Candied orange with almond petals

Лёгкий ветерок проник в просторную комнату, наполнив её тем самым характерным запахом. Проходя через развевающиеся лёгкие полупрозрачные шторы, свет закатного солнца рдел на стенах и мебели, добавляя летним уютом спокойного вечера. Фредди вальяжно раскинулся на диване, облачившись в хлопковое цветастое кимоно, привезённое из Японии. Было, конечно, ещё несколько таких, но именно это, используя как халат, он предпочитал надевать дома. Тонкая, немного грубоватая ткань свободно облегала худое тело. Сейчас хозяин лежал, подложив под голову множество подушек и читал какую-то книгу, согнув одну ногу в колене, а другую бесцеремонно положив на колени друга. Карие глаза и сконцентрированное, наверное, лицо были скрыты за тёмной обложкой. На обложке было вытеснено «Зороастризм: история, культура, мифы» тонкими, практически не видными золотыми буквами. Увесистый том выглядел потрёпанным, очевидно, Фредди достал его у отца или в каком-нибудь антиквариате, где он обычно проводил свободное время. Роджер был предоставлен самому себе и держал в руках кружку горячего, ещё дымящегося чая, заботливо заваренного Фредди. Через несколько часов после прогулки под дождём слабое тело барабанщика дало о себе знать, лёгкая простуда уже достигла носа и дрожью озноба отдавалась по всему телу. Закутанный в лёгкий плед, Роджер грел руки о такую удобно ложащуюся в руки ёмкость. Разогретая напитком чашка тоже прогрелась, уже не просто грея, а обжигая тонкую, но успевшую покрыться тонкими мозолями в некоторых местах кожу на ладонях. Раз в несколько мгновений больной с шипением убирал одну из рук, другой хватаясь за ручку, но затем заново возвращал. Ему давно никто не делал чай, особенно с искренней заботой. Роджер получше укутался в мягкий плед, вытащив свои ноги из-под конечности Фредди и прижав к своему подбородку; голубые глаза продолжали смотреть куда-то на узорчатый ковёр. — Ро-чан, тебе не скучно? — Фредди опустил книгу и посмотрел на сидящего мужчину. В карих глазах была скука, точнее, эмоциональная усталость, накопившаяся за день вместе с ней. Очевидно, длинные книги утомляли его. — Ой, ты меня заметил, здравствуй, — Роджер отвлёкся от непроизвольного акта созерцания узоров, саркастично улыбнувшись вопрошающему Фредди, — полчаса назад ты не мог оторваться от меня, а теперь забыл, как прочитанную газету, на этом диване. Ты даже не заметил, как твоя хренова нога распласталась по мне. И хватит бегать, у тебя что, мышцы из свинца? Нога тонкая, а ощущение, будто меня машиной придавило. — Мужские ноги отличаются от женских, дорогуша, можешь сравнить свою и мою, — Фредди натянул носок и поднял свой голень на уровень лица Роджера, демонстрируя крупные рельефные икры, скрытые за слоем тёмных вьющихся волосков. Роджер в обиде за подкол с шлепком ударил смуглую кожу, отодвинув конечность от себя. Его взгляд, оторвавшись от демонстрации прошёл привычно снизу вверх, но остановился на открывшихся от движения прелестях Фредди. Голубые глаза тут же смущённо посмотрели в сторону, а затем уже с вопросом и укором на вокалиста. — Фредди, блять, надевай трусы, ты не один! Фу, — рот Роджера скривился в отвращении. «Ро-чан, гарантирую, скоро любая моя часть будет сводить тебя с ума.» — поняв намёк на своё слишком непристойное, даже между мужчинами поведение, Фредди прикрылся, лукаво усмехнувшись. — Ла-ладно~, — пропев слово, Фредди запрокинул руку с томом назад, тяжёлая книга глухо стукнулась о дерево. Вокалист принял сидячее положение, снова оказавшись около Роджера, — тебе скучно? Чего