Без права на смерть

- Да говорю вам, счёт идёт на минуты, я больше чем уверен, что под нами сейчас в заточении ни в чём не повинные люди, которым нужна наша помощь! У нас нет времени на разговоры! – Бесфамильный уже третий день пытался уговорить семейство Завывающих спасти людей, что точно здесь есть и находятся взаперти, над которыми ставят опыты или ещё что-нибудь. Вот только его не слушали. - Ты лучше скажи нам, как при таких неоднократных побоях на твоём лице нет ни единого следа и сейчас, со сломанной ногой ты умудряешься даже прыгать… - дядя Бориса по материнской линии, Павел, на удивление был слишком не похож на сдержанных и толстокожих Евгению Александровну и её двух сыновей, дочка была слишком активной, видимо сказывалось родство. - Сейчас это не важно, вам плевать, что ли на людей?! - Много времени не займёт, если ты скажешь. – Не унимался Павел. Этого следовало ожидать, всё же Вадим в окружении сверхчувствительных и слишком хорошо слышащих геномодифицированных собак. Правда парнишка до последнего надеялся, что никто ничего спрашивать не будет или хотя бы в сторону отведут, а не прямо на собрании, от которого зависит жизнь многих людей. Взгляд невольно упал на всегда тихого, но всё понимающего и слышащего друга. Однако подросток прекрасно понимал, что его желания и прихоти здесь ни к чему хорошему не приведут, счёт реально шёл на минуты, а с учётом того, что они потратили около суток, чтобы понять, где именно находится тайная лаборатория, и обдумывали план о том, как туда попасть. - У меня не бьётся сердце… - совсем тихо сказал Вадим, низко опустив голову, а затем продолжил, - я мёртв, я как обычный человек, могу дышать, есть, пить, уставать, только медленнее, чем обычные люди, однако в плане выносливости вы меня перепрыгиваете. - Тебя покусали, и ты таким способом стал человеколюбивым монстром? Или? – осторожно спросила Евгения Александровна. - Я не знаю! Я не помню! - Хм… интересный поворот событий. Откуда нам знать, что ты не врёшь и что не станешь прямо сейчас желающим нас сожрать чудовищем? – Павел был весьма скептически настроен на то, чтобы оставлять настолько опасный объект рядом с собой. - Мне кажется, даже если что-то такое произойдет, то вам как… - мальчишка запнулся, но вскоре продолжил, - «особенным» не грозит смерть от Zet-вируса, в лучшем случае для вас, вы меня просто разорвете на куски. - Давайте поговорим об этом потом, - прервала всех Евгения Александровна, - Вадим, ты уверен, что лаборатория под нами? - Уверен, и я знаю, где вход. - Ты какой-то спокойный, на кону жизни реальных живых людей, тебя это хоть как-то волнует? – Павел не унимался. - А волнение и психи помогут их спасти? - Нет. - Тогда я и дальше буду избегать этой ошибки. Долгих споров не было на тему идти или не идти, хватило одного взгляда Альфы-вожака, которым была Евгения Александровна, и сразу стало понятно, что идут все спасать выживших. План был прост по началу. Вооруженные до зубов перешедшие сторону некоторые части импровизированной армии идут в наступление первыми, дабы убрать охрану подземной лаборатории, планировалось, что так команда освобождения понесет меньшие потери. Однако это чертово "однако" в лице Вадима решил сделать по-другому. Он либо почувствовал что-то, либо ему инопланетяне нашептали, что такое не сработает. Поэтому, пока шла подготовка полным ходом, парнишка пришёл домой, схватил портфель на лямках, который уже давно приютился возле компьютерного стола со всем, по его мнению, необходим на случай непредвиденных обстоятельств. Однако подросток всё же решил перепроверить, вдруг их прошерстили. В портфеле все было на месте: пачка обезболивающих таблеток, три ножа разных по размеру, бутылка воды, верёвки, одна метров 10, другая метра 2, спички и пистолет, который ему в руки лично дал ИгВик по окончанию его «терапии». В дверях парнишка столкнулся с запыхавшимся Фёдором. Ситуация из ряда лучше бы её не было. Надо было что-то сказать, вот только слова не лезли в голову. - Куда собрался? – Нарушил тишину Тихий. Бесфамильный просто стоял, низко опустив голову. – Один ты туда не спустишься, начинали изначально вместе, закончить тоже надо вместе. - Ты пойдёшь со мной? Но… ведь я… ты не боишься? - Кого? Тебя? Нет, не боюсь, если бы боялся вряд ли бы пришёл. Я не скажу, что понимаю всё до конца, что понимаю, что с тобой, и не сказать, что я не боюсь, что