Метка

Камин полыхнул зеленым, и из него вышел Драко. У них с профессором был урок. Но, увидев Гермиону, он сразу кинулся к ней. — Герми, что случилось? Что-то с Северусом? — испуганно спросил он. Девушка улыбнулась ему и отрицательно замотала головой. Он нахмурился. — Тогда с тобой? Гермиона опустила голову. Как быть? Как объяснить, почему она плачет? Да и зачем ему ее проблемы? Драко обнял ее за плечи и притянул к себе. — Послушай, если этот замшелый в своем упрямстве и одиночестве пень обидел тебя — скажи мне. Я ему слабительное подолью в кофе. Гермиона улыбнулась. Тоска, сжимавшее ее сердце, понемногу отпускала. И правда — что это она раскисла? У нее есть друзья, они не дадут ей пропасть. А Северус… Что ж, если в больнице и было что-то, то она спишет это на сложный выход из наркоза. И постарается забыть. Но отчего же все равно так больно? Она крепко зажмурилась, стараясь унять дрожь, но Драко заметил. Он осторожно заглянул ей в лицо. — Правда, Гермиона, скажи мне, что случилось. Ты же понимаешь, что теперь я не смогу нормально работать с ним. А потом я вернусь домой, и, глядя на мою расстроенную моську, Поттер устроит мне допрос с пристрастием. И что я ему скажу? Ну что ты, что? Успокойся! Гермиона только сильнее всхлипывала, и Драко призвал из кухни успокоительное. — Выпей. Выпей и расскажи мне все. Она послушно выпила зелье. Через минуту дрожь отступила, и слезы высохли, но легче на душе не стало, конечно. Драко ждал, и Гермиона решилась. Хуже уж точно не будет, если она поделится с другом. Тем более, что Драко знал Северуса гораздо лучше их с Гарри, и правда мог посоветовать что-то дельное. — Понимаешь, когда мы были в больнице, — начала она, краснея под его внимательным взглядом, — там кое-что произошло. И это позволило мне думать… Надеяться… — Гермиона всё сильнее запиналась, и Драко почувствовал, что пора прийти ей на помощь. — Так, Гермиона, я хотел бы уточнить: что именно произошло в больнице? И напоминаю, что я в курсе, что ты неравнодушна к моему крестному, так что перестань так краснеть. И крестный, кстати… Впрочем, это уже не я должен тебе говорить. Так что там случилось? В больнице? Гермиона тяжело вздохнула. О ее чувствах знали все, а о том, что к ней чувствовал Северус, знал, наверное, только он один. — В больнице он долго не просыпался после наркоза. Может, поэтому… Он поцеловал меня. Совсем легонько, как ребенка, но все же для Северуса это… — Необычный поступок, согласен. Еще что? — Еще он сказал, что больше никогда никуда меня не отпустит, и хочет, чтобы я жила здесь. Он выделил мне комнаты рядом со своими, он отдал мне свой кабинет, чтобы я занималась. Но при этом он ведет себя со мной так же, как и до операции. А я… Я уже не знаю — может, я все себе придумала? Может, мне это приснилось, а все остальное — просто благодарность за участие в его судьбе и попытку помочь? — она с надеждой посмотрела на Драко. Тот грозно хмурил брови. — Ну, такая благодарность вовсе не в духе Северуса, уж поверь. Он слишком ценит свое одиночество. А все остальное… Вот старый дурак! — вполголоса выругался он и снова обнял Гермиону. — Ну и объект для романтических мечтаний ты себе выбрала, Грейнджер, — грустно улыбнулся он. — На себя посмотри, — парировала девушка, и они тихонько рассмеялись. — Ладно, я постараюсь тебе помочь. А сейчас я должен бежать: я и так уже опоздал, за что обязательно получу дополнительное задание. — Скажи, что я приставала с расспросами о Гарри и задержала тебя. — Уж поверь, я сделаю все возможное, чтобы свалить всю вину на тебя, — по-школьному знакомо ухмыльнулся блондин, и, напоследок ободряюще сжав ее плечо, направился в лабораторию. Распахнув дверь в лабораторию, он вначале услышал слабое бормотание, а потом уже увидел Северуса. Тот нахмурился. — Ты опоздал! Причина? — перо сердито запорхало по блокноту. — Задержался в гостиной, чтобы успокоить Гермиону, — холодно ответил на вопрос Драко, не сводя с крестного