Без права на смерть

      «Кто придумал строить дома из бетона? Вот реально зачем? Вы знали, что когда бежишь по бетонному, еще в придачу и залитому водой полу – это ой как хорошо слышно? Нет, не знали, теперь знайте. Конечно, понятно, зачем строить дом из бетона, прочный материал, долго простоит и прослужит своим хозяевам, но бегать все равно неудобно и громко» - думал про себя парнишка, бегущий как раз-таки по цокольному этажу бетонного здания, некогда бывшего больницей. Периодически оглядываясь, чтобы проверить бежит ли за ним его беловолосый друг или уже отстал, и нужно будет тащиться обратно, чтобы на своем горбу тащить его в укрытие, а этого вообще делать не хотелось, потому что когда адреналин бьет в голову думать о ком-то еще реально сложно.       Однако друг не отставал и, что удивительно для этого никогда не затыкающегося мертвецки бледного парня, молчал. Надо будет записать этот день как красный и отмечать как праздник каждый год, потому что такой феномен, как молчаливый Вадим можно увидеть крайне редко.       Легкие уже жгло от долгого бега. Сколько они же бегут без остановки? Десять, двадцать минут? Хотелось уже легкие выплюнуть, потому что казалось, что от этого бежать станет легче. Вот уже и бок закололо. Нужно остановиться и сделать передышку, а то так вообще замертво лягут и не встанут больше, но упрямые ноги и мозг твердили лишь одно: «Беги, придурок!!!» и приходилось бежать. - Федор, поворот, твою мать мы проебали, блять еще минуту назад! – вот и это чудо беловолосое заговорило, лучше бы молчало, честное слово. - Ты сейчас предлагаешь бежать обратно? К ним? – Федор взорвался, сказывалась общая усталость и недосып.       Парни не спали почти двое суток, сейчас так долго они бежали только благодаря удаче и адреналину, что тоннами вырабатывается в форс-мажорных ситуациях. Федор все еще был удивлен, как его друг мог быть таким активным и почти не устать, он ведь даже на бегу сказал эту чертову фразу не запыхавшись и так, будто по пляжу шел вразвалочку, чертов удачливый придурок, дико бесящий, вечно счастливый и довольный, в какой бы ситуации они не оказались.       Вот что прикажите делать в чертовой бетонной коробке, почти запертый и не способный выбраться. - Тихий, не истери, мы сможем отсюда выбраться. И вообще, ты своей фамилии не соответствуешь, ты слишком громкий, может тебе стоит поменять фамилию, как думаешь? - У тебя вообще фамилии нет, тут как бы ни до твоих шуток, так что будь добр, завали свой хавальник. - То, что моя фамилия Бесфамильный еще ни о чем не говорит. Мы сможем выбраться, пробежав еще метра три вперед, там как раз кабинет рентгена, а там петляя до второй лестницы на первый этаж, а там и до выхода недалеко. - Раньше, твою мать, мог это сказать, а не останавливаться сейчас! - Мать не тронь, она, наверное, святая, но нам надо было отдохнуть, а то я чуть легкие не выплюнул. - Ты вообще о своей матери ничего не знаешь. - Поэтому и сказал, что наверное. Побежали.       Два подростка продолжили свой путь уже в практически полной тишине, нарушаемая только их шагами и тяжелым дыханием. Добежав до кабинета рентгена парни, переглянувшись, поняли друг друга, дверь кабинета из железа не меньше 10 сантиметров, можно было пересидеть тут минут 10. Отдых им был необходим. Дернул же черт согласиться на это задание, можно же было просто сидеть дома, попивать тепленький чай с лимончиком и просто наслаждаться жизнью.       Так нет ведь, смотря на полные энтузиазмом голубые глаза друга, который не раз уже спасал шкуру, просто невозможно отказать. И вот сейчас результат, оба стоят в воде по щиколотку в новых кроссах, пожалуй, из-за кроссовок было обиднее всего, Федор их только вчера смог забрать.       Новенькие, еще пахнущие краской, так хорошо сидящие на ногах и в первый же день после такой пробежки с препятствиями они разваляться на ура. Обидно. Придется снова заказывать новые, кажется, Федора скоро пошлют далеко и подальше, кроссовки то хорошие.       