Куда мне идти?

      Очень часто хочется поговорить. Простое человеческое желание. Быть услышанным. Совершенно не обязательно быть понятым. Г-о-в-о-р-и-т-ь. Некоторые даже представить себе не могут, насколько это ценно. Абсолютно не важно: сидя, стоя во время прогулки или бега, но иметь возможность выразить свою мысль. Хочется видеть лицо собеседника, отображающее эмоции от сказанного или слышать безразличное «ага». Единственное желание просто знать, что тебя слышат — твои слова не просто звук. Ты — это не просто нечто живое, способное существовать. Ты — это целый отдельный мир. Мир со своими правилами, знаниями, пусть они даже скудные, но твои, с собственными целями, планами, эмоциями. Отдельная вселенная с личными границами, в которые ты рад пустить всех и каждого, но сталкиваешься с единственной проблемой — тебя не слышат. Ты замкнут здесь навсегда. Хочется верить в чудо и в конец наказания. И ты веришь, но смог ли остаться прежним? Это уже другой вопрос. Впрочем, ты уже никому и ничего не должен, только не здесь. Ты стал эгоистичным и хладнокровным, потому что твоя мечта поговорить — трансформировалась в нечто маниакальное (исключительно из-за обстоятельств): «Появись. Повтори мою судьбу и окажись в этом даже демонами забытом месте». Что же такого ужасного в этом мире? А ничего. Абсолютно. Не существует радостей, которым бы ты стремился любой ценой, не существует опасностей, того, чего бы ты мог избегать. Даже это придает жизни красок, а так нельзя — обрести смысл. Отчаяние — это мечтать об агонии, чтобы чувствовать хоть что-то. Найти смысл — единственное запрещённое в этом мире. Как интересно, ведь что ещё можно запретить в пустом мире? Говорите, ад — это котлы с людьми? Нет. Ад — это пустота, которая никуда не денется.       В чём же самая главная ирония? Вы представили себе серый, пустой мир, окутанный непроглядным туманом. Вокруг одни голые скалы, которые напоминают тебе лезвия (о которых ты, кстати, тоже мечтаешь). Неба не существует, а есть только одно сплошное полотно, в котором невозможно найти линию, разделяющую сушу и воздух. Чёрта с два. Это мир, в котором небо прекрасного синего цвета, которое в зависимости от времени суток меняет оттенки. Только так ты и понимаешь, что время вообще-то идёт. Не знаю даже хорошо ли это… Или дополнительная пытка? Мол, смотри, даже этот мир в некой степени живёт, а ты существуешь, и, кажется, даже стареешь, пусть медленно, но следы Времени заметны (или это паскудное место хочет чтобы ты так считал?). Земля всегда тёмно-изумрудного цвета, что даже с годами тебе каждый раз неловко (?) ставить ногу на землю, боясь её запачкать. Что же вокруг ещё? Вокруг только красивые оттенки, на которые ты при прошлой, как оказалось, хорошей жизни никогда не обращал внимания. Какая ирония, что всего два существующих в этом мире цвета, в точности отображают цвет глаз тех двух. Я же даже имена их забыл и кем они мне были, — продолжал убеждать себя в этом. Но взгляд мне не забыть никогда. Совершенно не понятно, почему напоминание именно об этих людях и в качестве чего? Мучения или надежды, что не всё потеряно? Времени у меня было предостаточно, поэтому я поочерёдно верил то в одну, то в другую версии, всё находя новые аргументы.        О себе я помнил тоже немного. Я помнил, что любил языки и почему-то всегда много говорил. Наверное, потому здесь я мог выдавить из себя только полушепот-полухрип. Я придумал кучу разных языков, написав их пальцем в разных уголках (конечно же, метафорически, ибо уголков находить не посчастливилось) этого места. Каждый раз, как небо меняло свои оттенки ровно шесть раз — я шёл к новому месту или возвращался к старым своим работам, если вдруг придумывал что-то новое. Когда небо сменило свои оттенки 10 тысяч раз, у меня, кроме мечты поговорить, появилось маленькое желание — иметь блокнот и ручку. Иметь возможность записать это достойно, чтобы кто-то когда-то захотел увидеть моё творение. Или хотя бы взглянул и сказал, «что за ерунда!». Мне было всё равно. Снова хотелось просто быть услышанным.