изволите, Ваше величество? Рука Фредди обвила бледную худую шею, сомкнувшись в замок с другой и тем самым заключив Роджера в объятья. Нос барабанщика учуял пряный травяной запах чужих волос, оказавшихся так рядом. — Отвали, Фредди, мне… — Роджер чихнул, отвернувшись от Фредди. — Неприятно? Некомфортно? — лицо Фредди стало серьёзным, сменив лукавую, предвкушающую улыбку, — Ты стал моим парнем, будь мил, дай мне хотя бы прикасаться к тебе спокойно. Роджер повернул лицо к Фредди с настороженным, немного взволнованным взглядом. Ему было просто непривычно видеть рядом с собой, так близко это смуглое, скуластое лицо. — Фредди, ты слишком… Торопишь события, — Роджер нервно улыбнулся, показывая, что прекрасно понимает, какой он идиот в плане отношений, — просто дай мне время, хорошо? Ещё вчера мы были просто друзьями, а теперь ты пытаешься поиметь меня при каждом удобном случае. — Поиметь? — Фредди усмехнулся, уткнувшись лбом в ключицу, накрытую пледом, — Ты дурак, что-ли? Я не это имел ввиду, ещё слишком рано, Ро-чан. И кто из нас извращенец, раз ты думаешь о таком, а? Карие глаза снизу вверх и с усмешкой смотрели на раздосадованного вскипающего Роджера. Фредди отпрянул от барабанщика и просто сел рядом, подтянув колени и теребя пальцами краешек пледа. — Ну чай-то хоть вкусный? — Фредди повернул голову в ожидании ответа. Тёмные волосы мантией спадали, чуть прикрывая внимательное лицо. — Чего ты ожидаешь, похвалы или правды? — Роджер отхлебнул горького, крепкого чаю, обхватив ладонью дно кружки, — Ты слишком долго его настаивал, тут даже сахар не спасёт. И вода тоже всё испортила, не надо из-под этого крана было брать… Но всё равно, спасибо тебе. — Я заваривал его с желанием, чтобы ты выздоровел поскорее, Ро-чан, а то из-за такого дурака как ты мы никогда не допишем альбом, — из-за довольной улыбки стали видны торчащие зубы. — Горькие же у тебя желания, дружок, — Роджер повернулся лицом к Фредди, чуть не расплескав попутно чай, потому что запутался в своём пледе. Роджер поднёс свои губы к смуглому лбу напротив и легонько коснулся ими, на мгновение задержав их на чужой, такой тёплой коже. Щёки обоих покрылись лёгким румянцем. — Спасибо тебе всё равно, — Роджер усмехнулся, отодвинувшись, и отпил снова чаю. — Не думал, что ты поцелуешь меня так скоро… У тебя очень мягкие губы, но совсем не женские. Упругие, как мандариновые дольки. — Неужели? Вот это да, не похожи на женские! — Роджер, всё ещё немного смущённый своим поступком, всплеснул одной рукой и саркастично усмехнулся, — Ты всё-таки заметил, что я мужчина, браво! И сравнения у тебя и вправду странные, ну хоть не «Ты такой сладкий, словно кусок сыра», и на том спасибо. Роджер коротко прыснул, вспомнив, как в последний раз спорили, какие песни войдут в новый альбом. Тогда была знатная перепалка, все друг с другом и каждый против каждого, но это их лишь сплачивало между собой. — Фредди, у тебя очень приятная кожа, — Роджер допил остаток чая, скрыв нервную улыбку и стыд от таких слов. Кружка с стуком оказалась на другой уже тумбочке, — такая мягкая и горячая. Мне было приятно тебя целовать. — Ты не первый, кто сказал мне это, — запустив ловкие тонкие пальцы в свои волосы, возгордившись от немудрёного комплимента, — но из твоих уст, Ро-чан, это звучало приятнее всего. Фредди встал и, захватив кружку с тумбочки, вышел из комнаты, напоследок крикнув больному уже из-за двери. — Ро-чан, я сейчас вернусь~! — Давай поскорее… — прошептал Роджер, плотнее укутавшись в плед. Его снова накрыл озноб и поразила слабость, конечности