Сюрпрайз

— СЮРПРАЙЗ!!! На нем, как всегда, была его неизменная черная шляпа, а длинный черный плащ был свободно накинут на плечи. В рыжих волосах еще виднелся нерастаявший снег, а голубые глаза полыхали злым огнем. Шестерка как-то сразу сникла, увидев в дверном проеме не только странного незнакомца, который умудрился с одного удара ногой выбить тяжелую дубовую дверь, так еще и женщина — дьявол всея универа — Ёсано Акико, своей улыбочкой обещала им все муки мира и скоропостижную смерть. Единственный, кто даже не смутился, был Райга, который все еще держал Дазая за грудки и, видимо, даже не собирался отпускать. Чуя вошел в аудиторию и кинул свой плащ на ближайшую к нему парту. Шляпу он оставил. Чтобы он еще и шляпу перед этими дикарями снимал, да черта с два! — Эй, молокосос, а ну руки от него свои грязные убрал! — рыкнул Накахара, попутно начиная разминать костяшки. Послышался угрожающий хруст. Но Райге было, кажется, все равно, потому что он с невозмутимым лицом размахнулся и со всей силы ударил Осаму в живот. Да так, что тот отлетел на добрый метр и ударился о собственный стол. Как ни посмотри, но со стороны Райги это был наиглупейший поступок в данный момент, и не только потому что данное действие было совершенно при свидетелях и теперь у него не было шанса уйти без наказания, а еще и потому что теперь тормоза у Накахары сорвало совсем. Рыжеволосый подлетел к парню в одно мгновение и одним ударом отправил в далекие края, а чтоб тот уж точно не встал, еще разок пнул хорошенько. Чуя бы преподал ему более точный и подробный урок хороших манер, но сейчас у него не было на это времени. Он глянул на дрожавшую в стороне шестерку прислужников противного верзилы и угрожающе оскалился. Студентов тут же след простыл. Словно их никогда и не было здесь. Наступила тишина. Которую тут же нарушили хлопки Есано, сидевшей на одной из парт первого ряда. — Чуя, ты, как всегда, великолепен. И зачем ты подался в режиссеры? Мог бы своим актерским талантом и «доброй» улыбкой покорить Голливуд, — «грустно» вздохнула Акико. На лице выражение скорби, а в глазах пляшут чертята. Женщина сама могла бы покорить красную дорожку, если бы было желание. Такого актерского мастерства, как у нее, не видал никто в университете. — Простите, Еси-чан, но я предпочту оставить такую возможность тебе, — съехидничал Накахара в ответ. — И не надо есть меня глазами. Дазай с улыбкой наблюдал за их перепалкой. Он уже успел принять сидячее положение и теперь пытался восстановить дыхание. Сердце все еще ходило ходуном от недавно пережитого стресса, а голова кружилась от перенесенных побоев. Осаму был на сто процентов уверен, что уже завтра будет лицезреть яркие синяки на своем и так не особо красивом теле. — Осаму… Дазай поднял взгляд и увидел перед собой Чую. Тот стоял перед ним, опустившись на корточки и смотрел на мужчину нечитаемым голубым взглядом. — Я скучал, — только и смог прошептать Осаму. И из карих глаз потекли слезы. Накахара снял вскипевший чайник с плиты и налил кипятка в уже готовую кружку. Поставив посуду на место, он стал искать по ящикам чай и сахар, но не нашел ни того, ни другого. Поразмыслив секунду, мужчина вытащил с дальней полки открытую пачку с какао и насыпал в кружку пару ложек. Осаму сидел в гостиной на своем любимом подоконнике и, подперев под спину пары подушек, читал книгу. Когда он перелистывал очередную страницу, в комнату вошел Чуя. Накахара любил наблюдать за Дазаем, который читал почти каждый вечер, не замечая, как стрелка часов движется к полуночи. В помещении стояла тишина. Было слышно лишь шелест страниц и тиканье старых бабушкиных часов. Все было таким родным и близким сердцу для Чуи, что просто хотелось плакать от счастья, что он сейчас здесь. Сколько сил ему стоило вырваться с работы, пообещав руководству, что закончит этот проект в срок и что никаких поблажек более не будет. Даже несмотря на его высокий статус и положение, к нему было отношение строже некуда. Сейчас Чуя готов был надавать