Танго

      Скучающий взгляд Пелагеи скользнул по знакомым чертам просторного ресторана. Это была закрытая вечеринка, где одна сидела в гордом одиночестве. Комнаты, были обставлены дорогой мебелью, а практически весь свет исходил от ламп что, трепетали, словно сердцебиение, на стенах. Ее мысли были посвящены проходящему в ее голове параду воспоминаний о времени здесь — в конце концов, это будет ее последняя неделя в Москве, по крайней мере, в обозримом будущем. Финал, заметила она с кривой усмешкой, когда блестки от хлопушек летели с потолка на пол.       В отличие от всех новогодних мероприятий на которые она была приглашена, это было самое спокойное, самое зрелое и самое алкогольное, как оказалось. Воспоминания, которые она теперь чувствовала, как нечеткая ностальгия, дрейфующие в ее голове, и приятное тепло, пронизывающее ее тело. Этим вечером было меньше слез, фактически ни одной, которую она могла припомнить и меньше друзей, которые могли бы ее поддержать. К сожалению, их почти не было вовсе. Она сама по-выгоняла их из своей жизни.       Одна Полина сегодня была с ней, что было огромным облегчением. В течение всего вечера они шепотом обменивались наблюдениями или вовсе грубыми замечаниями, чтобы спасти друг друга от чрезмерно назойливых и восторженных партнеров по танцам. И не то, чтобы Пелагея не могла спасти себя сама, но бросать умоляющие взгляды на Полю, произнося губами «помоги мне», было просто легче.       Пелагея абсолютно не интересовалась кем-то из присутствующих мужчин, которые охотно и пьяно подходили со своими аритмичными движениями. Хотя штамп о разводе развязывал ей руки во многих вещах. В некотором смысле она считала, что переросла их отношения с Ваней, или, по крайней мере, его — так точно. Ей больше не нравились неумелые ухаживания, глупые шутки и постоянные обиды. Было много причин, что перекрывали все его плюсы. Он был самым лучшим другом для нее, но это не делало его хорошим мужем. Вот почему она ушла, оставив после себя пустой шкаф и записку. Хорошо, что общих детей не было.       Задумавшись о своем, она скрестила в ноги и позволила небрежно крутить кольцо на пальце. Сегодня она одела короткое черное платье — с низким вырезом на спине, где тонкие бретели и прозрачный шелковый материал, цеплялся за изгибы ее бедер. Когда она шла, платье лишний раз подчеркивало ее шикарную фигуру и обеспечивало такой ажиотаж вокруг их столика. Она знала, что это сексуально, и взгляды, которые она получала, войдя в зал, заставили ее настроение подняться. Фактически, единственным человеком, который, казалось, не проявлял к ней особого интереса и внимания ни тогда, ни в любое время в течение вечера стал Дима Билан. Человек, которого она больше всего не ожидала здесь увидеть.       Она давно слышала, что он считает такие мероприятия пустой тратой времени и приезжает только работать. Но его непроницаемое выражение лица, когда он тихо разговаривал со своими знакомыми в другом конце зала, или пил из бокала так филигранно устроившись в его пальцах, сделало его персоной номер один ее личных наблюдений. Она не понимала, почему ее глаза, всегда искали его. Возможно, это был факт, что она не могла прочитать его мысли, в отличие от подавляющего большинства других мужчин, оглядывающих ее со всей комнаты — долгожданная маленькая загадка, которую предстоит разгадать.       Однако Пелагея не удивилась тому, что Билан почти игнорировал ее — это соответствовало тому, как он общался с ней весь этот год. Она преуспевала во всех светских вечеринках, включая его концерты. Но за пределами сцены и камер, все его общение или взаимодействия с ней просто представляли собой тонкий наклон головы и тихое бормотание: «Добрый вечер».       Он, конечно, не был грубым или неуважительным. Но он, казалось, был осторожен и постоянно напряжен. Поля не была уверена, было ли это только рядом с ней или другие испытывали то же самое. Но тайну под названием Дима Билан — пока никому не удавалось разгадать.       Вздохнув, она откинула голову назад, закрыв глаза от ярких стробоскопов. Размышление о сложностях отношений в ее жизни, в любом случае не имело никакой реальной цели. Она уедет утром и вряд ли снова увидит кого-либо, кроме Полины, которую она обещала навещать. Кто-то волшебным образом изменил музыку на более спокойную, а в конце концов она и вовсе притихла — вероятно, когда последние гости покинули зал, разъехавшись по домам. Теперь она сидела одна за своим столиком и безрезультатно пыталась вызвать такси. Но телефон только печально моргнул и погас. — Я думал, что этот вечер не может закончиться так скоро для вас, Пелагея.       