Рагнарёк

      Паладины не заметили, как на Эдур Итиндра опустился вечер. Отчасти потому, что небо по-прежнему было скрыто занавесом свинцовых туч, а отчасти – потому, что друзья вышли из оцепенения раздумий и начали действовать.       В первую очередь, используя зеркала, Паладины связались с соратниками, на плечи которых легла организация обороны.  Хоть Муртаг и был против того, чтобы отвлекать товарищей по отряду в такое непростое время, он, всё же, согласился с доводом, что их Семёрке сейчас нужны любые зацепки для решения задачи, внезапно обрушившейся им на головы. Кроме того, было полезно узнать, как обстоят дела.       Как бы Паладинам не хотелось не сеять вновь панику среди простого народа, умолчать о новой угрозе Алагейзии было просто кощунством и преступлением.       Лора, с которой с трудом связалась Айэна, сообщила о том, что горожане Иллирии спешно собирают вещи, а солдаты приведены в боевую готовность. Часть из них занята поддержанием порядка среди населения, во избежание мародёрства и   прочих преступлений. Судя по донесениям из других городов, с которыми наладили связь маги из Дю Врангр Гата, примерно такие же события начались практически по всему королевству.       Узнав о задаче, с которой столкнулась Семёрка, Лора сдержанно сообщила, что попробует поразмыслить над ней, если найдёт на это время в царящей суматохе.       Не легче оказалось связаться с Ориком. С его слов, адресованных Анжеле, по прибытию в Тронжхайм он тут же разослал гонцов с предупреждениями во все гномьи кланы, параллельно отдав приказ о подготовке крупномасштабной обороны.       – Вся проблема в том, что одному Гунтере известно, с чем нам придётся столкнуться. – подёргивая себя за бороду, ворчал Орик. – Обрушатся ли на нас полчища неизвестных чудищ, или нас ждёт что-то похлеще? Ох, если бы я знал! А вот на счёт того, чтобы найти – как вы это назвали? – Истинное Имя Мира, я, боюсь, ничем не могу помочь. Котелок у меня сейчас занят варкой совсем другой каши.       Чуть оптимистичнее получился разговор с Датхедром, королём эльфов.   Ванир застал его вместе с Блёдхгармом, с которым связался, и Аристаркусом. Трое эльфов договаривались об обещанной эльфом-волком переброске воинов в Замок Ваэта. Услышав об Истинном Имени Мира, Аристаркус, сохранив своё привычное хладнокровие, пообещал подумать и покопаться в книгах Библиотеки Всадников, добавив, что это будет меньшее, чем он может помочь в складывающейся ситуации.       А вот попытка вызвать Нар Гарцвога потерпела неудачу. Поразмыслив, Анжела решила ограничиться вызовом образа кулла, и Паладины увидели вожака ургалов в кругу соплеменников, вместе со Старейшинами. Нар Гарцвог явно в чём-то эмоционально убеждал своих сородичей. Понаблюдав за этим несколько минут и убедившись, что всё, кажется, идёт гладко, Паладины вернулись к насущному вопросу. Айэна и Ванир погрузились в изучение книг Тенги, в то время как Анжела и Роран выдвигали и обсуждали идеи, беседуя друг с другом. Муртаг, по-видимому, уставший от нахождения в башне, пообещал поразмыслить на свежем воздухе. К тому же, как справедливо заметил он, нужен был кто-то в качестве стража.  Его пообещал сменить Ванир.       