злых глаз. Тот вздрогнул. — Что с ней? Драко пожал плечами. — Может, тебе стоит самому у нее поинтересоваться? — сейчас Драко как никогда напоминал того заносчивого ледяного Слизеринского принца, которым был в школе. Но Северус слишком хорошо его знал. — Я спросил, что с ней! — он зло сверкнул глазами. — Вот и я тоже хочу знать: что с ней? Ты вообще понимаешь, что ты компрометируешь ее? Северус удивленно взглянул на него, приподняв бровь и ожидая объяснений. — Что непонятного? Она — молодая девушка, живет тут у тебя, ночует. Ты — взрослый, холостой мужчина. Вы помолвлены? Женаты? Может, я все-таки чего-то не знаю? С какой стати она живет у тебя, а не вернулась обратно к Гарри? Северус уже пришел в себя. — Конечно, жить с двумя молодыми парнями — это ничего для репутации незамужней девушки, а с одним мной… — С двумя парнями определенной ориентации — нет, ничего. Но репутация Гермионы — это, конечно, только ее дело. Насколько я понял, сейчас молодые девушки в маггловском мире уже не так переживают по этому поводу. Но ты! Как ты можешь так поступать с ней? Она столько сделала для тебя, она ночами не спала — искала тебе самую лучшую клинику, самых лучших врачей! Она сейчас учиться не может, потому что переживает, что ты так и не начал говорить, и что всё зря! А ты — говоришь! И не признаешься ей в этом! И не пытайся отрицать: я слышал тебя, когда вошел. Северус немного растерялся, даже смутился. Он действительно уже несколько дней как учился заново говорить. Но голос еще срывался то на бас, то на дискант. Это было неприятно, жутко раздражало, и ему вовсе не хотелось в разговоре с Гермионой дать петуха или перейти на хрип. Тем более, что разговор он планировал очень серьезный. Он прокашлялся и заговорил, жестом отправив перо и блокнот в стол. — Я говорю, — вышло сипловато, но вполне понятно, — не так давно и не так хорошо, как хотелось бы. Постепенно голос восстанавливается, но пока медленно. И я не хотел, чтобы она… — Она заслужила это, крестный! — Драко не мог скрыть свою радость за дорогого ему человека. Он заговорил тихо и мягко. — Заслужила знать, что старалась не зря. Неужели ты не чувствуешь, что ей больно понимать, что ты, хоть и поселил ее возле себя, но по-прежнему нуждаешься в ней только как в сиделке? — Но это вовсе не так!.. — возмутился Северус, и тут же голос сорвался. — Вот видишь? Я все рассчитал, я хотел, чтобы голос мой восстановился окончательно, а потом… Я сделаю ей предложение. Но я хочу видеть ее глаза, обращенные ко мне, а не на лист блокнота. Драко облегченно выдохнул. — Знаешь, крестный, когда Гарри забрал меня к себе после судов, я ведь мог сразу сказать, что давно люблю его. Но я молчал. Я старался быть полезным, старался соблазнить его — делал что угодно, только не то единственное, что действительно должен был сделать: сказать ему правду. И Гарри тоже, он вел себя как законченный герой, но не признавался в своих чувствах. Гермиона говорила нам обоим, что мы идиоты, но мы не слушали. И если бы не случай… В общем, я к тому, что мы потеряли уйму времени, когда могли бы быть уже счастливы, но сами оттягивали этот момент и терзали себя и друг друга. И ты — ты тоже повторяешь нашу ошибку. Эта девочка любит тебя еще со школы, а ты… А ты? Северус задумчиво смотрел в огонь камина. А он? Когда он понял, что она уже не та маленькая заучка, что подпрыгивает за партой и тянет руку в надежде принести своему факультету еще несколько баллов, и ужасно раздражает его этим? Она бесила его даже больше Долгопупса. Когда же он заметил, что она выросла? На последнем курсе? Или когда она ушла вместе с Поттером искать крестражи, и, несмотря на опасность, не бросила друга? Или уже теперь, когда пришла вместе с Гарри и Драко убедиться, что с ним все хорошо, и предложила попробовать операцию? — Крестный, — Драко легонько коснулся его плеча, — иди к ней. Не мучай ее, если только ты действительно ее любишь. Она заслужила свое счастье. И ты тоже. И