себе в прошлом за то, что думал, будто профессия режиссера легкая и веселая. А вот нифига, на тебе лежит огромная ответственность, не только за то, как ты снимешь этот фильм и какой рейтинг он в итоге получит. Ты обязан выслушивать все перебранки и недовольства актеров, рассчитывать время, выделенный бюджет, обо всем договариваться, планировать график, работать над сценарием и многое многое другое. Как-то ему даже пришлось разниматься двух актрис, снимающихся в очередном романтическом фильме. Что они там не поделили, Чуя даже разбираться не стал. Он на тот момент настолько устал от всего и настолько задолбался каждый день решать чужие проблемы, что просто гаркнул на этих двух истеричек и заявил, что еще одна такая история и он найдет им замену на оставшееся время съемок. Прием подействовал мгновенно. Уже через полчаса девушки спокойно играли свои роли на площадке и боялись даже взглянуть в сторону главного режиссера. И с того момента по коллективу пошла молва о всесильном даре Накахары. Что за дар, откуда он взялся и с чего вообще пошли такие слухи, когда он просто разрешил взбесивший его конфликт, мужчина разбираться не стал. Но с тех пор его перестали беспокоить по пустякам и старались выполнить все его поручения на сто процентов, что не могло не радовать. В этом году ему поручили съемки очень и очень серьезного проекта, насчет которого Чуя в самом начале сомневался, но потом, когда вышел первый фильм, который произвел огромный фурор и кассовый сбор превысил бюджет фильма раза в три, Накахара согласился на сьёмки второй части, которой сейчас и занимался. Кто бы знал, сколько сил ему стоило не сорваться к Дазаю еще в конце сентября, когда он впервые увидел на экране монитора не обычную сияющую улыбку и блестящие карие глаза, а усталое измученное лицо. Осаму пытался делать вид, что все хорошо и он просто немного устал, но Чуя прекрасно слышал, когда его любимый врал ему. Накахара первое время делал вид, что верил, но потом, когда он увидел Дазая после трехнедельного перерыва без связи по скайпу, а только переписки, он испытал настоящий шок. Грубо говоря, перед ним сидел просто восставший мертвец с ужасно белой кожей, почти прозрачной, впалыми щеками, пустыми безэмоциональными глазами, щетиной и отросшими до лопаток волосами. А Осаму словно и не слышал вопросы Чуи, продолжая отнекиваться и говорить, что «все хорошо». На вопрос Накахары «что происходит?» всегда был один ответ «просто решил помочь Акико, у нее сейчас тяжелое время». И все. Больше ничего. Чуя даже связывался с самой Есано, но та лишь сказала, что ничего не может сделать, поскольку сама не в лучшем состоянии, и Накахара понимал, что она не врет. И где-то в ноябре мужчина не выдержал. Он пошел к директорам и очень четко пояснил, чего он хочет и что будет, если его просьба, да скорее даже требование, будет отклонена. Такого скандала в агентстве не видели никогда. Часа четыре из кабинета слышались такие звуки, словно там была настоящая драка. И только ближе к вечеру двери открылись и наружу вышел усталый, но довольный Накахара, а за ним практически выкатились полубезжизненнные туши директоров. Этим же вечером Чуя купил билет на самолет и начал подготавливать все к своему отъезду. Как бы не тянуло его к любимому, оставить свою работу просто вот так, он не мог. Разработав план работ на время его отсутствия, дав указания помощникам, менеджерам и поручив ведение проектом своему заместителю и близкому другу Акутагаве, Накахара с чистым сердцем уехал обратно в Японию. (Акутагава прошел обучение вместе с Чуей как студенты по обмену, и хоть Рюноске не удалось достичь тех же высот, что и его друг, он сумел усердным трудом стать его заместителем и помогать в работе над разными фильмами и другими проектами. Он прекрасно знал, куда Чуя улетает каждый год и без проблем заменял его на это время отсутствия). И какого же было удивление Накахары, когда вместо крепких объятий любимого, он увидел очень неприятную картину. Первым его