***

      Спустя несколько часов разговоров с Анжелой, Роран, осознав, что уже действительно туго соображает, поднялся со стула. Ноги были как ватные.       Размявшись, он медленно подошёл к Айэне, уже клевавшей носиком над одной из книг.       – Айэна? – тихо позвал он.       – М? – мгновенно встрепенулась она. – Ох, кажется, меня одолела дрёма. – смутилась она, подавив зевок.       Услышав это, Ванир, стоявший возле окна, оторвался от чтения одного из фолиантов.       – Я пойду и сменю Муртага.  А вам пока нужно отдохнуть. Утром продолжим поиски.       – Быть может, на нас снизойдёт Откровение, как на Тенгу? – оптимистично заметила Анжела.       Муртаг в Башню не вернулся. Решившая узнать в чём дело Айэна сообщила, что Всадник предпочёл ночевать под крылом Торна.       Расположившись на полу среди книг, Паладины погрузились в сон.

***

      До ушей Рорана донёсся рокот морских волн. Кожей он внезапно почувствовал согревающие лучи солнца. Проведя рукой, он обнаружил, что лежит на песке.       Молотобоец резко открыл глаза. Над ним раскинулось закатное небо с нежно-персиковыми облаками, от вида которых у Рорана немного защемило сердце – он уже забыл, что такое чистое небо, не омрачённое тучами.       Странное перемещение, почему-то, не сильно обеспокоило его. Удивительное ощущение покоя словно приглушило все волнения, которые его преследовали в последнее время. Больше интересовал вопрос, где он и что от него хотят.       Чуть приподнявшись, Молотобоец увидел прибрежную скалу, часть которой, находясь в воде, образовывала нечто, похожее на арку. Покопавшись в памяти, Роран понял, что раньше не видел этого места.       Внезапно справа от Рорана что-то блеснуло золотым, и воин рефлекторно вскочил на ноги, поздно сообразив, что у него на поясе нет привычного молота. Но открывшееся зрелище заставило его замереть.       В нескольких шагах от него, возле кромки воды, стояла невысокая молодая девушка, взглянув на которую, Роран вновь испытал защемление в груди. Глядя на неё, он вдруг ощутил, как сильно, как неистово соскучился по Катрине и Измире. Он ясно, будто снова пережив, вспомнил, как ухаживал за своей будущей женой, как освободил её из заточения, и как поцеловал её на свадьбе. Следом вспыхнули воспоминания о том, как он заботился о маленькой Измире, как играл с ней, и как учил её грамоте.       Ему ясно вспомнились красоты гор Спайна, окружавшие родной Карвахолл и Сады Тиалдари в Эллесмере с их благоухающими цветами, в которых он страстно желал вновь прогуляться хоть разочек вместе с Катриной.       Воспоминания зажглись так ярко, что Роран на секунду забыл о том, где находится. Но вскоре наваждение угасло – неторопливо, словно ускользающий сон. Роран судорожно вздохнул, к своему удивлению осознав, что по щекам, прячась в густой бороде, текут слёзы.        Девушка, что стояла рядом, смотрела на него растроганно, и Роран догадался, что она знает, что за видения он увидел. У неё были добрые глаза и милое, дружелюбное лицо, которое невольно располагало к себе. Пряди тёмно-русых волос, доходивших ей до середины спины, иногда колыхались от порывов тёплого ветра. Одета милашка была в лёгкое золотистое платье, чей блеск и привлёк внимание Рорана. За спиной девушки развевалась лёгкая, прозрачная накидка, сверкавшая в лучах заходящего солнца.       Но, несмотря на дружелюбный вид, Роран подсознательно почувствовал в этой девушке внутреннюю силу и мощную волю, которой сложно противиться, и которая способна преодолеть если не всё, то очень и очень многое. Кроме того, Роран внезапно испытал странную робость. Не такую, какую он ощутил, глядя на Солриона и чувствуя исходящую от него мощь. Нет, это чувство было более приземлённым и безобидным, и Молотобоец, внезапно, понял, что так чувствуют себя молодые люди рядом с кем-то, кто имел неосторожность завладеть их сердцем. Это ощущение явно было вызвано этой девушкой, но не было направлено на неё.       