Мрачное сердце

Берта в ужасе осознала, что в ту ночь, когда Филипп был пьян, она думала совсем не о том. В ее голове были только мысли о собственном теле и о том, как бы мужчина не изнасиловал ее. Она боялась поднять голову, чтобы увидеть его обнаженное тело, она боялась, что вид этого может возбудить ее саму и пробудить порочную страсть. Как же она была глупа и эгоистична, ведь она должна была увидеть совсем другое. Ей следовало бы увидеть и хорошенько рассмотреть измученное и избитое тело возлюбленного. Она должна была пожалеть его! Она должна была попытаться залечить его раны с любовью, как это делал он для неё. Глупая, глупая Берта! Эти мысли крутились в голове у девушки и сердце сжималось в груди. Какая же она холодная, неблагодарная и мерзкая! Берта расплакалась совершенно. Она не могла остановить слезы и не могла подняться на ноги. Ей было стыдно, что Оле и Адело видят столь неприятную картину. Девушка вся сжалась. Она хотела извинятся перед ними, но вместо этого голос срывался и получались громкие всхлипы. Оле обнял её и погладил по голове: - Леди... неужели я так испугал вас? - Нет,- выдавила, заикаясьБерта.- это не то... Оле резко отпрыгнул от неё и Берта почувствовала, как кто-то положил ей руку на плечо сзади: - Моя Берта, кто обидел вас? Берта обернулась и увидела Филиппа. Она обняла его руку и продолжила рыдать опустив голову. Граф поднял ее на ноги: - Берта? - Я сама... я ужасная,- пролепетала девушка всхлипывая. Мужчина отвёл ее в гостиную и усадил в кресло. - Что такое? - спросил Арам. Филипп сел перед девушкой на колени и нежно целовал ее руки. Она вся дрожала и пыталась отнять их, но у неё не было сил от боли внутри души. - Арам, можете покинуть нас на несколько минут?- сказал граф. - Нет, на что мне это?! Я собирался уходить домой, так что ждать я ничего не буду. Твои слуги готовят отвратно и все вы здесь тупые. На ужин не останусь! До следующего свидания. Не знаю уж как скоро увидимся.- чёрный человек быстро вышел из комнаты, широкими шагами. Филипп и Берта остались одни. Мужчина лёг головой на ее колени и мягко сжал ее руки своими паьцами в белоснежных перчатках. Наконец Берта немного пришла в себя: - Филипп, слуги сказали мне, что вы революционер! И что вы приманка и вам приходится очень плохо... очень больно! И я вспомнила ту ночь... ту, когда вы были пьяны... вы просили чтобы я забыла это, потому, что вы виноваты, но виновата оказывается была я?! Я видела вас без рубашки и я не обратила внимания, не придала значения вашим ранам! Какая я ужасная! А вы ставили мне горчичники...!- девушка снова разрыдалась следующим приступом. Филипп удивленно смотрел на неё и хлопал длиннющими ресницами: - Моя любимая... - произнёс он с особой нежностью полу-шепотом. Граф прижал Берту к спинке кресла и трепетно поцеловал ее в тонкие губы: - Ангел мой!- у него на ресницах замерли капельки слез. Филипп обхватил щечки девушки обеими руками и целовал ее короткими влажными поцелуями по всему лицу. А она плакала от того, что чувствовала облегчение и счастье, которого была недостойна. Почему Филипп так милостиво прощает ей все? Так нельзя, это не правильно! Девушка бессильно пыталась вырваться из его рук и спрятать лицо от его тёплых чувственных губ. - Я люблю вас, Берта! Вы мой луч света, мой маленький мостик из пытки в блаженство и сладость! Я схожу с ума по вам! Как только я привыкаю к золотому свету вашего сердца вы каждый раз удивляете меня. Ваше сияние становится все ярче и ярче. Вы моя звезда, моя маленькая нежная звездочка! Ах как бы я хотел никогда не отпускать вас. Как больно каждый раз возвращаться во тьму, выходя из дома. Ах, радость моя! - он восторженно восклицал, прорывая свой монолог короткими сладкими поцелуями. Так они просидели, покаслуги не позвали к ужину. К тому моменту Берта наконец собралась с силами, чтобы встать и начать говорить. Но она все равно чувствовала себя прощённой незаслуженно.