Сюрпрайз

Дазаю нравилась его работа. Он любил знания, любил их получать и также любил их отдавать. Работая преподавателем в одном из самых успешных университетов страны, он ни разу не задавался вопросом, хотелось ли ему что-либо поменять в своей жизни? Найти другую работу, уехать в другую страну, в конце концов, подстричься чуть короче чем обычно…. Нет, даже таких вопросов у него никогда не возникало, потому что он знал, что он там, где должен быть и где ему комфортнее и приятнее всего находиться. Он любил своих студентов, ему нравились его коллеги по работе (не все, конечно, крысы есть в каждом коллективе, без этого никак). Ему нравилось возвращаться в свою уютную маленькую двухкомнатную квартирку, полученную в наследство от покойной бабушки, нравилось готовить себе ужин, нравилось читать, сидя на подоконнике и укутавшись в плед. Ему все нравилось. Его жизнь была спокойной, понятной и обычной. Все было таким, кроме одного. И это «одно» вносило смуту в его спокойную жизнь, как брошенный в воду камень нарушал спокойствие некогда неподвижной поверхности. А имя этому «неспокойствию» было Чуя Накахара. С этой рыжеволосой бестией они познакомились еще зелеными студентами на дне первокурсника. И в первый же день «знакомства» умудрились нехило так подраться. Разнимали их их же сокурсники вместе с подоспевшими старшаками. Причину драки никто из них так и не сказал. Но после этого случая спокойной жизни на их курсе никогда не видали. Даже защищая диплом они умудрились насолить друг другу так, что чуть не были отчислены перед самым выпуском, но ситуацию все-таки удалось разрулить мирным путем. Дазай остался в городе поступать в магистратуру, а Чуя уехал учиться заграницу. Но через полтора года вернулся. Ненадолго. Дазай тогда долго не хотел признаваться, что скучал. И не только по их перебранкам, но по самому Чуе. По его голубым глазам, всегда лохматым рыжим волосам, по этой его любимой шляпе, которую он никогда не снимал, даже в жуткий мороз, по его улыбке, по теплым и сильным рукам, а еще по его крепким объятиям и страстным ночам, которые Накахара дарил Дазаю при любой удобной возможности. Они так и не поняли, когда их война и ненависть переросли в нечто большее. Более сильное и родное. Потом Чуя снова уехал, а Дазай поступил в аспирантуру. Работа так закрутила Осаму, что он не заметил, как стал доцентом на кафедре и практически правой рукой ректора их университета. Тот сам иногда посмеивался и вспоминал выходки этой черной парочки, которые нередко приносили ему неприятности. Но также он очень гордился своими двумя самыми лучшими выпускниками. Чуя иногда приезжал к Дазаю. Чаще всего на летние каникулы. Когда Накахаре удавалось выбить в своем плотном рабочем графике место для встречи с любимым, он вырубал телефон, перекидывал всю работу на менеджеров, директоров и помощников и, купив билет на самый ближайший вылет, мчался к Осаму. Даже несмотря на то, что им удавалось увидеться раз в году и всего лишь быть вместе каких-то два с половиной месяца, на них чувство это никак не влияло. Даже наоборот. Их связь с каждым годом лишь крепла все сильнее. Осаму нарисовал на странице красными чернилами оценку и отложил последнюю тетрадь в стопку к остальным. На сегодня его работа окончена. Он снял очки и откинулся на спинку стула. Голова гудела от непрерывной работы, а глаза уже молили о пощаде и отдыхе. Дазай убрал очки в футляр. В этом году ему попался на редкость бездарный курс. Студенты ничего не хотели делать, даже под конец семестра, когда сессия уже практически стучалась в дверь. Они до сих пор вели себя как малые дети и умудрялись даже в самых простых заданиях делать до ужаса нелепые ошибки. Да, были, конечно, исключения. Они есть везде и всегда. Но на этот раз их было слишком мало и под напором остальных лентяев они тоже начали расслабляться, что Осаму безвозвратно видел в их работах. Сколько бы он не пытался донести до их мозгов, что на сессии он никого щадить не будет, все было без толку. Недавно на пару вообще пришла лишь одна третья от всего курса в двести человек. Внешне Осаму на это никак не отреагировал, хотя в душе у него бушевал гневный ураган. Даже его курс, который в бывшем считался самым непослушным за всю историю университета, не позволял себе такого. Приятная и милая девушка Кая, староста курса, чуть ли не в слезах извинялась перед Дазаем. Осаму ее прекрасно понимал. Сложно управлять таким