желанием было поубивать «тупых ублюдков», но потом он вспомнил, что они еще студенты, тем более первокурсники, и пыл слегка поумерился. Но преподать хороший урок уроду, тронувшего его Дазая, он не сумел удержаться. После инцидента Есано отвела Райгу к ректору, а потом еще и выловила его друзей. Какая судьба постигла эту компанию, Чуе было все равно. Он без слов и лишних комментариев увез Дазая домой, оставив Акико разбираться с этим каламбуром. Та лишь крикнула им в спину о том, что Осаму надо завтра на работу и было бы предпочтительно, если бы тот мог спокойно сидеть на своей многострадальной и любящей приключения заднице. Чуя сел рядом с Дазаем и поставил на подставку чашку с еще горячим какао. Осаму отвлёкся от книги и благодарно поцеловал мужчину в лоб. — А тебе ничего не будет на работе, за то, что ты улетел без спроса? — спросил брюнет, сделав небольшой глоток. Какао было вкусным, слегка горьковатым. Именное такое, какое он любил. — Нет, ты же меня знаешь. Даже если и будут какие-то недовольства, меня они не коснуться, — улыбнулся Чуя, хитро сверкнув глазами. Он предпочел умолчать, когда рассказывал свою историю Дазаю, о том, что ему уже пришлось очень сильно поругаться со своими работодателями. Те уважали Накахару за всю ту работу и талант, что принес мужчина в их агентство еще будучи зеленым мальчишкой в такой сфере бизнеса как кино, но все равно старались не давать Чуе поблажек, что выходило, если признаться, с трудом. Мужчина был очень упрям и всегда добивался своего. Он мог устроить настоящий разнос полетов, если бы захотел. Поэтому хоть директора и были строги насчет него, но все-так выполняли пожелания последнего. — И что теперь, когда ты собираешься вернуться? — Дазай сделал еще один глоток. — У меня билеты куплены на десятое января. Вылетаю вечером и утром буду уже в Калифорнии. Акутагава обещал забрать меня из аэропорта, и мы сразу поедем на площадку, — ответил Чуя, растянувшись на своем любимом диване. Они вместе с Осаму выбирали этого гиганта. Старый бабушкин уже давно пора было выкинуть, что они и сделали, как только переехали в эту квартиру, а новый выбирали долго и тщательно. Дазай все же предпочитал кровать дивану, в то время как Накахара мог сутками напролет лежать на этом диване. — И ты снова не выспишься, будешь рычать на бедных актеров, кричать на работников и почасово требовать кофе с шоколадом. Накахара глянул на мужчину и улыбнулся. Дазай знал его как облупленного. — А могу я сейчас потребовать свой кофе с шоколадом, м? В самолете он был гадкий, а в кафешке я решил не останавливаться, потому что спешил к тебе. Чуя встал с дивана и подошел к Осаму. Тот тепло улыбнулся. Знал бы Чуя, как невыносимо он скучал. Хотя, Дазай прекрасно понимал, что его любимый это отлично знал, поэтому и приехал. — Тогда дай я соберусь и пойдем поедим, — сказал Осаму, отставляя в сторону опустевшую кружку. Дазай жил недалеко от общежития их университета. И так как студенты были людьми занятыми и не всегда имели время (или желание) готовить, то их спасением были кафешки. Помимо различных мест, где продавали фастфуд, рядом с общежитием были еще и хорошие места с нормальной человеческой едой. В одно из таких мест и отправилась парочка. Сюда они ходили еще во времена своего студенчества. Сын хозяина заведения теперь стал его владельцем, приняв бизнес от отошедшего от дел отца. В те времена он работал здесь по вечерам после учебы и успел подружиться с Чуей и Дазаем. Джон был парнем веселым и умным. Любил поболтать, посплетничать, иногда даже мог поднять какую-то заумную тему и весь вечер с энтузиазмом ее обсуждать. Учился в колледже. Хотел в будущем заниматься не только бизнесом семьи, работая в ресторане, но и открыть свой цветочный магазин. Цветы он обожал, знал все о них и был практически живой цветочной энциклопедией. Его мать в шутку называла комнату Джона «ботаническим садом», а маленькая сестрёнка Стейнбека все время бегала с каким-нибудь новым цветочным украшением на голове.

