Прятки под тонким льдом

Услышав имя своего сына, мужчина разозлился еще сильнее, а лицо его приобрело бордовый оттенок и чуть ли не сливалось с цветом его глаз. Люди же с опаской попятились назад. — С-с-сэр, — промямлила секретарша. — Не хочу разочаровывать и злить Вас еще больше, но надо сообщить, что Ваш сын прятал Фишера на протяжении долгого вре... — она не успела договорить, как мужчина снова стукнул кулаком по столу. — Я знаю! Не нужно мне этого повторять кучу раз,— он толкнул бедную девушку в стену. — Нам нужно что-то делать, я не пущу эту ситуацию на самотёк,— уронив очередную кружку, мужчина выскочил из кабинета и скрылся за поворотом, что-то громко крича, —мы идём в церковь! — И где-то в далеке хлопнула дверь.

***

В ЭТО ВРЕМЯ У СТАРОГО ОСОБНЯКА Не подозревая о том, что их все время прослушивают, парни разговаривали о личных делах, которые могли бы произойти, если бы они были вместе всё это время(если они узнают, что их слушали, им было бы очень стыдно), каждые несколько минут братья обнимались и стояли так, бормоча одни и те же слова: «Я никогда больше не отпущу тебя». — Пошли со мной, ребята будут рады тебя увидеть, — сказал Ларри и, схватив брата за руку, потащил в сторону цветущей красивой арки, но Салли неохотно затормозил. — Я... Я не могу, прости. — Почему!? — Художник совсем не понимал что происходит. — Я поступлю неблагодарно по отношению к Трэвису, его убьют, если узнают, что именно он помог мне, меня же тоже убьют, конечно, если поймают, не на месте, так в другой больнице, — Фишер медленно пятился назад, но Джонсон вновь поймал его руку и, потянув на себя, посмотрел прямо в сияющие от слез глаза брата. — Тогда...Тогда я сам скажу ребятам, что ты жив, — шатен еще раз обнял парня и, не оборачиваясь, спиной попятился назад, к арке, где вскоре и скрылся.

***

ЦЕРКОВЬ Пока Фишер и Джонсон проводили счастливые часы вместе, блондин только-только закончил одну из сегодняшних церковных постов и сейчас спокойно выслушивал некое старческое нытьё верующих людей, изредко убирая уже давно сгоревшие церковные свечи. Он был настолько уставшим, но одновременно веселым, что даже не стал оборачиваться и смотреть, кто к нему зашел и уже сел на церковную лавочку. — Здравствуйте, — всё так же не поворачиваясь говорил молодой священник, — добро пожаловать в обитель божего, — но стоило ему это сказать, как грубая рука легла ему на плечо и сжала его до хруста костей, а после послышался грубый голос. Голос человека, которого блондин считал мертвым. Лицо парня побледнело, сердце бешено заколотилось, а мужчина продолжал сжимать его плечо, от чего священник упална колени и, прикусив губу, просто сдерживал крики и слезы. — Ну, здравствуй, сынок — сказал мужчина, вплотную наклонившись к его уху.