Богиня – а Роран уже не сомневался, что перед ним ещё одно божество – ласково улыбнулась ему.       – Вы гораздо ближе к разгадке, чем думаете. – её мягкий, но одновременно звонкий голос невольно вызвал у Рорана ассоциацию с беспечной юностью – Запомни то, что прочувствовал и увидел сейчас, и вспомни тех, с кем ты столкнулся недавно. Ответ известен всем вам.       Роран обрёл способность говорить:       – Я не понимаю…       – Это пока что. – мягко возразила богиня. – Но мне нельзя говорить больше. Я рискнула помочь вам, как ты рискнул однажды всем, чтобы спасти Катрину. Именно это меня подкупило помочь тебе, Роран, и я прошу лишь, чтобы мой риск был оправдан. Ради всех вас.       Ответить Молотобоец не успел: откуда-то сверху донеслось пронзительное пение неизвестной птицы. Машинально подняв голову, Роран невольно дёрнулся: ему показалось, что на него летит сверху кусок красного закатного солнца. Но через секунду пламя обрело явственное очертание роскошной алой птицы величиной с орла, из крыльев и хвоста которой лилось золотистое сияние, такое же, каким сверкала накидка богини. В голове Молотобойца блеснуло понимание: птица прилетела к своей Хозяйке, чтобы исчезнуть вместе с ней.        Девушка протянула руку к верху, и птица, сделав круг над беседующей парой, опустилась на её ладонь. Ещё мгновение – и золотистый свет залил весь пляж, но при этом не ослепив Рорана – он всё ещё видел силуэты и богини, и её спутницы.       – Меня зовут Амелла. – опередила девушка вопрос, который рвался с языка Рорана. – Помни всё, что почувствовал здесь.       Вспышка света – и Молотобоец резко раскрыл глаза.

***

      Он лежал в спальном мешке на полу Эдур Итиндры. Царящую тишину нарушало лишь сонное сопение его товарищей по отряду. Полежав немного, Роран с удивлением понял, что спать ему больше не хочется.       Зажмурившись, Молотобоец припомнил все детали сна и слова, которые услышал от Амеллы. Ощущение, вспыхнувшее в нём, когда он увидел богиню, сильно отпечаталось в его памяти и в его душе. Но что Амелла хотела этим сказать?       Поняв, что ему нужно срочно это обсудить, Роран поднялся, и мышью выскользнул из Башни. Несмотря на ситуацию, будить друзей ему не хотелось – они заслужили отдых.       Эдур Итиндру окружала атмосфера странной умиротворённости, которая никак не укладывалась в голове из-за происходящих событий. Казалось, в этом уголке всё застыло, и лишь деревья вокруг шептали что-то, вторя голосу ветра.       Торн (под крылом которого, как помнил Роран, спал Муртаг) и Валинор спали, свернувшись клубком. Правее от них, примерно метрах в десяти от входа в башню, возле костра сидел Ванир. Он заметил Рорана и сдержанно махнул ему рукой, словно отчитываясь, что всё в порядке.       – Что тебя разбудило, Молотобоец? – спросил Ванир, когда Роран присел рядом.       – Откровение. – полушутя-полувсерьёз ответил тот.       Ванир взглянул на него с вежливым интересом, и Молотобоец, собравшись с мыслями, пересказал ему свой сон. Странно было обсуждать с эльфом свои чувства к Катрине и Измире, но сейчас было не до стеснения.       Когда Роран процитировал слова Амеллы, Ванир издал тихое «хм!» и, к удивлению Рорана, что-то отпил из флажки, которую Молотобоец до этого не замечал.       – Это фёльнирв, эльфийский напиток. – пояснил Ванир, заметив изумление на лице собеседника. – в малых дозах хорошо стимулирует мозг. И фёльнирв мне подсказывает, что нам лучше дождаться утра, и обсудить откровение с остальными.       Молотобоец сдержанно кивнул. Ванир сделал ещё глоток и закрыл фляжку.       – Прости, что не предлагаю тебе, но на людей этот напиток действует совсем иначе, чем на эльфов. – вежливо пояснил Ванир, и Роран махнул рукой, дескать – проехали.       Пламя костра в ночи, тишина вокруг и остроухий собеседник навеяли Молотобойцу смутное воспоминание. Когда оно всплыло, Роран невесело усмехнулся.       – Чёрт, лет десять назад мы так же сидели с Эрагоном и Сапфирой, обсуждая штурм Хелгринда.       Ванир улыбнулся уголками губ.       – История об этой дерзкой затее дошла даже до наших краёв, Молотобоец. Должен признаться, она произвела на меня впечатление.       – Наверное, это звучит куда более захватывающе, чем было на самом деле. – стараясь скрыть смущение, ответил Роран.       – Может быть. – немного отстранённо заметил Ванир и подбросил в костёр сучок.       Помолчали.       – Кстати, Эрагон рассказывал, как ты гонял его на уроках фехтования в Эллесмере. – вдруг вспомнил Роран, и слегка удивился, заметив, что Ванир вдруг чуть ли не поморщился.       – Моя пылкость тогда превратила меня в узколобого дурака, и мне до сих пор стыдно за моё тогдашнее поведение.       – Эрагон вспоминал тебя с теплотой, Ванир. – поспешил заверить его Роран.       – Что ж, я этому несказанно рад. – вопреки словам, в голосе эльфа не чувствовалось радости. – Мне кажется, Эрагон научил меня куда большему, чем я его.       Не знаю, известно ли тебе, Роран, но множеству эльфов было практически принципиально важно, чтобы новым Всадником стал именно эльф. Я был одним из таких. Но мы не потеряли духа, когда узнали, что Всадником стал человек – до того момента, пока этот новый Всадник не ступил под кроны нашего Леса. Эрагон предстал пред нами неопытным мальчишкой, да ещё и калекой, страдающим от проклятия Дурзы. – взгляд Ванира потупился. – И тогда многим из нас показалось, что угасла последняя надежда на свержение проклятого Гальбаторикса. Отчаяние исказило сознания, в сердцах поселился бессильный гнев. Я тоже чувствовал это, и эта пелена безумия мешала мне видеть то хорошее, что было в новом Всаднике.       Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что Эрагон даже с больной спиной не струсил бы перед узурпатором, и стоял бы до последнего. Это, судя по всему, ваша семейная черта. – добавил Ванир, и Роран невольно усмехнулся. – Когда Эрагон преобразился, вновь подарив нам надежду, я на долгое время стал жертвой постоянных уколов совести и стыда за своё поведение. Это сподвигло меня больше читать о людях, чтобы лучше понять вас.       И, во время Битвы за Урубаен, когда именно человек – ты, Роран. – сразил лорда Барста, убившего нашу королеву, я укрепился в своём желании узнать вас, людей, получше. Именно поэтому я вызвался быть послом эльфов. Стоит ли говорить, что такая перемена убеждений сказалась и на моём характере? Я больше не позволял себе поспешных выводов, как не позволяю и сейчас.       У костра повисла тишина. Роран молчал, немного поражённый откровенностью Ванира, а тот, в свою очередь, видимо исчерпал её запас.       – Порою гораздо проще измениться до неузнаваемости внешне, чем приложить волю и измениться внутренне. – осторожно произнёс Роран. – И то, как ты смог преобразить себя. действительно впечатляет.       – Благодарю, Роран. – сдержанно, но явно искренне поблагодарил Ванир. – Сложнее всего было избавиться от чувства вины за своё поведения, и лишь со временем я осознал одну важную вещь: ошибки важно помнить, но сожалеть о них – дело совершенно бесполезное и даже гиблое. Дурные воспоминания, порою, хуже трясины.       – Вот тут уж действительно не поспоришь. – мрачно кивнул Молотобоец.       Ванир внимательно посмотрел на него.       – Посмею предположить, что тебя, некогда простого фермера, преследуют кошмары пройденных войн?       – Поначалу было совсем невыносимо. Я ведь успел натворить дел ещё до того, как присоединился к варденам. В моменты свершения жестокость кажется необходимой, а потом… Потом ты не можешь сомкнуть глаза, понимая, что можно было поступить по-другому.       – И это возвращает нас к разговору об ошибках. – заметил Ванир. – Но ведь не только это тебя беспокоит?       Роран немного помолчал.       – Часто донимают воспоминания о том, сколько страшных лиц может иметь Смерть.       К удивлению Молотобойца, Ванир встретил эти слова со странным смешком:       – У вас, людей, есть понятие «звериная жестокость». Но, пожив какое-то время, понимаешь одну неприятную истину: самые кошмарные вещи творят те, кто считает себя выше хищника, который виноват только в том, что выполняет свою задачу в этом запутанном мире. И я сейчас говорю не только о людях, конечно – поспешно добавил эльф.       – Какая злая ирония. – буркнул Роран.       – Думаю, про неё стоит спросить Тех, Кто отправил нас в этот поход.       – Непременно.       Пламя костра продолжало гореть, освещая двух замолчавших соратников, погрузившихся в задумчивость. А между тем царствование ночи чувствовалось яснее: прохлада, касавшаяся спины, заставляла Рорана ёжиться.       – Ты бы шёл спать, Ванир. Я подежурю остаток ночи.       Ванир ответил не сразу, продолжая смотреть в огонь, но Молотобоец его не торопил.       Наконец, эльф медленно кивнул.       – Ты прав, мне тоже нужен отдых. – вдруг поднялся он. – Благодарю за разговор, Роран Молотобоец. Поразительно, как может помочь кто-то, кто просто умеет слушать.       – А тебе спасибо за доверие. – устало, но чистосердечно улыбнулся Молотобоец.       Ванир кивнул и, не теряя времени, медленно побрёл в Башню, оставив Рорана наедине с его мыслями – более свободными и спокойными.

***

      Небо, постепенно сменив очередной оттенок серого, дало Рорану понять, что наступило утро.       Стряхнув с себя оцепенение, он поднялся, и, размяв плечи, затушил сапогом догорающий костёр.       Видимо, услышав его, шевельнулись, просыпаясь, Валинор и Торн. Рубиновый дракон, широко и громко зевнув, поднял крыло, из-под которого выбрался хмурый Муртаг. Завидев Рорана, он махнул ему рукой, и двое товарищей направились к Башне.       – Ночь прошла спокойно? – спросил Муртаг.       – Думаю, если бы на нас напали, ты бы не остался в стороне– усмехнулся Роран, с толикой удовольствия отметив, что Муртаг нехотя усмехнулся тоже. – Но всё же случился один сюрприз, который нужно обсудить.       Всадник чуть ли не поморщился:       – До ужаса осточертели эти обсуждения. Никс точно осуществит свои планы, пока мы тут пытаемся понять, как ей помешать. Будь у этой головоломки другой путь решение, то было бы легче, мне кажется.       – Но имеем, что имеем– уныло подытожил Роран, подходя к двери Башни.       Тут она отворилась, и на пороге показалась Айэна, в изящных руках которой был котелок с горячей кашей, сваренной на воде. Увидев Рорана и Муртага, она приветственно кивнула с едва заметной ласковой улыбкой. За ней тенью следовал как всегда невозмутимый Ванир с глиняными мисками, в которых постукивали друг об друга деревянные ложки.       – Анжела сейчас заваривает для всех чай из своих трав. – прощебетала Айэна. –  Мы решили позавтракать на воздухе, потому что обстановка Башни уже начинает ощутимо давить на всех.       – Вы будто услышали мои молитвы. – мрачно усмехнулся Муртаг, пропуская вперёд эльфов.       – А откуда крупа? – не сумел побороть любопытство Роран. – Неужели одолжили у Тенги?       – Я взял небольшой запас. – ответил Ванир.  – Знал, что может пригодиться. А вот посуду пришлось позаимствовать у хозяина. Но он был не против. Сказал: «Делайте, что угодно, если это поможет вам пробиться сквозь нависшую завесу.»       Друзья неторопливо расположились вокруг костра. Положив всем в тарелки порцию овсянки, Айэна упорхнула обратно в Башню, и через минуту появилась оттуда вместе с Анжелой, неся вместе с нею кружки и большой чайник, из носика которого клубился пар. Разлив всем чай, в запахе которого угадывалась мелисса, травница и эльфийка принялись вместе со всеми за нехитрый, но на удивление вкусный завтрак.       Эта дружеская трапеза выглядела настолько уютно, что Роран позволил себе на время забыть то, ради чего они, собственно, здесь собрались. Муртаг же, судя по его взгляду, был по-прежнему настороже, но и он понимал: никто не знал, удастся ли ещё когда-нибудь посидеть вот так – поискреннее душевно, незамысловато, по-семейному.       Когда все доели свои порции, Анжела, отхлебнув из кружки чай, деловито спросила, глядя на Рорана:       – Что же тебе такое приснилось сегодня ночью, что это требует обсуждения?       От вопроса травницы Рорану стало немного не по себе. Его сковала необходимость рассказать о своём сне во всех подробностях, потому что того требовала их миссия, но это означало, что придётся раскрыть всю глубину тех чувств, что он испытывал к жене и дочери. Он знал, что все присутствующие знают о силе его любви к семье, но необходимость раскрыть эти чувства во всей их глубине было для Рорана сродни прилюдному обнажению.       О его любви…       Тут Рорана словно оглушило. Положив на землю миску и взглянув на друзей потрясённым взглядом, он медленно произнёс:       – Мне приснилась богиня. Юная и прекрасная. Приснилась, словно бы ещё раз напомнить, ради чего мы боремся – ради нашего дома и наших семей. Я так думал. Но ошибся, и лишь сейчас понял это.       На самом деле она появилась, чтобы по-настоящему помочь нам. Помочь, дав подсказку– теми чувствами и образами, что она наслала на меня, показав при помощи них одни из главных составляющих нашего мира. – Красоту и Любовь. – Роран вновь оглядел присутствующих, и его голос едва заметно задрожал, когда он продолжил: – Ещё она сказала, что мы гораздо ближе к разгадке, чем мы думаем, и что мы должны вспомнить тех, с кем столкнулись недавно.       Анжела сощурила глаза, а Ванир с Айэной переглянулись. Муртаг же вдруг побарабанил пальцами по миске, его брови сошлись на переносице, а взгляд внезапно начал метаться.       «Она говорила о Глашатаях Кошмара?» – вдруг послышался в голове Рорана голос Торна.       Судя по всему, остальные тоже услышали его.       – Нет – в слух ответил Муртаг. Его лицо вдруг будто окаменело – Она имела в виду свою братию– богов.       – То есть – протянул Ванир– Истинное Имя мира…       – Это сферы влияния богов. – закончила за него Айэна, на чьём личике отразился шок от догадки.       Эльф задумался.       – Эта теория весьма стройная, но давайте не будем сбрасывать со счетов возможность того, что сон Рорана – это попытка Никс обмануть нас.       – Согласен, Ванир. – Муртаг положил пустую миску на землю и оттряхнул руки. – Но мне кажется, что если бы Никс решила нам помешать, то действовала бы она гораздо решительнее. Сбить противника с пути – хороший ход, но ведь её сил вполне достаточно, чтобы прихлопнуть всех нас, даже не напрягаясь.       – Но ведь она даже не пробудилась. – возразил Роран.       – Не пробудилась физически. – поправила его Анжела. – Но даже рыская по миру в виде духа она сумела затянуть всю Алагейзию тучами, дать предупреждающие знаки о своём возвращении… и преобразовать Эрагона в Эребуса.       Переведя взгляд на Рорана, Айэна спросила:       – А как та богиня объяснила свою помощь нам?       – Она сказала, что её подкупило то, как я однажды рискнул всем, чтобы спасти Катрину. И поэтому она решилась на то же самое ради нас.       Муртаг нахмурился.       – Как это понимать? Чем она рисковала?       «Мир в заложниках Никс, так ведь сказал Солрион. – ответил ему Торн. – И стоит остальным богам начать действовать открыто, как Никс обрушится на нас, точно лавина.»       Всадник задумчиво кивнул. Затем, выпрямившись, хлопнул себя по колену и произнёс:       – Итак, если опираться на то, что у нас есть сейчас, то мы знаем часть Истинного Имени Мира: Красота и Любовь…       – Порядок, – подхватил Роран.       – Время, – подала голос Айэна.       – И Хаос. – протянул Ванир.       После минутного молчания Роран, проведя ладонью по заросшей бородой щеке, предложил:       – Давайте вспомним верования наших народов? Какие боги есть в наших легендах и мифах? Быть может, так мы сможем найти остальные части Имени?       Ванир и Айэна улыбнулись.       – Это предложение бессмысленно в отношении наших собратьев, ведь у нас нет верований, вроде тех, что исповедуют гномы. – объяснила Всадница. – По крайней мере, их не было до недавнего времени. Кто знает, может, после минувших событий мы тоже начнём строить храмы в честь Тех, Кого мы повстречали в нашем походе?       – Не думаю, что Им это нужно, и что Они этого заслуживают после того разгильдяйства, что они допустили. – буркнул Муртаг. Затем, вздохнув, добавил: – Впрочем, это не важно. Идея Рорана неплохая, но подразумевает спуск в такие дебри, из которых мы можем далеко не сразу выбраться– ведь наши народы почитают множество богов, и я не уверен, что все здесь знают всех представителей различных пантеонов.       – Это нам этого и не нужно, насколько я могу судить, – задумчиво ответил Ванир. – Как я понимаю, те Боги, с которыми мы столкнулись, отвечают за нечто фундаментальное, основополагающее. И это значит, что нам не нужно вспоминать разных мелких богов, покровительствующих, к примеру, ремёслам.       У костра повисла тишина: все задумались над словами эльфа. Роран отогнал назойливого комара, который отлетел от него вверх, но был пойман юркой ласточкой. Заметив это, Молотобоец странно нахмурился и посмотрел на Муртага.       – Помнишь, что тебе сказал Солрион, когда посмотрел на тебя?       Муртаг мрачно кивнул:       – «Смерть». – лицо Всадника вдруг озарила догадка. – Ты считаешь, что?..       – Почему бы и да?       Остальные Паладины заёрзали, явно поняв, к чему клонит Роран.       – В Сурде почитают бога Смерти, Ангварда. – вспомнила Анжела. – И если так, то в противовес ему, как Порядок для Хаоса, должна быть…       «Жизнь!» – трепетно прошелестел Валинор.       Анжела опустила глаза.       – А в мой адрес он шепнул: Тайна.       Все сидящие у костра переглянулись, и каждый, ощущая это даже физически, понял: они как никогда близки к тому, чтобы ступить туда, куда до этого ни ступал ни один смертный. И если они не смогут выбраться из этой Обители Вечных, весь их мир рухнет, похоронив под собой тысячи тысяч душ.       Невиданная ответственность, которую они не должны нести, но которая выпала на из долю – вероятно, как часть Хаоса, что распространял сейчас свои щупальца по земле Алагейзии. Вряд ли кто-то в подлунном мире способен до конца понять, чем руководствуются Хозяева тех Чертогов, в которые сейчас собираются вторгнуться их подданные.       