Опустив обреченный взгляд, полный боли вниз, Федор понял, что кроссовки уже не спасти, подошва уже начала отклеиваться, а еще неприятные хлюпающие звуки при ходьбе дико давили на нервы и раздражали, будто кот в тапки нассал, а ты такой смелый напялил их и идешь.       А Вадим на удивление был спокоен и не чудил, как любил это делать. Альбинос от природы парень сильно выделялся на фоне серо-коричневых бетонных стен, он слишком сильно не подходил для этого мира, полностью прогнившего и уже вряд ли когда-то способного выбраться из-под всей этой гнили. Вадим всегда «светился» от счастья и жизнелюбия. Всегда был тем якорем, благодаря которому Федор еще не сошел с ума, хотя не затыкающийся парень и бесил до дрожи в коленях, но все же…       Сейчас молчаливый друг давил на нервы не хуже кроссовок полных воды. - Что делать будем? Сидеть здесь не вариант, - нарушил тишину Федор. - Понятное дело, что не вариант, но и сейчас выходить тоже не надо, отдохнуть еще хотя бы минут 5 надо. - Ага, а они нас найдут и за проникновение на частную собственность сожрут с говном, - начал сарказмом фонтанировать Федор. - Ну да то, что нас с говном сожрут это точно. Зато умрем смертью храбрых. Похоронят нас как героев, потом нашими именами начнут называть детей. - Если еще останется, что хоронить. - Логично.       Пять минут отдыха пролетели на удивление быстро, оставаться больше в этом кабинете было нельзя, поэтому парни, набравшись терпения и смелости вышли. Передвигались по коридору нереально медленно, чтобы не дай бог издать какой-нибудь лишний звук, итак с головой хватало слышать, как бьется собственное сердце. На каждый шорох приходилось только титаническим усилием воли встать на месте и не дать деру.       Лестницы не было видно. Федор уже беситься начал в открытую. Метра три они уже точно прошли, а этой лестницы все нет и нет. Вадим редко когда ошибался в ориентировке в закрытом формате помещения. Он, что удивительно, мог заблудиться в открытом поле, но в здании, где неизвестно, как и где можно было выйти, легко находил то, что им надо.       Еще через метра два лестница все же была найдена. Сегодня парням везло как никогда. Поднимаясь на первый этаж больницы, подростки никого не встретили, что не могло не радовать. До спасительный двери оставалось всего каких-то тридцать шагов, как случилось то, чего никто не предвидел.       Вадим, бегущий немного позади, издал немного странное и писклявое: «Блять!», по звукам грохнулся на пол. Федор, повернувшийся, чтобы помочь другу застыл в ужасе и не смог пошевелиться, пока альбинос пытался избавиться от балласта, прицепившегося к его ноге.       Парнишка с такой силой бил человека по лицу, что его усилия увенчались успехом. За две секунды встав и рванув к двери, Вадим вдруг неожиданно схватил за руку Федю и побежал в сторону огромных, выбитых окон.       Чудом, не убившись, вылетая из окна, парни практически сразу же встали и рванули на парковку, где они оставили свой внедорожник. - Надо было машину ближе ставить, я сейчас не только легкие выплюну, но и все внутренние органы, - жаловался Вадим уже возле машины. - Молись, чтобы у нас бензина хватило. - Отче наш, сущий на небесах… дай нам, пожалуйста, бензина, очень надо. - Ты издеваешься?! – взорвался Федор. - Нет, я просто не помню молитв, честно. - Ты меня бесишь. - Как там одна из заповедей гласит? Не убий? - Я тебя сейчас убью!!! Честное слово, задрал уже, сил нет. - Да ладно, я знаю, что ты меня любишь. - Бесишь, - тихо зашипел, не хуже змеи Федор.       Надрывая легкие и голосовые связки, нечеловечески громко хахоча, от того ужаса, что им пришлось перенести, выжимая педаль газа до предела, ребята гонят прочь, оставив позади себя некогда прекрасный город, заливающимся светом от заходящего солнца. Смех - это естественная реакция организма на веселье и радость, но не в этой ситуации, здесь смех был как раз той неуместной реакцией на стрессовые и опасные обстоятельства, есть такие люди, которые реагируют на что-то опасное и дикое смехом. Так легче не сойти с ума, так приходит осознание, что находясь на волоске от смерти...ты можешь посмеяться своему страху в лицо, однако после этого обычно идут слезы. Слезы понимания, каким все же слабым видом является человек...