Поля распахнула глаза, и резко повернула голову, чтобы увидеть фигуру, стоящую в темной нише дверного проема. Она задалась вопросом, как долго он был там. — И почему вы так подумали? — спросила она, неуверенно скрестив ноги и разглаживая платье.       Он начал медленно приближался, а его лицо менялось с каждым размеренным шагом, когда огоньки отбрасывали немного света на его черты. Его спина и плечи были напряжены, но его неподражаемый голос, все еще невероятно богатый, был пронизан незнакомой легкостью, которая, в ее слегка пьяном тумане, могла означать попытку примирения после всех этих лет. — Я представлял себе умную девушку — ту, которая явно переросла свое окружение и была бы более чем готова к тому, что может ей предложить мир.       Умная? Да она никогда даже не предполагала, что Билан знал, что она такая. Теперь же, слово легко слетело с его языка, как будто это была простая истина. Она задавалась вопросом, почему он раньше не мог сказать ей этого. Возможно, это было для него проблемой? Это было то, что она так отчаянно хотела понять, и он прекрасно знал об этом. Дима никогда не был легким на комплименты.       Пелагея задумчиво наклонила голову. — Возможно, я еще не настолько готова, как это может казаться, — честно заявила она, удивляясь, что делится с ним своими самыми сокровенными мыслями. Скорее всего, это был алкоголь. Он сделал ее более доверчивой, чем она должна быть. — Незаконченные дела? — Он продвинулся еще немного, медленный ритм его шагов заставил ее внутренности вздрогнуть. Девушка всегда так относилась к его присутствию. Постоянно хотела знать, где он находится — чувствовать его близость, его приближение, ожидая следующий ход.       За исключением того, что за весь вечер он даже не подошел к ней, ни разу. — Незаконченные дела? — Звучало так необычно. И это заставило Пелагею задуматься — о том, как он всегда мог влиять на нее, даже когда она этого не хотела.       Было ли это действительно незаконченным делом? Она не была уверена, что можно это так назвать, но в конечном итоге была разочарована событиями вечера. По какой-то причине она думала, что ее последняя ночь в городе будет очаровательной, волшебной и, даже, запоминающейся. Девушка хотела с грохотом отпраздновать все, что произошло с ней за последние пять лет, и бросить всем вызов. Но, к сожалению, все, что произошло, было просто скучным застольем с кучей выпивки, сплошными сплетнями и медленных танцев, на которые она даже не выходила.       В основном она ожидала большего от этой вечеринки. Как это можно правильно сформулировать? Туманное чувство того, что тебя не хотят? — Может быть.       Считала ли она, что ее загадочный ответ насытит его? Нет. Но если быть честной, она надеялась, что хотя бы заинтригует его. Это был один из самых длинных и нормальных разговор, который когда-либо был между ними. — Есть ли что-то, что бы вы… желали?       Последнее слово было сказано и поднято на изгибе одной из его бровей, и оказалось, что он ударил глубже, чем могла объяснить Пелагея. Желания? Это определенно была не та тема, которую она когда-либо ожидала обсудить с ним. Человеком, с которым она никогда даже не делилась шуткой, не говоря уже о личных историях. Конечно, она заметила, как с быстрым вздохом, а не с его монументальным присутствием, стоящим колючей проволокой у ее голых ног, его черный взгляд скользил по ее телу и наблюдал реакции на его посягательство.       Несмотря на волну беспокойства, которая охватила ее, она справилась мимолетной улыбкой. — Я хотела бы стать приличным партнером по танцам.       Она имела в виду это как шутку. Или что-то вроде того. Но она действительно не ждала ответ.       Но он ответил. После долгой оценки он слегка приподнял подбородок, прежде чем издать знакомый рык. — Правда?       Чувствовала она себя довольно глупо. После всего того, что этот город предоставил ей — очевидно, дуться за ночь дерьмовых танцев, казалось смешным. Но саркастическая улыбка, которую она ожидала, так и не появилась на его лице. Вместо этого его взгляд сузился. — Я думаю, это можно… исправить.       Пелагея была озадачена. Каким образом? Что он предлагал? Он что будет танцевать с ней? Он сказал, что умеет? У него, конечно, были все данные для этого — грация, уравновешенность и изящество в движениях. Но до сих пор, она ни разу не видела его в этом занятии. Танцы казались легкомысленным занятием для такого человека.       Затем самая необъяснимая фраза сорвалось с его губ. — Ты умеешь танго?       С таким же успехом он мог спросить: «Можешь ли ты нырнуть в небо?». При всей значимости вопроса — Танго? Она думала, что он предложит целомудренный вальса, но танго? Это был совершенно другой вопрос. Правда была в том, что она всегда хотела научиться. Танец соблазнял ее своей плавностью, но довольно сильной комбинацией поз и чувственных движений. Но тут она представила, что бедный ученик, как она, может оказаться танцующим эквивалентом Вани, выполняющего свою «технику» ухаживаний и прелюдии.       