однажды ты захочешь полакомиться мной, определенный страх есть, однако… блин, как же сложно говорить такое, ты мой друг и я хочу, чтобы ты им остался. Поэтому, в какое бы дерьмо ты не полез, я пойду за тобой, в каком бы дерьме ты не оказался, я буду рядом с тобой. Может быть, я пока не понимаю всей ситуации, но я надеюсь, что все будет как раньше. Так что, пошли и покажем этому нынешнему правительству, кто тут на самом деле рулит. За то время пока их первая волна «освобождения» все еще собиралась, мальчишки умудрились проникнуть внутрь подземной лаборатории. Проникнуть оказалось довольно легко. Вход напоминал собой закрытый спуск на станцию метро, именно поэтому туда никто и не спускался. Собой это место напоминало длинный коридор с множеством полностью стеклянных комнат, в которых сидели от 5 до 10 людей. Было мрачно, местами капала вода, серые стены вообще отталкивали. Хотелось скорее выйти из этого места. Благо камер не было, а то бы пришлось туго. Неожиданно послышался какой-то скрежет и так хорошо знакомое, но за месяц почти забытое слитие гласных букв и скрежет зубов друг от друга. Вадим быстрым движением чисто на адреналине и страхе открыл первую попавшуюся дверь и запихал туда друга к уже кричавшим людям. Фёдор все понял, правда, пару раз для убеждения побил прочное стекло кулаками. - Скажи им, чтобы замолкли и сказали другим, - смотря в глаза другу, попросил Вадим. - Ты что творишь идиот чёртов?! Помереть захотел? - Тихий, я и так уже мертв. – Невесело улыбнулся беловолосый. – Так пусть хоть моя смерть станет спасением для кого-то. - Зайди сюда быстро! Немедленно тебе говорю! - Не кричи, лучше успокой их, и пусть передадут другим камерам, тут много людей. Я пока буду их отвлекать. - Не смей жертвовать собой, слышишь. - Если они не будут вас слышать, то не нападут. И не сказав ни слова, Бесфамильный взял в руки кусок железной трубы, не понять, откуда взявшийся в этом помещении. Тихий же с огромным усилием воли стал успокаивать людей, наорав на них, как ни странно это сработало и вскоре в коридоре была почти полная тишина, пока… Звук был мерзкий, когда железная труба прошлась по бетонной стене, от этого звука даже зубы свело, но благодаря этому оставшиеся в живых люди замолчали, схватившись за уши. Зомби же в конце коридора, бьющиеся в одну из стеклянных камер, замерли и почти синхронно вздрогнув, повернулись в сторону Вадима. Федор, же не отрывая взгляда, смотрел, как друг с улыбкой на лице водит этой злосчастной трубой по бетону, что был только в начале. Как только между ним и некогда живыми людьми осталось два метра, он прекратил свое нехитрое дело. Парнишка замер, в метре от него стояли те, что когда-то сюда прибыли так же как и они. Люди в надежде спастись попали в это место, где над ними ставили опыты. Вадим не смог удержать слезы, к нему, не поднимая ног, противно шаркая, вышел ребенок лет восьми, с бледной кожей, от правой руки остались только кости, живот вспорот, вытекала еще жидкая кровь… Не успели… Вадим упал на колени не способный на них стоять, слишком сильно разнились представления и реальность, парень стал в голове прокручивать варианты того, что было бы приди они хоть на сутки раньше, если бы не тратили такое важное время на разговоры и уговоры, может быть они смогли бы спасти этого невинного ребенка… Во всем виноват был только он сам, если бы с самого начала не пошел к Завывающим, он бы успел спасти ребенка… сам виноват, что повелся на уговоры и эти чёртовы собрания. Свиста пули подросток не услышал, но зато услышал падения тела, а потом как тупая боль пронзила правое плечо, потом грудь. Не способный удержать равновесие он упал. Эта их операция «освобождения» не разобравшись, начала сразу же обстреливать нежить, чтобы потом можно было освободить оставшихся выживших. Голоса и крики доносились как из-под воды, а перед глазами, только лежащее тело восьмилетнего ребенка и его глаза под какой-то пленкой. Стало плевать. Плевать на боль, на крики, на то, что его зовут. Вадим так хотел провалиться в спасительную темноту. Впервые за то время, что он провел с Фёдором, он захотел умереть. И, кажется, он своего получит очень скоро. Мужчину, что возвышался над ним, Бесфамильный не знал, но то, что он наставил на подростка пистолет, говорило о многом. - Прости малой, у меня приказ. Прогремел выстрел. Больше Вадим ничего не видел и не слышал.

