Пока идёт дождь...

      – Не помешаю? – спросил незнакомый молодой человек, который вот уже полчаса украдкой поглядывал на блондинку, на что та лишь пожала плечами. Восприняв данный жест как «зелёный свет», парень принял выпрошенное приглашение, усевшись напротив за двухместный столик.       – Я как раз собиралась уходить, – равнодушно отозвалась девушка, затем, шустро скомкав пустой бумажный стаканчик из-под кофе, выбросила его в близ стоящую урну и поспешно удалилась, предварительно завязав на шее пёстрый атласный платок.       В наушниках снова депрессивная песня «Summertime sadness», которая ни один год стоит на повторе в плеере её мобильного, напоминая заезженную пластинку, и опять нагоняет тоску, пробуждая на подкорке сознания самые болезненные воспоминания. Она абсолютно точно пыталась забыть, но хорошая память не предоставляет ей такой возможности, как и нездоровая склонность причинять себе боль.       Вот и сейчас, в очередной раз гуляя под проливным дождём, хорошо зная, чем это чревато, она не спеша идёт по оживлённой, несмотря на непогоду, улице многомиллионного города, наблюдая как искрятся мокрые тротуарные дорожки в свете уличных фонарей, зажёгшихся как только сумерки опустились на землю.       Сегодня как-то особенно не хочется идти домой, хотя её давно ждёт Джекки, который наверняка безумно соскучился за целый день. Только рядом с ним она по-настоящему оживает на какое-то время, но вскоре снова превращается в серую безжизненную массу, продолжая механически существовать, но никак не жить.       Внезапно остановившись недалеко от проезжей части, девушка подняла голову вверх, подставляя бледное лицо под холодные капли дождя, хлынувшего беспросветной стеной с небес. Освежающий поток воды на мгновение вновь вдохнул в неё жизнь, частично исцелив израненное сердце. Приятный шёпот дождя напомнил ей о самых трогательных моментах их недолгих отношений от первой встречи и до последней, впрочем это уже не имеет никакого значения.       Из периодически, а последние дни довольно часто, атакующей меланхолии девушку выдернули брызги воды, которыми её щедро окатило пронёсшееся мимо такси, его пассажир очевидно сильно торопился на судьбоносную встречу и просто не имел права опаздывать.       «Прямо как в тот день», – мелькнула гнетущая мысль, тотчас сменившаяся такими сокровенными, и одновременно такими мучительными воспоминаниями.       – Ми, постой! – выбежал из придорожного кафе запыхавшийся, явно взволнованный юноша. – Вот, ты забыла, – он протянул девушке яркий шифоновый платок.       – Сколько раз говорила не называть меня так? – окончательно вышла из себя блондинка и, опираясь кистями рук в бока, приняла агрессивную стойку, будто собиралась его отчитать как маленького нашкодившего мальчишку. – Детство закончилось. Всё, Дэн, всё… Незачем усложнять, мне и без тебя проблем хватает.       – Но я не закончил, – на что девушка лишь отвернулась, собираясь уходить. – Да что с тобой? Меган, какого лешего ты творишь!? – буквально взбесился Дэниел и, с силой схватив её за запястье, резко притянул к себе.       – Отстань! Или я закричу, – не уступала Мэг, но после безуспешной попытки вырваться из цепкой хватки парня, свободной рукой залепила ему сочную пощёчину, и Дэн, мягко говоря опешив, отпустил её.       Девушка не теряя времени ушла, оставив на память провожавшему её взглядом юноше любимый шифоновый платок. Бесцельно гуляя по городу, она совершенно не заметила, как резко похолодало, оповещая лондонцев, что вот-вот пойдёт дождь. «Опять. И который раз за сегодня?» – сокрушалась Меган, сетуя на погоду, чтобы хоть как-то выпустить пар из-за испорченного настроения.       – Эй, а поосторожнее нельзя?! – громогласно возмутилась блондинка, чем обратила на себя нежелательное внимание прохожих, когда промчавшийся мимо байкер великодушно облил её водой из лужи, испортив при этом новое нежно-розовое платье. – Псих! Ну что за…? Ненавижу воскресенье, – пробубнила себе под нос Мэг, ошибочно полагая, что день теперь уж точно испорчен, но тут же остолбенела, услышав приближающийся рёв мотора.       – Не злись, детка, – сняв шлем, улыбнулся симпатичный молодой человек. – Не заметил. Но, – увидев неподдельный интерес в её глазах, самодовольно добавил он. – Готов искупить свою вину.       – Что ж, дерзай, – хмыкнула блондинка, продолжая изображать обиженную. – Хуже уже всё равно не будет, – на что парень ничего не ответил, без лишних слов протянув незнакомке пассажирский шлем.       – Держись крепче, принцесса, – напоследок бросил он, когда Мэг нерешительно, но всё же села на байк, после чего тот немедленно сорвался с места.       На землю упали первые капли дождя, но она больше не злилась, а вечно недовольная гримаса сменилась милой, немного застенчивой улыбкой. В тот момент Меган впервые по-настоящему полюбила дождь и снова полюбила воскресенье.       Вдруг песня прекратилась, затем последовал характерный звук разрядившегося мобильного, и устройство предательски выключилось, оставив девушку наедине со своими мыслями. В окровавленных ошмётках разорванного на части сердца поселилась безжизненная пустота.       В какой-то момент душевная боль сменилась физической, и в любом другом случае Мэг как обычно не обратила бы на это никакого внимания, но только не сейчас. В области шеи вновь появилось неприятное жжение, которое с каждой секундой лишь усиливалось, пока поражённый участок кожи не запылал, словно к нему прикоснулись раскалённым железом. Девушка жалобно зашипела, пытаясь сдержать крик, а в глазах цвета карамели заискрились неконтролируемые слёзы.       Однако боль прошла также внезапно, как и появилась, что означало лишь одно: последнее связывающее их звено – татуировка в виде отцветшего одуванчика с ласточками – кануло в лету. Меган аккуратно провела пальцами по всё ещё пульсирующему месту, в надежде, что всё случившееся просто страшный сон, но шершавая поверхность кожи ясно дала понять, что это не так. И багровый след, «красующийся» на левом плече и шее, ещё долго будет напоминать о её печальной истории любви.       «Похоже, моё тело всё решило за меня, – девушка тяжело вздохнула, выдавив из себя подобие улыбки. – Жаль только, я не могу стереть себе память также просто как исчезла эта чёртова метка». Ей хотелось рыдать от бессилия, но это ровным счётом ничего не решало, а только усугубляло ситуацию. К тому же Мэг до беспамятства замёрзла, пока бродила по улицам города под ледяным дождём, и сейчас, чувствуя судорожный озноб, все её мысли были лишь об одном – поскорее согреться.       «Я дома,» – изнурённый голос едва слышно оповестил о приходе девушки, после чего послышалось два щелчка, она всегда замыкала дверь именно на два оборота.       Вместо приветствия в ответ донёсся весёлый лай собаки, затем показался и сам лабрадор, сразу начав ластиться у ног Меган. Девушка опустилась на корточки, чтобы погладить любимца, на что тот ответил взаимностью, облизывая руки и лицо хозяйки.       «Хороший мальчик, хороший, – ласково улыбнулась Мэг, почесав пса за ухом. – Я принесла тебе вкусненького,» – добавила она, насыпав в миску Джекки горсть специального печенья для собак.       Через пятнадцать минут на кухне уже витал приятный аромат душистого облепихового чая и свежих булочек «Челси». Меган накрыла стол на двоих, и в комнате повисла уютная атмосфера, так и не воссозданного домашнего очага. «И как их вообще можно есть? – тихонько спросила девушка, изображая сварливую, но заботливую жену. – Эти булочки уж слишком приторные, ты же знаешь, что я терпеть не могу сладкое, – забавно скривилась она, откусив небольшой кусочек сдобы, и подвинула второе блюдце с нетронутым десертом к стоящей на столе фотографии, перевязанной траурной чёрной лентой. – Угощайся, ты же их обожаешь, Арчи… – не договорив, осеклась Мэг. – обожал».       Она больше не плакала, просто неподвижно сидела на кухне с чашкой остывшего чая в руках и внимательно всматривалась в лицо такого родного, и одновременно такого чужого человека. Прошло уже три года, а она всё ещё не может выбросить из головы те семь месяцев, что они провели вместе, наслаждаясь каждым дождливым днём, оба юные и вспыльчивые, амбициозные и мечтательные, немного ранимые, но такие искренние. Она до сих пор всё это помнит, хоть и давно пришла пора забыть.       Меган ещё раз откусила булочку, всё также кривясь, и сразу запила её холодным чаем без сахара. «Арчи, – Мэг невесомо провела пальцами по ледяному стеклу, отделяющему её от желанного лица, после чего всего на миг прильнула к фото губами. – Я люблю тебя, Арчи, и помню все твои привычки, однако пришло время расстаться, прости,» – чувствуя свою вину перед ним, произнесла девушка и бережно положила фотографию, стоящую на столе, изображением вниз.       «И всё-таки я не смогла полюбить сладости, может, поэтому моя жизнь далеко не сахар? – монотонно пробормотала Мэг, но громкий лай влетевшей на кухню собаки заставил её искренне улыбнуться. – Ты абсолютно прав, Джекки, рано опускать руки, ведь жизнь только начинается, правда?» – в хрупком сердце вновь поселилась надежда, не давшая ей окончательно упасть духом.