Могло ли это быть шансом, чтобы пообщаться с ним чуть больше? Наблюдать за ним. И самой не расплавиться. Она посмотрела на него, не зная, как ответить.       Затем произошло что-то более невероятное. Он протянул руку.       Его длинные пальцы вытянулись ладонью к ней, разрушив ее жалкую нерешительность. Его рука явно была предназначена для того, чтобы коснуться ее. И это, заметила с неожиданным замиранием живота, было почти пугающей перспективой.       Но Пелагея не могла отрицать, что была заинтригована — даже мыслью прикоснуться к нему. Каким он был? Казалось странным, что она никогда не прикасалась к нему. Даже случайно. Как будто между ними все время был какой-то невидимый экран. А сейчас он разлетелся на кусочки. Она обдумывала это. Она также понимала, что если она откажется, он, скорее всего, с презрительным взглядом поставит руку в карман, развернется каблуками своих черных ботинок и уйдет. Возможно навсегда.       Она отреагировала еще до того, как решила. Приняла его руку, обвив пальцами его твердые контуры. Его кожа была теплой и сухой, резко контрастировала с липкими неуклюжими пальцами, с которыми она сталкивалась весь вечер. И она заметила еще кое-что — странную вибрацию, слабую, но определенно присутствующую. Это было очень похоже на маленькие разряды тока. И когда он медленно поднял ее со стула, не сводя с нее глаз, она почувствовала, что это был не единственный сюрприз для нее.       Он сделал несколько шагов назад, притягивая ее к себе. В его запястьях была определенная грация, элегантность в том, как он поддерживал ее пальцы в ладони — сдержанно, почти благоговейно. Это заставило ее чувствовать себя особенной. Что-то, чего она никогда не чувствовала в его присутствии раньше. Но, возможно, это было просто требование танца — совсем не личное.       Внезапно он протянул свободную руку и достал пульт, благодаря которому по всему залу пронеслись звуки скрипки, переплетаясь вокруг них. Затем, поднося пальцы к ее запястью, он осторожно отрегулировал положение ее руки в своей, прежде чем взяться за другую руку и поднять ее к своему плечу. Кончики пальцев скользнули под ее ладонь, когда он отпустил ее. Стало понятно, что это будет урок на ощупь, а не наставления. Хотя ей нравился его голос. Она была не против услышать несколько слов.       Поля отвела глаза от его, не желая, чтобы ее открытый взгляд предавал все мысли. Билан стоял ближе, чем она когда-либо ожидала. И он был высоким. Теперь она оказалась на уровне глаз с его плечами, несмотря на шпильки, и решила, что ей лучше сосредоточиться на его пуговицах — самом безопасном месте, пока ее разум не пришел в себя.       Затем его пальцы деликатно обхватили ее ладонь, пока его вторая рука почти невесомо обвилась вокруг ее голой спины. Выше, чем она ожидала, прямо под лопатками. В ответ девушка крепко сжала жесткую ткань его пиджака, несколько удивившись, обнаружив, что его плечи были естественно шире, чем она ожидала. Пелагея чувствовала, как его напряженные мышцы двигались под ее пальцами.       Когда другие инструменты присоединились к извилистым струнам одинокой скрипки, появился ритм. Но он, казалось, не был готов двигаться, удерживая ее нежно, но твердо на месте. Маленькое расстояние между их телами, разрешило вдыхать его свежий мужской аромат — сандаловое дерево с оттенком мяты — он не обволакивал ее, как одеколон. Это исходило от него, естественный запах его кожи. Она представила, что если бы она поцеловала его, то это именно то, на что он был бы похож.       То, что поразило ее тогда, было чувство, что, все ее отношения с другими медийными личностями изменились за эти годы, стали более дружелюбными, а некоторые даже переросли в дружбу. Но ее отношения с Биланом не изменились с самого начала. И это было то расстояние, которое он поддерживал практически со всеми кого она знала. Поэтому нынешняя близость к нему чувствовалась неестественно и почти запрещено. Для нее, он был похож на волну мужской энергии, с которой она никогда не сталкивалась раньше. Пелагея была рядом со многими молодыми людьми, но все они были легкими, игривыми, забавными. Билан был опасным — сильным и опьяняющим.       И когда он наклонился и прошептал ей на ухо. — Следуй за мной… я веду. — каждое слово заставляло ее сердце сжаться и дрожать, пропуская удары. Она чувствовала, как разные эмоции смешивались в одно, и он был как магнит. Ощущение, которое она испытывала раньше, но пыталась отрицать. Было так много причин, почему позволить себе думать, что он ей интересен, было худшей идеей на планете.       