Северус будто очнулся. Выпрямился, сверкнул глазами, тряхнул головой. — Иди домой, Драко. Придешь завтра вечером. И не беспокойте нас сегодня. Выйди так, чтобы мы тебя не видели. Он рванулся вон из лаборатории, а Драко облегченно вздохнул. Кажется, теперь в жизни этих двоих все будет хорошо. Северус нашел Гермиону в библиотеке. Она листала какой-то огромный старый фолиант, но мысли ее были где-то далеко, и в книгу она не смотрела. На минуту он залюбовался ею. Трудно было поверить, что это теперь его девочка, его любовь, его сокровище. Как порой любопытны и загадочны витки судьбы: Лили тоже была магглорожденной, он любил ее… Хотя то была другая любовь. Она была его единственным другом тогда: не оттолкнула странного мальчишку в детстве, защищала его в школе. И он был ей за это безмерно благодарен. Не то, чтобы подростком он не мечтал о ней, но она все равно не будила в нем того, что раз за разом просыпалось в нем при виде Гермионы. Лили он оттолкнул сам. Несдержанный, испуганный, обиженный и униженный у нее на глазах, он был не в себе, когда выкрикнул то слово. Но она не простила его. Гермиону он обижал сотни раз, на уроках и не только. Но он больше никогда не позволял себе произносить в адрес магглорожденных это слово. Даже на собраниях Пожирателей. Даже в приватных беседах с Люциусом. Он запомнил урок. И почувствовал себя по-настоящему счастливым, когда понял, что ни Гарри, ни Гермиона не держат на него зла за его поведение в школе. Как будто его воспоминания, которые он отдал Поттеру, смыли с него все грехи. Он сжал в кармане маленькую коробочку. На самом деле он купил его еще перед операцией. Проходил мимо маленького ювелирного, и вдруг остановился. Он тогда еще не знал, решится ли изменить свою жизнь, но что-то потянуло его внутрь магазина. Старый гоблин молча наблюдал, как Северус рассматривает кольца, раздраженно отвергая одно за другим, а потом осторожно решил вмешаться. — Господин ищет что-то особенное? — скрипучим голосом спросил продавец. Северус дернулся от звука его голоса, он глубоко ушел в свои мысли и не ожидал, что с ним кто-то заговорит. Кивнул. Гоблин тоже кивнул в ответ, вышел и вскоре вернулся с длинной бархатной коробкой. Когда он открыл ее, на темно-зеленом бархате вспыхнули настоящие маленькие солнышки. Белое и желтое золото баюкало в своих объятьях довольно большие куски солнечного янтаря. Северус залюбовался. Воистину, янтарь — это ее камень! Столько света, столько тепла принесла она в его жизнь. Но, может, она ждет традиционный алмаз? Представив себе Гермиону с огромным бриллиантом на пальце, он решительно тряхнул головой. Нет, бриллианты он может подарить ей и потом, а это — слишком личное, интимное. Оно должно беречь, дарить счастье. Решено! И он уверенно показал на одно из колец — тоненькие усики белого и золотого обвивали неправильной формы довольно большой камень, который будто светился изнутри мягким теплым светом. Гоблин тихо крякнул. — Хороший выбор. Оно зачаровано на здоровье, удачу, покой, и на спокойную беременность. Северус почувствовал, что краснеет. Он сам себе боялся признаться в том, что ему очень хочется настоящую, полноценную семью. Хочется ребенка. Он прекрасно понимал, что Гермиона молодая, что ей надо закончить учебу, сделать карьеру. И он не собирался ей мешать или заставлять ее сидеть дома, заниматься только им и детьми. Да и согласится ли она вообще выйти за него? Не дав себе передумать, он купил кольцо. А теперь вот собирался… Словно почувствовав его взгляд, Гермиона обернулась. — Северус! — она вскочила с кресла, едва не уронив книгу. — Ты чего тут?.. Ты только, пожалуйста, не ругай Драко за опоздание. Это я виновата, я приставала к нему с расспросами и задержала… Северус шагнул к ней и замер. Ему вдруг стало очень страшно, в горле пересохло. Она смотрела на него испуганно и удивленно. — Что случилось? — прошептала она, и Северус понял, что больше молчать нельзя. Он обнял ее, прижал к