большим коллективом. И он ни в чем ее не винил. Недавно из учебной части пришло письмо с расписанием экзаменов. Осаму должен был распространить документ среди своих студентов, дать им рекомендации и советы. Но ничего из этого Осаму не желал делать. Ему сейчас хотелось только две вещи — объятия Чуи и новый телевизор в гостиную, а то старый уже стал потихоньку умирать. Брюнет повернул голову. На столе стояла фотография. Его и Чуи. Они оба улыбаются, стоят по колено в реке и брызгают друг на друга водой. Это была одна из их летних поездок с курсом. В тот год единогласно решили съездить на реку. Разбить там палатки, разжечь огонь, пожарить мясо над костром. Это были самые прекрасные выходные в жизни Дазая. Не только потому, что он впервые смог победить Чую, искупав его в реке, но и потому что в тот вечер Чуя впервые его поцеловал. Осаму отвел взгляд от фотографии и улыбнулся. Приятные воспоминания. Вот бы вернуть те беззаботные деньки. Послышались шаги и дверь в аудиторию с грохотом открыли. Брюнет глянул в сторону нарушителя спокойствия. Им оказалась одна из самых угрожающих и опасных женщин их университета. Не только потому, что она могла отправить тебя на тот свет обычным хуком справа, но и потому что одним своим видом внушала ужас и трепет. Не боялись ее лишь три человека в этом мире. Ректор, Дазай и Чуя (который уже успел на себе испытать всю силу ее угрожающего кулака). — Есано-сан, какими судьбами? — с улыбкой спросил Дазай, все так же полулежа на стуле. Строить из себя всесильного и никогда не устающего преподавателя он мог только перед студентами. — Неужели вам стало настолько скучно мучить ваших студентов, что вы решили переключиться на меня? Я не против. — Дазай! — злобный рык в ответ. — Неужели я для вас не так хорош? Осаму улыбался, глядя на перекошенное лицо шатенки. Он обожал ее доставать и бесить. Надо же над кем-то издеваться, когда рыжая бестия отсутствует. А выливать свой сарказм только на студентов Дазаю было скучно. Акико устало вздохнула и слегка отодвинув стопку листов в сторону, уселась на стол. Положив ноги на подлокотник Дазаева кресла. — Если вы не заметили, вон там есть стулья, — не унимался Осаму, начисто проигнорировав свой вопящий инстинкт самосохранения. — Уймись ты, а, — пробурчала Есано. — И без тебя тошно. — Она чуть откинулась назад, оперевшись рукой о столешницу. Хитрая улыбочка тут же исчезла с лица брюнета. Он окинул взглядом свою новоприбывшую гостью и понимающе хмыкнул. Они устали. Оба. Этот семестр был нелёгкий для обоих. Есано развелась с мужем. Весь процесс занял две недели, а мучиться от разборок между семьями, разделением имущества и другими навалившимися проблемами пришлось еще два месяца. Осаму тогда заменял ее на парах и практически взял на себя все дела ее курса, не забыв и про свой. Помимо заполнения журналов, документов и подготовки к парам ему приходилось еще и отвечать за оба курса, за всех их выходки, проблемы с другим преподавательским составом и многое многое другое, чего сейчас Осаму уже и не вспомнил бы. Но потрепало его знатно. После двух месяцев такой беготни почти без сна и нормальной еды он практически себя не узнал в зеркале: усталые пустые глаза, бледная практически вампирского цвета кожа, отросшие волосы почти до лопаток, которые он, не замечая, завязывал в хвост, тонкие еще сильнее похудевшие запястья, а снять одежду Осаму вообще боялся. После тех двух месяцев дикого стресса оба потихоньку начинали приходить в себя. Ёсано, судя по ее улыбающемуся выражению лица, которое Дазай иногда встречал в коридоре, нашла себе кого-то, кто смог тронуть лед в ее холодном сердце. А Осаму смог немного вернуть свои потерянные силы и слегка набрал вес, но некогда нормально сидевшая одежда все равно слегка висела на нем, а самому Дазаю все время было холодно, из-за чего приходилось кутаться в разные кофты, свитера и иногда даже надевать перчатки, поскольку пальцы и руки невыносимо мерзли. — Ты уже составлял списки экзаменационных вопросов? — неожиданно спросила Акико, нарушая тишину. Осаму отрицательно мотнул головой. Он не то, чтобы не начинал составлять эти гребанные вопросы, он даже не думал о том, что вообще будет делать со студентами, ведь половина из его курса даже не набрали нужные проходные баллы для допуска к экзамену. — Тогда пиши ректору. Пусть сам с этими студентами разбирается, раз они ничего не желают делать. Осаму понял, что начал