Он двинулся и Поля последовала за ним, отступив назад, когда его нога скользнула вперед, а затем отодвинула вторую ногу вместе с его. Казалось, он едва не понес ее, когда они плавно скользили по полу, создавая иллюзию, что она действительно может сравниться с ним. Она была, просто марионеткой под его опытным руководством, ее ноги дополняли его шаги, чтобы завершить иллюзию.       Внезапно остановив свое движение, он опрокинул ее назад, кожа спины прижалась к его ладони, а ее шея напряглась так, что она увидела его лицо, полное характерных черт. Выразительные брови, крепкая челюсть, слегка закрытые веки вокруг идеально карих глаз и рот, который так красиво вылеплен. Мог бы принадлежать греческому богу. Но вместо этого он был здесь, с ней.       Когда он выпрямил ее и прокрутил, двигался он теперь назад и притягивал ее к себе. Девушка заметила, что его губы были сжаты и слегка ослабили его движения. Когда он шагал, скользил, поворачивался и наклонялся, его губы создавали собственное танго. Каждое движение, было легким, почти незаметным, но она была очарована тем, как оно играло на его лице. Даже его брови иногда смягчались. Ей вдруг захотелось коснуться его лица кончиками пальцев — закрыть глаза и почувствовать крошечные пульсацию и подергивания под ними.       Билан притянул ее ближе. Когда ее живот прижался к нему, Поля поняла, что он делает. Мужчина начал с направления ее ног, но теперь плавно перешел к ее бедрам. Его рука была ниже и покоилась в пояснице, он расположил ее так, чтобы, когда он повернул свои бедра, она двигалась с ними. Это была не отточенная техника, но почти как… шлифовка. Самое элегантное шлифование, в котором она когда-либо участвовала. И это сработало. Она обнаружила, что ее бедра естественно движутся вместе с ним. Когда он разворачивал ее или наклонял все происходило легко. Его тело было шаблоном, и она просто наполняла его своим собственным. — Расслабь свои бедра, — пробормотал он, когда она почувствовала, как его дыхание скатилось по ее шее.       Возможно, это было довольно безобидное утверждение, если бы это был урок танца. Но там, где ее мысли находились в тот момент, это было утверждение, которое было далеко на пути к возбуждению. И когда она прокручивала его слова снова и снова, в голове они звучали как афродизиак, который ей определенно был не нужен. В ней было много динамита… — Вот так… да… это оно. — Его шелковистое мурлыканье продолжило зажигать динамит.       Она вздохнула. Да, она и сама знала, что это оно. Их бедра двигались в таком союзе, как будто они уже два года вместе танцуют. Возможно она и узнала что-то важное о танго, но также она работала в таком диком ритме с его пахом, что ей было трудно поздравить себя с простым овладением его динамикой. Как люди танцевали эту вещь, не заканчивая трахать друг друга? Или, может быть, это именно… так… запланировано? Дерьмо!       Потом он снова притянул ее ближе, пока не стал деликатно натирать ее грудь своей шерстяной одеждой. Вместо того, чтобы это было непреднамеренным результатом, это ощущалось совершенно умышлено. Мягкая кожа против бесконечных касаний его ладоней, ее гладкое согласие против его грубой настойчивости, при каждом энергичном изменении направления и ее внезапно оттопыренные соски.       Его рука скользнула вокруг и теперь схватила ее за талию, помогая ей наклониться — в сторону, назад и даже наклониться к нему, прижима к его твердому торсу. Каждый раз он обнимал ее все уверенней. Поразительная скорость его движений означала, что он часто заставал ее врасплох. На этот раз, когда он выгнул ее спину через руку, ее бедро прижалось к его спине и обнажила шею, он внезапно наклонился вперед. Его лицо было так близко к ее, что она подумала, он хочет поцеловать ее. Но он этого не сделал. Вместо этого его нос задержался на ее шее. Он нюхал ее?       Пелагея покраснела. Ей вдруг захотелось вырваться из его твердой хватки и убежать. Но реальность состояла в том, что она была еще более мокрой, чтобы он почувствовал ее запах. Везде.       Затем он снова был в вертикальном положении — высокий, правильный, жесткий — как будто он никогда не делал этого. Как будто у него никогда не было губ, замерших в миллиметрах от ее пульсирующей вены. Как будто он никогда не был достаточно близко, чтобы провести языком по ямочкам на краях ее ключиц, переплетаясь с ее неистовым потом.       Грудь слегка поднимаясь и опускаясь от усилий, он поднял руку над ее головой. Внезапно серебряные заколки, что были аккуратно заколоты в ее волосах, выскочили в его ладонь. Ее волосы касались плеч, и, не говоря ни слова, Дима спрятал невидимки в карман пиджака. Поля ускорила дыхание. Очевидно, он был полон решимости ослабить больше, чем просто ее бедра.