себе и легонько коснулся ее губ своими, а потом вдруг опустился перед ней на колени. — Гермиона Джин Грейнджер, — его голос был хриплым и низким, но он говорил сам, и Гермиона, удивленно распахнув глаза, счастливо выдохнула и прикрыла запылавшие щеки ладонями. Ей хотелось радостно обнять его, но она понимала, что надо дать ему закончить. — Я старый дурак и все это время молчал только потому, что боялся… Нет, хотел, чтобы ты, когда я скажу тебе о главном, смотрела на меня, а не на листок блокнота. Чтобы ты слышала меня. Я жуткий эгоист, я привык быть один, я язвительный и угрюмый, но я люблю тебя, девочка. Ты выйдешь за меня? — и он протянул ей коробочку, в которой лежало кольцо. Она почувствовала, как слезы, которые она так старалась удержать, все же вырвались на волю. — Северус! Ты говоришь! — прошептала она. Северус улыбнулся. — Благодаря тебе. И пора бы уже ответить на мой вопрос. Я старый и больной человек, и мне тяжело стоять на коленях, — хмыкнул он. Она радостно рассмеялась. — Конечно, я выйду за тебя! И вовсе ты не старый. Даже не надейся, что тебе удастся отлынивать и списывать все на свою мнимую старость, — она протянула ему руку, и он, наконец, надел колечко ей на палец. — Нет? Не удастся? — улыбаясь, переспросил он. Она отрицательно замотала головой, отчего ее волосы рассыпались каштановой гривой по плечам. — А я так надеялся, — он поднялся и нежно поцеловал ее. Она ответила, прильнув к нему. Прижалась всем телом. И он сдался, срываясь в страстный поцелуй, о котором мечтал уже давно. Эпилог Свадьба Снейпов была довольно тихой. Уже очень кругленькая Гермиона, почти не переставая, жевала яблоки и жаловалась, что ей тяжело ходить. Счастливый супруг готов был носить ее на руках с утра до ночи. Они ждали мальчика, и уже приготовили детскую. Вообще, дом Северуса преобразился, стал светлым и очень уютным. В каждом его уголке теперь чувствовалось, что в этом доме живет любовь. Гарри и Драко, оба в серебристо-серых мантиях с зеленой и голубой вышивкой соответственно, блистательные и счастливые, встречали немногочисленных гостей. После самого обряда и небольшого обеда все отдыхали и тихо переговаривались. И Драко вдруг заметил, что Поттер исчез. Так же, как и новоявленная миссис Снейп. Не то, чтобы он волновался или ревновал, но любопытство, как говорят знающие люди, не порок. Поднявшись на второй этаж, он нашел их в бывшей комнате Гермионы. Она тихо спала, прикрытая пледом, а Гарри задумчиво смотрел в окно. — Устала? — тихо спросил Драко, подходя и обнимая любимого за талию сзади. — Да. Малыш пинается, — он тепло улыбнулся. — Твой будущий крестник хочет поскорее присоединиться к нашей веселой компании. — Еще рано, — нахмурился Драко. Гермиона решила, что он станет крестным ее сына. У Гарри уже есть крестник, а Драко совсем не возражал. — Мы знаем. Не волнуйся, все будет хорошо, — он нежно посмотрел на спящую девушку. — Правда, это похоже на сказку? — Беременность Герми? — уточнил Драко. — Нет, вообще все это. Ты и я, Гермиона и Северус… Разве могли мы такое представить в школе? А теперь у них еще и ребенок будет. Драко опустил голову. Вот уже несколько месяцев, как Гарри периодически начинал заговаривать об их свадьбе. Но Драко всеми правдами и неправдами уходил от разговора. Нет, он очень хотел быть связанным с Гарри навсегда. Просто… Любя его всей душой, всем сердцем, он не мог позволить любимому человеку связать себя магическими узами (а именно на таком браке настаивал Поттер) с тем, кто никогда не сможет подарить ему вот такое, самое невероятное чудо на планете, — ребенка. А как Гарри хотел иметь детей, Драко знал не понаслышке. Поттер и сам не раз говорил, что со временем хочет большую семью и много деток. Еще когда они не были вместе. Вряд ли с тех пор его желание изменилось. Почувствовав перемену в настроении любимого, Гарри обнял его покрепче. — Драко, что? Ты чего? — он попытался заглянуть ему в глаза, но Малфой упрямо отворачивался. Он