рассуждать вслух. — И что тогда? Думаешь, они тут же кинутся выполнять все задания и закрывать долги? Уже поздно. Они либо пойдут на комиссию, либо буду выполнять все сразу на экзамене. Что является против правил, так как «студенты должны работать в течение семестра». Есано пожала плечами. Она не знала как помочь Дазаю. У самой проблем было выше крыши. Осаму вздохнул. На решение этого вопроса у него времени все меньше и меньше. До сессии осталось совсем чуть-чуть. Новый день. Новые события. Новые проблемы. Сегодня Дазай устраивал итоговую контрольную для своих студентов. И даже несмотря на это, на пару пришли не все. Раздав листки с заданиями и поставив таймер на определенное время, Осаму уселся за свой стол и стал наблюдать за студентами, мысленно находясь совершенно в другом месте. Он скучал. Очень сильно скучал по Чуе. Тот обещал приехать в самом конце весны и пробыть с Осаму до конца июля. Потом его ждала работа в Калифорнии. Очень важный проект, который уже был оговорен до всяких мелочей, а контракт на выполнение подписан еще в сентябре прошлого года. Дазай понимал всю серьезность работы возлюбленного, всю ту ответственность, которая лежала на его плечах, но иногда ему было так обидно за то, что они вынуждены жить раздельно. Да, может быть через сколько-то лет у них получится быть вместе раз в год каких-то два месяца, а постоянно, как настоящая семья. Но когда это будет и будет ли вообще…. Они с Чуей переписывались регулярно, раз в неделю разговаривали по скайпу, но им обоим этого дико не хватало. Хотелось почувствовать рядом тепло любимого человека, а не пытаться поймать улыбку через экран монитора. В последнее время Дазай все чаще стал говорить о, что хотел бы видеть Чую рядом. Накахара понимал его, но ничего не мог поделать. Его работа не позволяла даже на Рождество вырваться к любимому, поскольку проекты капали один за другим. Чуя едва успевал закончить один проект, как появлялся другой, более сложный, но при этом и не менее интересный. Дазай тоже все понимал, но от этого на душе легче не становилось. В прошлое воскресенье, когда они в очередной раз устроили вечерний сеанс по скайпу, Накахара радостно сообщил, что собирается устроить Осаму сюрприз, который тому «ооооооооооооочееееееееень пооооонрааааавиииитсяяяяяаааа», чуть ли не нараспев провозгласил счастливый Чуя. Дазай удивился, но не воспринял серьезно, потому что прекрасно помнил все те сюрпризы, которыми награждал его Чуя еще во времена студенчества. Как-то из-за одного такого сюрприза они умудрились сильно подраться. Оба потом лежали на койках в больнице, не упуская возможности перекидываться колкостями и придуманными в запале новыми прозвищами. Близилось Рождество. Улицы, витрины магазинов, здания, кабинеты, дома — все было украшено к предстоящему празднику. Осаму и у себя в комнате поставил маленькую елочку, купленную на ближайшем рынке, а украшал ветки бабушкиными старыми, но до сих пор им любимыми, елочными игрушками. Он прекрасно помнил, как с радостью приезжал к бабушке украшать елочку, а после они садились вместе и пили чай с яблочным пирогом и бабушкиными фирменными домашними вафлями. В университете некоторые ходили с шапочками Санты, а парочка парней старшекурсников навесили на пояса бубенцы и носились по коридору, изображая из себя праздничных оленей. Все были в приподнятом настроении и с радостью ожидали предстоящего праздника. Но несмотря на всеобщее рождественское настроение, учебу никто не отменял. Начались итоговые работы, уже вывесили расписание экзаменов. Все студенты были на нервах, как и преподаватели, которые сидели в стенах университета до самого вечера, желая сделать большую часть работы до начала сессии. Первый экзамен Дазая был назначен на шестое января. Он уже составил списки вопросов для экзамена и теперь проверял все итоговые контрольные, написанные его студентами. Сидя вечером в кабинете за проверкой очередной стопки работ, Дазай совершенно не заметил, как в аудиторию вошла компания студентов. Они вошли уж слишком бесшумно. Тот, кто входил самым последним, аккуратно закрыл дверь, повернув в замке ключ. — Дазай —сенсей, извините, что отрываем вас от работы, но нам нужно кое-что с вами обсудить, — начал, видимо, главный в этой группе. Осаму его узнал. Это был первый в его личном списке лентяев и прогульщиков, который неотклонимо катился к отчислению из вуза. — И что же вы такого со мной хотите