Без вариантов

Перебирая струны гитары, Салли наигрывал нехитрый мотив, задумчиво смотря в стену напротив и пытаясь просверлить в ней дыру. Мысли, которые не хотелось додумывать, роились в голове беспокойными букашками, а от усталости в функционирующем глазу плясали мушки. Казалось, стоило голове коснуться подушки, Салли вырубится моментально и проспит всю неделю вплоть до начала выходных. Переутомление достигло критической отметки. Отложив гитару, Салли приподнял протез и потёр глаза. Он не может сейчас спать, просто не может. Ларри вернётся с минуты на минуту. Это был поистине важный для сводного брата день. Всё, что мог сделать Салли со стороны лучшего друга, это дождаться и подробно выслушать, как прошла выставка и чем в итоге закончилась. Ларри нельзя разочаровать и нельзя, чтобы он подумал, будто безразличен Фишеру. В коридоре хлопнула дверь, и Салли услышал, как Лиза торопливо покинула гостиную. Всю сонливость как рукой сняло. Сорвавшись с места, Салли выбежал из комнаты. — Мам, пожалуйста, успокойся, — Ларри сбросил кроссовки, ногой оттолкнул их в сторону и вымученно улыбнулся. — Ларри, сынок, я же переживаю. Ты так любишь свои картины… — Лиза скрестила руки на груди и, заметив замершего Салли, обиженно пожаловалась: — Порой он совсем обо мне не думает. — Я думаю о тебе, мам, правда. — Повесив ярко-красную кофту за капюшон, Ларри улыбнулся и приобнял женщину за плечо. — Всё прошло лучше, чем я думал. Получилось продать пару картин. Лиза восторженно прижала руки к груди и с гордостью посмотрела на Салли: — Я так им горжусь! — Эй! — Ларри усмехнулся. — Не говори так, будто меня здесь нет! Лиза рассмеялась и, прощебетав что-то про праздничный ужин, которым она займётся завтра, упорхала обратно в гостиную, делиться радостью с Генри. Ларри проводил её насмешливым взглядом. Повернувшись к Салли, он распахнул руки. — Меня пригласили поработать над дизайном нового ночного клуба. Хозяин приглядел на выставке мои картины! Не хочешь поздравить лучшего друга, чудила? — Да ты гонишь?! — воскликнул Салли, подпрыгивая на месте и восхищённо сжимая друга в объятиях. — Чел! Зуб даю! Знал бы ты, как я удивился, когда фриковый чувак сказал, что мой мрачноватый стиль идеально подходит для неформального дизайна ночного клуба. Салли отстранился, одобрительно кивнул и вдруг отвернулся, чувствуя себя донельзя обиженным. — Кромсали? Эй? Ты чего? — Ларри встревоженно положил руку на чужое плечо, сжимая. — Все видели твои работы. И Тодд, и Эш, и даже какой-то мужик с выставки, а мне ты так и не показал. Постоянно накрываешь мольберт тупой тряпкой… — Я… Ох, Сал, прости, мужик. — Ларри виновато улыбнулся и насильно развернул друга лицом к себе. Уместив широкую ладонь на голубоволосой макушке, он как-то слишком по-отцовски погладил Салли по голове. — Не думай, что я не доверяю тебе или что-то типа того, просто казалось, что это не особо важно, понимаешь? — Это важно, — Салли опустил голову, надеясь, что в полумраке коридора Джонсон не заметит его порозовевших ушей. Развернувшись, Ларри кивнул в сторону их общей комнаты и Салли понятливо двинулся следом. Плотно прикрыв дверь, Ларри подошёл к шкафу, встал на носочки и, подцепив руками свёрток картин, аккуратно стащил его. Держа на вытянутых руках, он сел прямо на пол и похлопал рядом с собой. Салли послушно опустился на предложенное место, с любопытством смотря, как тонкие бледные пальцы развязывают узелок жгутика, удерживающего листы бумаги, и убирают защитную ткань. Перед Салли оказалась стопка картин. Сводный брат махнул рукой, предлагая посмотреть. Осторожно Салли перевернул листы, цветной стороной к себе. На первой картине был изображён мрачный пейзаж. — Я нарисовал это, когда мне было одиннадцать. Обычно я не храню рисунки с того периода, они какие-то детские и неуклюжие, что ли, но этот рука не поднялась