьте мне, прошу. Верите? — альфа заглядывает в глаза напротив.       Тэхён бесцельно смотрит в прозрачный воздух, низкое из-за туч небо, пытается найти ответы в деревьях, траве, пыли пролетающей, как всегда делал это, но не может. Ему думать невозможно о разлуке с альфой, даже такой короткой — всего на ночь. Сердце юношеское болит, но принц понимает, что заставлять альфу оставаться тоже неправильно. Он не имеет права. Они не принадлежат себе, и потому не могут поступать так, как захотят. Тэхён перемещает взгляд с пейзажа на мужчину. Отвечать на его вопрос нет смысла, и так понятно, что он всецело доверяет. Он уже доверился. Доверился, когда согласился на план, когда ввязался в политику.        — Не могу заставлять вас остаться, но ответьте, прошу вас. Нам скоро придётся расстаться больше, чем на одну ночь, верно? — Тэхён впервые озвучивает тот вопрос, который волнует его уже так долго. — Вижу, что к этому всё идёт, — «если так больно отпускать вас всего на ночь, что будет, когда вы уедете надолго?» — это Тэхён прячет в своём вопросе, но Чонгук всё равно понимает, о чём так волнуется принц.        — Думаю, вы правы, — кивает Чонгук. — Но не волнуйтесь, я вернусь. Обязательно вернусь. А до этого у нас есть ещё время. Зачем думать о плохом, когда это ещё не свершилось? Плакать будем после. Нужно сполна насладиться обществом друг друга, пока это возможно, как вы считаете? — мужчина улыбается, вновь свою сильную сторону перед омегой показывая. Он хочет как можно больше времени провести с Тэхёном до того, как придётся вместе с Ёнху отправиться на встречу. Он вдруг понимает, что переживать и грустить из-за разлуки, которая ещё не свершилась — глупо. Зачем тратить время, которое можно посвятить нежности, на ненужные волнения? Да и отвлечь Тэхёна нужно хотя бы ненадолго. — И начнём мы прямо сейчас, если вы позволите, — не дожидаясь ответа, альфа придвигает омегу максимально близко, оставляет лёгкие щекочущие поцелуи на всём лице принца, не касаясь пухлых губ, но отчаянно желая сделать это.       В ответ на это Тэхён улыбается, и Чонгук губами ощущает эту лёгкую улыбку, сам улыбается, ведь удалось омегу развеселить хотя бы чуть-чуть. И альфа и омега одновременно вспоминают вчерашний неудобный случай вечером, и если Чона это лишь раззадоривает, Тэхён смущается, по сторонам оглядывается, но кроме макушек стражей из-за деревьев никого не видит. Они с Чоном не говорили о вчерашнем, но это повисает между ними беззвучным вопросом.        — Вы всегда прерываете наши разговоры вот так, — отмечает Тэхён, когда Чонгук ненадолго останавливается. Альфа поправляет светлые, чуть вьющиеся волосы омеги и оставляет вновь поцелуй на щеке, когда улавливает беспокойство в выражении лица напротив. — Понимаю, что это сумасшествие, но всё же, вы решительно не можете отказаться от своего плана и оставить всё на Ихёля? Он ведь хочет этого и однажды вам и с ним придётся разобраться, — спрашивает тихо омега. И Чонгуку ничего не остаётся, кроме как отвечать, так как он искренне надеется, что это поможет Тэхёну успокоиться хотя бы немного.        — Ихёлю одному поставленных целей не добиться. Не знаю, как можно разобраться с ним, и нужно ли это будет… С какой-то стороны его можно понять, думаю, вы согласитесь в этом со мной, — Тэхён кивает. О да. Он сочувствует этому омеге, даже притом что и неприязнь чувствует некую. — Во всяком случае, мы не можем отказаться по уже сказанной мной причине. Жизнь семьи Юнги так же важна, как и королевство, — Чонгук ненадолго прекращает говорить, вспоминая о причине, о которой Тэхёну знать нужно, но рассказать об этом у мужчины мужества никак не хватит. Расскажет, и что будет? Омега не переживёт этого. Чонгук буквально виноват в смерти Сехуна, не остановил короля Хельцвуда тогда, решив, что не его это дело и спасти принца не получится. Вот только не знал он, что судьба решит так связать его с принцем Гримдольфа. Забавно, однако, получается. Ихёль и Тэхён в чём-то похожи. Ихёль по вине Хёнвона потерял семью, Тэхён в некоторой степени по вине Чонгука потерял брата. Как отреагирует он, когда узнает? Поймёт? Вряд ли. Сам Чонгук себя не понимает и не принимает. Возненавидит? Его нежное доброе сердце не способно на это, Чонгук уверен.        — Что, если Ихёль не согласится на ваше предложение, и в конце концов ему будет нужен трон? Вы… Вы не можете… — Тэхён не договаривает. — Этого не может произойти. Понимаю, что хочу слишком много, но пообещайте, что вы будете живы, — Чонгуково сердце болит от этих слов, альфа хмурится сильнее, всем сердцем хочет сбежать вместе с омегой, чтобы никто их найти не смог. Совесть покоя не даёт, ведь это он виноват в переживаниях Тэхёна. Это из-за Чонгука юноша сейчас с отчаянием на него смотрит и роняет одинокую слезинку, которую Чонгук спешит сцеловать с щеки. Не удерживается, оставляет всё больше и больше поцелуев, потому что слёзы Тэхёна не прекращаются, лишь сильнее течь начинают.        — Обещаю, я так просто не оставлю этот мир, — шепчет Чон в перерывах между поцелуями в красные от слёз щёки, зажмуренные глаза и нос. Альфа обнимает юношу за талию, стирает слёзы с щёк. — Обещаю, — повторяет.