обсудить, что для этого понадобилось закрывать дверь? — пытаясь держать вежливый тон, спросил Дазай. Он прекрасно понимал, что задумали эти парни, и что простыми словами тут дело не кончится. Как бы силен он не был, та сила молодости давно прошла, а прошедшие два месяца еще сильней подкосили его. Раньше бы он смог справиться с такой оравой, а сейчас и с одним было бы сложно совладать. — - Понимаете, вы тут недавно подали списки тех, кто может «попасть на прием» к отчислительной комиссии. И я, к своему разочарованию, увидел свое имя первым в этом списке. Мои друзья тоже не особо рады были увидеть свои фамилии в том списке. Не могли бы вы объяснить, почему так случилось? — совершенно беззаботно спросил парень, делая как можно более невинное лицо, словно, ему и правда совершенно не понятна причина такого поступка со стороны преподавателя. Дазай улыбнулся. Такие индивиды его особенно бесили. Хотели получить все ничего при этом не делая. — Райга-кун, с начала семестра я тебя видел на занятии от силы два раза. Также это касается и твоих «друзей». Вы ни сдали мне ни одну контрольную работу, а также я не получил от вас итоговый результат проекта, который вы должны были взять на разработку в начале года. Вы не прошли ни одной промежуточной аттестации за этот курс. И теперь скажи пожалуйста, почему я должен допускать вас к экзамену? На лице парня заиграли желваки, а глаза яростно заблестели. Осаму даже удивился, неужели этот парень и правда подумал, что ему все сойдет с рук? — Дазай-сан, а мы можем как-нибудь договориться насчет этого? У моего отца есть деньги. Можете назвать любую сумму. За это вы допустите меня и моих друзей к экзамену или, что предпочтительно, поставите автоматы. От такой наглости у Осаму аж дыхание сперло. Он даже и не знал, что на это ответить. Вот так вот в открытую предлагать взятку? — Райга-кун, ты, видимо, меня не понял. Или понял, но неправильно, — Дазай пытался сохранять спокойствие, хотя его уже самого бесила вся эта ситуация, которая больше была похожа на театр. — Я не собираюсь брать взятки и мне все равно, кем работает твой отец и какую должность занимает. Если ты хочешь получить допуск к экзамену, ты должен написать мне все работы, что были в этом семестре, проект, так и быть, я с тебя требовать не буду, в противном случае, если ты не сдашь все свои долги, то я буду вынужден уже официально включать тебя и твоих друзей, которые также не выполнили ни одну из работ за семестр, в списки на отчисление. Я наде… Но не успел Дазай договорить, как его схватили за воротник и грубо потянули куда-то в сторону. — Сукин сын! Земля ушла из-под ног Осаму, и он упал на пол, ударившись спиной о собственное кресло. — Да я тебя закопаю, отродье чертово! Возомнил из себя умника? Да мой отец тебя посадит одним щелчком пальцев! На улице окажешься! Я с ним по-хорошему, даже денег ему предложил! А он, видите ли, выпендривается! Да, чтоб тебя…. Поток брани и ругательств не прекращался, а тело Осаму мотали из стороны в сторону. Удары сыпались без перерыва. Дазай попытался сопротивляться, но его просто откинули в сторону как куклу. — Райга, ты только не переборщи, а то уже ты попадешь за убийство препода, — гаркнул один из шестерки этого верзилы. Тот лишь усмехнулся. — Да ничего мне не будет. Папа в полиции имеет свои связи. Прикроет. Да и рад будет только. И когда Осаму снова подняли вверх, собираясь, видимо, окончательно добить, в дверь неожиданно постучали. Все в аудитории замерли, изображая из себя живые статуи. А в дверь постучали снова. — Эй, мне откроет кто-нибудь?! Я же знаю, что вы там! — послышался злобный рык с той стороны. «Есано-сан?!» — удивлённо подумал Дазай. Ему казалось, что она давно умчалась на свидание в ресторан со своим новым возлюбленным. — Эй, вы там что, оглохли?! Откройте, мать вашу, эту ублюдскую дверь! — Акико-сенсей никогда не стеснялась применять весь свой словарный запас, ни при ректоре, ни при студентах. — Есан…., — начал было Дазай, но ему быстро заткнули рот резким ударом в живот. Осаму тут же замолчал, не в силах сказать ни слова. — Дазай, я тебя четвертую, если ты сейчас же не откроешь мне дверь! — продолжала заводиться женщина. И Осаму прекрасно понимал, что ведь и правда четвертует. И ему впервые очень этого хотелось. Пусть лучше она, чем эта противная компания. — Ну все! ВЫ ДОИГРАЛИСЬ! И дверь под силой сильного и жесткого удара слетает с петель. А за ней…