***

Народу в небольшом ресторанчике Стейнбеков сегодня было не много. Компания мальчишек, смотревших футбол, который показывали по телевизору, висевшему над барной стойкой, семья с маленьким ребёнком и еще несколько людей. Играла спокойная джазовая музыка, а в углу ресторана горел искусственный камин. Чуя с Дазаем сели за один из столиков у окна, и миловидная официантка тут же принесла им меню. Мужчины, особо не вглядываясь, заказали то, что обычно брали, и официантка, записав все в свой маленький блокнотик, удалилась. Чуя осмотрел заведение, остановив свой взгляд на барной стойке. За прилавком стоял незнакомый человек, протирая стеклянные стаканы. Накахаре показалось это слегка странным, ведь Джон всегда в это время работал и обычно, как только видел их, тут же подлетал и заводил свою шарманку о том, как сильно он скучал, но сегодня веселого блондина нигде не было видно, что шевельнуло в Чуе звоночек беспокойства. Официантка, продолжая улыбаться, принесла им напитки. Накахара тут же осушил свой любимый шоколадный кофе и попросил девушку принести ему еще две порции. Дазай в это время с наслаждением потягивал свой молочно-банановый коктейль. В этом заведении он заказывал только его. Когда девушка вместе с двумя чашками шоколадного кофе принесла еще и еду, заказанную мужчина, Чуя все-таки рискнул спросить о его знакомом, владельце сего заведения. Работница сначала удивленно взглянула на рыжеволосого, потом перевела взгляд на Дазая и улыбнулась, а потом тихонько засмеялась, благо, тарелки она уже успела поставить на стол, иначе бы еда безвозвратно улетела бы на пол. — Так вот, о ком хозяин так часто любил поговорить, — наконец заговорила девушка. — Господин Стейнбек сейчас в отъезде, поэтому за рестораном следит госпожа Стейнбек. — А куда он уехал? — поинтересовался Осаму, отвлекшись от своего коктейля. Стакан уже был почти пуст. Девушка улыбнулась, покраснела и резко выпалила: — На медовый месяц! Оба мужчины тут же словно поперхнулись воздухом. Они прекрасно знали Джона, а особенно его любовь менять девушек если не каждые две недели, то каждый месяц, словно по расписанию. И теперь эта официантка им заявляет, что Стейнбек женился! В такое даже поверить трудно. — Эм, извините, а вы не подскажете, как зовут избранницу нашего непутевого друга? Девушка уже хотела сказать им имя жены своего господина, как сзади послышался грохот и в помещение влетела невысокая девушка в длинной синей юбке и белой тунике, на голове девушки покоился венок, запутавшийся в ее русых слегка кудрявых волосах. — НАОМИ!!! НАОМИ ТАНИЗАКИ забрала себе моего братика!!! — что есть силы завопила девушка. И тут Чуя и Дазая ее узнали. — Саяки, хватит скандалить! — прервала девушку высокая женщина, выскочившая вслед за ней. И это уже была госпожа Стейнбек. Годы взыграли свое, на некогда молодом лице уже появились видные морщины, но на статность и красоту это никак не влияло. — Но она забрала себе моего братика! — продолжала неугомонная нарушительница спокойствия. — Ну, Саяки, будь благоразумна, надо же твоему брату хоть немного передохнуть от твоих скандалов, — повысил голос Чуя, ехидно улыбаясь. Девушка тут же обратила на него внимание и узнала. — Накахара! Чтоб ты подавился! — Прости, но такой радости я тебе, к сожалению, предоставить не смогу. Просто тут один индивид будет очень не рад моей скорой кончине, уж прости. Дазай уже в открытую смеялся, потому что, глядя на покрасневшее от злости лицо Саяки невозможно было удержаться! Вечер прошел замечательно. Госпожа Стейнбек прекрасно помнила двух молодых бывших студентов. Они долго разговаривали, делились новостями, также женщина пояснила о пропаже Джона и почему Саяки была так недовольна. Чуя и Дазай прекрасно помнили, как тогда еще малышка Сая любила отгонять от брата всех девиц и кричать на всю округу, что выйдет за него замуж. Видимо, детская невинность переросла в настоящий комплекс. Когда кукушка на стене пропела десять часов, мужчины засобирались домой. Госпожа Стейнбек проводила их с улыбкой и пошла разбираться со своей уж слишком распоясавшейся дочерью.