Прошло несколько тяжёлых минут.       Айэна, глубоко вздохнув, поднялась и протянула руку сидящей слева от неё Анжеле. Та, тоже встав, молча взяла её, и протянула свою левую руку Ваниру. Тот, тоже ни проронив ни слова, взял руку травницы, протянув свою Рорану. Тот, взявшись, протянул ладонь Муртагу.       Едва все Паладины взялись за руки, к ним подошли Торн и Валинор. Рубиновый дракон встал рядом с Муртагом, а бирюзовый– рядом с Айэной, и Всадники положили руки на их лапы.       Мысли всех присутствующих словно слились в один поток, подгоняемый неумолимой магией драконов. Их Дикая Магия будто разнесла этот поток во все стороны света, вверх, в недосягаемые вышины, и вниз, к неизведанным глубинам земной тверди и океанских просторов. Их мысли прошли сквозь густонаселённые города, что сейчас были погружены в гнетущее ожидание, и сквозь неизведанные земли, хранящие тысячи тайн. Роскошные палаты и крошечные норы представали внутренним взорам Паладинов; мысли и заботы орла в небе смешивались с заботами Лоры, руководящей обороной столицы, и какого-то мальчишки на другом краю Алагейзии, ищущего маму…       Молнии, пляшущие в небесах, будто освещали всё, что скрывала земля Алагейзии: бесчисленные кости разумных существ и животных; погребённые и забытые алтари в селениях, о которых помнили разве что безмолвные, но мудрые книги: поток мыслей Паладинов устремился и вглубь времён, прорываясь сквозь глубину тысячелетий к тому моменту, когда мир едва родился.       Подобное мысленное усилие совершил Эрагон, пытаясь заставить Гальбаторикса понять всю тяжесть его преступлений. Но сейчас перед друзьями Всадника стояла задача несоизмеримо более глубокого уровня.       – Порядок. –прошептал Роран на Древнем Языке, поймав мысленный посыл от Анжелы. Едва слово этого непривычного языка слетело с его губ, он почувствовал, как что-то будто дотронулось до некой струны в его душе.       «Хаос.» – мысленно произнёс Торн.       – Жизнь. – шепнула Айэна.       – Смерть. – мрачно отчеканил Муртаг.       «Красота и Любовь» – прошелестел Валинор.       – Тайны… И Магия.– с лёгкой дрожью в голосе сказала Анжела.       – Время.– закончил Ванир.       Едва это слово слетело с губ Ванира, поток мыслей, которыми Паладины окутали мир и Время, словно резко понёсся обратно к ним. Казалось, что через пару мгновений на Башню обрушится Всемирный Потоп.       Раздался громкий шелест, заставивший друзей крепче взяться за руки, затем- резкая тишина.       Паладины и драконы открыли глаза, и воздухе перед ними, издавая странный пульсирующий звук, похожий на далёкий рокот барабана, вдруг появилась дымка мягкого зелёного цвета.       Секунда – и дымка расширилась, образовав круглый портал диаметром около семи метров. Что скрывается по другую его сторону, видно не было.       Чувствуя, что его сердце будто вот-вот выпрыгнет из его грудной клетки, Роран посмотрел на всех присутствующих: Муртага, Торна, Айэну, Валинора, Анжелу, Ванира. Затем он перевёл взгляд на едва различимое среди туч солнце.       Быть может, я больше не увижу его.        – Нам нужно сделать всего шаг, ребята. – прошептал он.       – Да, всего лишь шаг. – произнёс Муртаг, вытащив из ножен Заррок. –  И я рад, что делаю его вместе с вами, ребята.       С этими словами Муртаг, не прибавив ни слова, прыгнул вперёд и исчез в портале. Торн, пролетев в прыжке над головами Паладинов, скрылся за своим Всадником.       Более не проронив ни слова, друзья ступили в сущую Тайну.