боялся, что Гарри заметит его боль. — Драко? Блондин тяжело вздохнул и попытался улыбнуться. Правда, вышло не очень оптимистично. — Все хорошо, Гарри. Сейчас не время долгих разговоров. Пойдем к гостям, а то Снейп прибьет нас за побег, и за то, что бросили его там одного. Но Гарри было сейчас плевать и на гостей, и даже на Северуса. В конце концов, Снейп-то как раз был полностью счастлив, а вот Драко, видимо, нет. — Я никуда не пойду, пока ты не объяснишь мне, что с тобой происходит. Ты думаешь, я не замечаю в последнее время твои тяжкие вздохи, или как ты порой отводишь взгляд? И как ты не хочешь говорить о нашем будущем? Совместном будущем, кстати. Зато вполне охотно говоришь о своем. Здесь и сейчас, Драко, ответь мне — что происходит? Ты решил меня бросить? — голос его дрогнул, но он был полон решимости узнать все до конца. Драко даже отшатнулся от него. — С ума сошел?! — прошипел он, потому что при спящей Гермионе орать не мог. — Я?! Тебя?! Да я столько лет мечтал быть с тобой, я уже и не надеялся, я… — Ты, ты. Но это было в прошлом, а теперь? Теперь ты получил то, что всегда хотел. И оказалось, что жить со мной не сахар? Что я грязнуля, и у меня скверный характер? Что брак со мной не даст тебе наследника? Поэтому ты?.. — Наследника? — Драко растерянно смотрел на своего героя и не мог понять, как это у Гарри сейчас получилось все вот так вывернуть наизнанку. — Да ведь это ты всегда хотел много детей! И я вообще еще не думал ни о каких наследниках! Просто я… я же никогда…я не смогу… Чертов Поттер! Да как я могу согласиться на наш брак, если никогда не смогу подарить тебе ребенка! — Малфой в сердцах кивнул на Гермиону, во сне нежно обнимавшую свой живот. Теперь опешил Гарри. А когда на него накатило понимание того, почему Драко так странно вел себя все последние месяцы, он почувствовал огромное облегчение. Просто гора с плеч свалилась, и он, облегченно выдохнув, притянул к себе любимого и стал целовать везде, куда мог дотянуться. Драко попытался вывернуться, но Гарри не пускал. — Ты не представляешь себе, как я испугался, — шептал он между поцелуями и ласками, — я же решил, что надоел тебе. Я так люблю тебя, Драко! Какой же ты у меня глупенький. Да дети — это все наживное. Я говорил с Северусом и Гермионой. Читал книги. Можно взять маленького сироту и ввести в род. Или найти суррогатную мать… Но мне эта идея не очень нравится. Или… — по мере того, как поцелуи становились все чаще, шепот становился все более неразборчивым, и конец Драко уже почти не слышал — он подставлялся под поцелуи и буквально таял от горячих рук, от любимых губ. И от этих успокаивающих слов, которые он, может, и не совсем понимал, но чувствовал, что все его переживания уходят, а вместо них приходит уверенность, что они найдут решение, что все у них обязательно получится, как и всегда получалось. — Гарри… Гарри… — задыхаясь, он все же сумел остановиться, отодвигаясь, обхватывая лицо Гарри ладонями и снова целуя, уже сам. — Люблю тебя! Мой! Только мой! Нас Снейп все-таки убьет, но мне все равно. Я согласен. Давай, доставай кольца. Гарри еще раз крепко прижал его к себе и вынул из кармана два тонких ободка, которые уже давно носил с собой везде. Простые тонкие ободки с вязью рун по кругу были надеты, а клятвой послужил жаркий поцелуй. И только оторвавшись, наконец, друг от друга, они увидели, что Гермиона смотрит на них с улыбкой. Заметив, что она проснулась, они кинулись к ней с извинениями, но девушка лишь отмахнулась. — Ну, наконец-то. Теперь Северус сможет вздохнуть спокойно, а то он уже весь испереживался за своего крестника. Пойдемте, сообщим ему радостную новость. И все трое, а точнее, четверо, отправились вниз, радостные и счастливые. Январь, 2019г. Законы Британии http://londonmania.ru/british-humor/the-most-stupid-laws Перстень с янтарем https://picua.org/images/2019/01/16/5775636110d202a25428fde790ecee45.jpg Метка Драко https://picua.org/image/nBkp94