***

Чуя, не утруждая себя сниманием пальто и шляпы, сразу же повалился на свой любимый диван. Дазай же был иного мнения. — Так, Чуя, сейчас не лето. Я не хочу, чтобы ты в мокром лежал и пачкал диван, — недовольно начал Осаму, сложив руки на груди. Как и ожидалось, ноль реакции. — Чуя! И снова полный игнор. Тогда Дазай решил пойти на крайние меры. Он пошел на кухню, взял чашку, налил туда холодной воды и вернулся в гостиную. Накахара всё также лежал на диване и даже не думал выполнять просьбу любимого. Секунда и обивка дивана, половина плаща, а также лицо и шляпа Чуи были полностью мокрыми. Пару мгновений рыжеволосый в шоке лежал на смотрел куда-то в пространство, а потом резко вскочил и полыхнул недобрым голубым взглядом, направленным прямиком на Дазая, который ни в чем не бывало поставил чашку на стол. — Ты что творишь, Осаму? — Чищу тебя. Ты, видимо, настолько грязный, что аж уши залепило, даже меня не услышал, — спокойно пояснил Дазай. Он глянул на Накахару и поймал разъяренный взгляд голубых глаз. Он был настолько пронзительный, что Осаму реально стал опасаться, как бы в нем не прожгли дырку. — Осаму! — Неужели до сих пор плохо слышно? — Дазай взял кружку снова. — Повторить? — И чужим по сжавшимся кулакам, Осаму понял, что подписал себе смертный приговор. — Эй, нет, не надо! Хватит! Прекрати! — вопил Дазай, пытаясь отцепить от себя цепкие тонкие пальцы. Но чужая рука крепко обхватила его запястья и не давала и шанса выбраться. Одежда Осаму неприятно прилипла к телу, а намокшие пряди волос лезли в глаза. — Ну все, пусти! — но его слова не возымели никакого эффекта. Чуя еще минут пять лил на Осаму холодной водой из душа, а потом все-таки сжалился и поменял поток на горячий. Дазай тут же перестал вопить и уже просто сидел посреди ванной с недовольной миной. Накахару это лишь забавляло. Он без слов помог Дазаю раздеться, потом разделся сам, не забыв перед этим все-таки включить полный напор и закрыть дырку в ванной, и залезть к Осаму. Он облокотился о бортик и потянул на себя Дазая, устраивая того у себя между ног, так чтобы чужая худая спина упиралась ему в грудь. Накахара видел, что обычно худые лопатки и позвонки сейчас стали выпирать еще сильнее, чем при их последней встрече, а старая одежда просто висела на Осаму, хотя раньше была ровно по фигуре. И сейчас он видел, как мужчина мнется, пытается скрыться от чужих голубых глаз, хоть и прекрасно понимает, что это бесполезно. — Успокойся, — наконец сказал Чуя, крепко прижимая к себе любимого. Тот неожиданно послушался. Постепенно вода набралась до самых краев и тогда Накахара повернул кран. Они сидели в тишине. Каждый думал о своем. Первым нарушил идиллию Чуя. — Дазай, — начал он, — так что же все-таки произошло? Осаму прекрасно понимал, к чему был этот вопрос, и теперь у него не нашлось никаких отмазок, чтобы не рассказывать правду. И он рассказала. Об Акико, о ее муже, о чертовых студентах и обо всех других проблемах, которые очень сильно подкосили Дазая не только физически, но и морально. Он очень устал от всего этого и хотел простого отдыха. После рассказа снова наступила тишина. И снова длилась она недолго. Но на этот раз нарушителем спокойствия был Осаму. — Чуя, — прошептал Дазай, поворачиваясь к мужчине. Рыжеволосый не успел ничего ответить, как его губы накрыли чужие. Поцелуй был мокрым, горячим и волнующим. — Осаму, — прошептал Накахара, отрываясь от сладких любимых губ. Тот посмотрел на него слегка затуманенным взглядом. — Пойдем в спальню.