совсем не слушались; хотелось просто лечь поудобнее и провалиться в сон, забыть о болезни, об альбоме и о тысяче других проблем. Послышались торопливые шаги по старому, скрипучему полу. Только Фредди мог так стремительно шагать. Скрипучая тонкая дверь отворилась, показался вокалист. — А твоим соседям не мешает, что ты… — Роджер дёрнулся от внезапных мурашек озноба, — Господь, когда это закончится… Что ты вот так, в одном халате ходишь? Фредди прыснул себе под нос и улыбнулся на миг, показав белые торчащие зубы, а затем скрыв их под губой в привычном жесте. — Ну, они мне под полы не заглядывают, так что не знаю… Ну что, придумал, как развеять скуку? Читать отцовские книжки так утомительно! — Фредди… — Роджер закрыл непринуждённо глаза на несколько секунд, а затем снова посмотрел на вокалиста, — Я спать хочу. — Ну-у! — в интонации голоса Фредди проскользнули наигранные обида и возмущение, — Я так не играю! — Фред, я болею, если ты не заметил; ты хочешь, чтобы я выздоровел поскорее или умер в этом гадюшнике? — Так, попрошу не выражаться! — Фредди бухнулся на громадное обитое тканью кресло и, положив ногу на ногу, облокотился подбородком о кулак и сделал обиженную и важничающую гримасу, — У тебя тоже в квартире, Ро-чан, тот ещё бордель! — Ты охренел? — Роджер был готов подорваться и накинуться на Фредди за то, что он назвал его дом, отделанный по последней моде, насколько позволял кошелёк, — Получше слова не мог найти? Сразу, блин, бордель. — Ладно… Ты спать хотел, или уже проснулся, Ро-чан~? Роджер вылез из-под пледа и улёгся на диване, накрывшись покрывалом сверху и подложив одну из подушек под голову. Поджав ноги, барабанщик стал подтыкать плед, создавая дополнительный комфорт и уют. — Ты там расплавишься, Ро-чан, — Фредди встал с кресла и сел рядом с Роджером, около его ног, — давай помогу. Фредди расправил плед на спине и около шеи Роджера, полностью укрыв его. Смуглая рука прошла самыми кончиками пальцев по золотым, успевшим высохнуть волосам и щеке. Роджер убрал голову от чужой руки, строптиво брыкнув головой. — Ну что ты… — Фредди уже грубее запустил пальцы в локоны, массируя голову, — совсем дикий мальчик… Кстати, там сосед… Больной Роджер практически тут же отрубился, уже мило уткнув бледное личико в плед и медленно дыша. Голос Фредди вырвал его из дрёмы. — А? Что? — повернув лицо к Фредди, ещё не совсем соображающий, что происходит Роджер спросил, внимательно следя за лицом вокалиста. — Ничего, — Фредди усмехнулся и в привычной вальяжной манере закинул ногу на ногу, — спи давай. — Дай сюда руку, — послышалось бурчание Роджера из-под пледа. — Зачем? — Фредди послушно протянул конечность. Вытащив свою, Роджер притянул чужую ладонь, с такими длинными и тонкими пальцами к своему лицу и уткнулся в неё. Фредди нагнулся: его руки, конечно, были длинными, но сидеть ровно с так нагло схваченной рукой было нельзя. — Ну Ро-чан! — Фредди наклонился, изогнувшись в спине, — Мне неудобно… — Ложись рядом, — Роджер чуть подвинулся. В образовавшейся пустоте Фредди спокойно мог поместиться на боку. — Ты, похоже, бредить начал, — Фредди послушно лёг рядом, уложив поудобнее руку. Сейчас, с одной стороны была спинка дивана, с другой — спящий Роджер; мужчина чувствовал себя как селёдка в бочке, — но мне это даже нравится. Последние слова были сказаны шёпотом. Напоследок чмокнув Роджера в затылок, Фредди прикрыл глаза. Горячее медленное дыхание парня волнами обдавало руку. «Что ты со мной творишь…» — подумал Фредди, проваливаясь в летнюю вечернюю дрёму, — «Я давно уже привык спать один.»