выбросить. Что-то в нём есть, согласись? — Мне нравится, — честно кивнул Салли, беря в руки следующую картину. — Это же Эш! Ларри рассмеялся: — Ага! Она мой первый учитель, как-никак. На рисунке Эш выглядела такой настоящей, что Салли невольно поднёс его ближе к лицу, всматриваясь. Видно, друг особенно попотел над её портретом. — Офигеть, чувак! Я думаю, тебе стоит подарить его Эш. Ей понравится. — Я задумывался над этим. Может быть, позже. Салли потянулся к следующему рисунку, который говорил сам за себя. — Никогда бы не поверил, что Тодд может носить такие стрёмные очки. Ларри улыбнулся воспоминаниям: — Это был шестой класс, тогда насчёт внешнего вида никто не парился. — А кое-кто не парится до сих пор… — Это ты про себя? Парни дружно рассмеялись, немного потолкались на полу и Салли вернулся к дальнейшему изучению. Среди рисунков оказалась парочка мрачноватых пейзажей, футуристических животных и куча кислотных фигурных надписей (оказывается, когда-то Ларри увлекался граффити). А ещё несколько портретов Лизы, нарисованных с особой нежностью. — Я всегда рисую дорогих мне людей, — пояснил Ларри, помогая прибрать картины. — Это… что-то типа моего способа выразить любовь… Салли невольно замер, но глаза поднять так и не решился, боясь, что ненужный вопрос слетит с языка и сломает всю красоту получившегося момента. Когда тяжёлый свёрток был убран на место, Ларри вдруг сказал: — Ты, наверное, думаешь, что я не люблю тебя, раз нет ни одного портрета, но на самом деле они есть. — Чувак? — Салли не мог поверить собственным ушам. — Ты это серьёзно? — Ясен хрен! — разозлился Ларри, размашистыми шагами подходя к тумбочке у своей кровати и доставая из ящика толстый скетчбук. — На, смотри. Словив драгоценный объект, Салли немедленно распахнул его, так и замирая в полном ошеломлении. Наверное, стоило себя сначала подготовить… Скетчбук был буквально заполнен его портретами! Салли пялился на своё лицо в треклятом протезе и не мог поверить, что Ларри действительно видит его таким красивым. Руки мелко задрожали, в горле пересохло. В протезе и в обычное время было нелегко дышать, а сейчас стало совсем невыносимо. Салли ощутил острую потребность как-то разрядить ситуацию: — Вау… чел… если бы я не знал тебя, то подумал, что ты в меня влюблён… — А?! — Ларри, потеряв от негодования дар речи, отвернулся, низко опуская голову. — Да ладно тебе, я шучу, — Салли бережно прижал скетчбук к груди. — Пиздец у тебя юмор, — задето пробормотал Ларри, вытягивая руку: — А теперь отдай. — Нет. — Что? — Не отдам! — резко сдёрнув со своей кровати одеяло, Салли запрятал хранитель портретов под подушку. — Сал? Что за херня? — Ларри непонимающе замер посреди комнаты, пытаясь что-нибудь сообразить. Не снимая протеза и не переодеваясь в спальную одежду, Салли забрался под одеяло и накрылся с головой. — Спокойной ночи, Ларри. Тот, в свою очередь, вздохнул, присаживаясь на край кровати. Салли показал ответную реакцию, натянув одеяло ещё выше. — Вот на кой чёрт тебе сдался этот скетчбук? Так не понравились рисунки? Хочешь их уничтожить? — Нет, всё не так, — Салли прекрасно понимал, что ведёт себя странно, но то, что сделал для него Ларри, оказалось почти не посильным для моментального принятия, — я хочу иногда смотреть на них. Джонсон усмехнулся: — Не знал, что ты такой нарцисс, но если тебе так хочется, то пожалуйста. Я в душ, можешь ложиться без меня. Когда друг добрался до двери, Салли неожиданно признался: — Я хочу иметь возможность в любое время дня и ночи видеть, что ты не считаешь меня уродом, потому что уродов так красиво не рисуют. Ларри лишь улыбнулся, тут же серьёзно обещая: — Я изрисую сколько угодно скетчбуков, но докажу тебе, придурку, что ты самый прекрасный человек, которого я встречал в своей тупой жизни. Глаза заслезились, и Салли пару раз моргнул. Сердце почти пробило грудную клетку.