Это конец?

Сильно болела голова, еще болело в районе груди и правого плеча, затекли ноги, а еще хотелось пить. Складывалось ощущение, что сон не пошел на пользу, а сделал только хуже. Проморгавшись беловолосый парнишка сел и огляделся. Он был, в каком то странном помещение. Бетонные серо-коричневые стены, какие-то столы, на столах люди, накрытые белой простыней, и на некоторых были странные бирки на ногах. Память услужливо подсказала, что это морг, так же память дала информацию о том, что случилось, за последний год. Пока парень спокойно сидел и думал, за ним наблюдали две пары глаз. Правда в скором времени стала одна пара, потому что человек, что был с ИгВиком, просто упал в обморок. - Хочу курить. - В больнице нельзя курить. – ИгВику, кажется, было весело, раз уж у него улыбка была от уха до уха. - Здесь уже никому не навредишь. – Парнишка соскочил с холодного стола, схватил свои вещи и начал резко одеваться, попутно шаря руками по карманам в поисках сигарет. - Здесь нельзя курить, - напомнил уже слишком серьёзный ИгВик. - Когда меня останавливало то, что ты мне говоришь, а ИИ? – И улыбаясь, парнишка сделал первую затяжку. ИгВик понял, что парень всё помнит, к счастью. Вся стая Завывающих, Фёдор, да и сам искусственный интеллект, чего таить, были в диком шоке и до последнего не верили, что их кусающийся словами белобрысый лучик с яркой улыбкой покинул этот мир. Фёдор сутки не выходил из комнаты, вымещая свою боль на ни в чём не повинной мебели, а когда вышел, сразу же кинулся на Петра с обвинениями, но Тихий не был Вадимом, чтобы с полпина обвинить человека и сразу же выдать доказательства. На вторые сутки ИгВик отказался проводить вскрытие, по неясной даже для себя причине, просто не мог он взять скальпель в руки и разрезать этого парня, поэтому он на все вопросы Петра о результатах вскрытия говорил, что у него биологического материала слишком много, и пока не дошел до главного образца. Искусственный интеллект своими проводами и микрочипами чувствовал, что неспроста этот измененный человек так сильно интересуется Вадимом, но пока не мог понять, что происходит и вот совершенно неясным образом, каким-то сверхъестественным чудом Бесфамильный очнулся. ИгВик был несказанно рад такому повороту, но и очень удивлен. Ведь на его памяти, да и во всемирной паутине не было подобных случаев. Видя на себе внимательный взгляд психолога, парень добавил: - На опыты не дамся. - А на обследование? – предпринял еще одну попытку психолог. - Только если это будете вы. - И что ты планируешь делать? - То же, что и до этого случая. - И что же это? – Не мог понять ИгВик, он старался, однако у него не было так развито мышление, как у Вадима, и любому человеку будет сложно понять его. - Узнать, кто приказал меня убить и придумать, как ему отомстить. Сколько я был в отключке? - Двое суток. - Что за это время было? Как люди? -Ну, Петр всеми силами хотел тебя разделать на операционном столе, а люди, ну первые сутки пришлось туго. Над ними действительно ставили опыты; те, кого ты видел, прибыли сюда год назад. Наша власть, а именно главный этой шайки-лейки лично ставил над ними опыты, ученый как-никак, оправдывался, что хотел найти антидот. Однако он не учёл, что это весьма опасно. Нашли его уже в плачевном состоянии. Он был заражен, однако мы смогли узнать, что там случилось. Жена одного из охранников была в первой волне подопытных, мужчина не знал об этом, потому что приехал недавно в надежде, что его любимая здесь. Она была здесь, только уже зомби как два года. А сам знаешь, что такое влюблённый мужчина. - Здорово, не зря считал любовь – опасный недостаток, спасибо, что уверили меня в этом. - Зомби вылезли наружу, люди в следствии начали орать, нам всем повезло, что дверь открывается только с наружи, а то нашего поселения не было бы уже. Потом Завывающие и все остальные чем могли, помогали выбравшимся, показывали дома, разносили одежду, продукты, оказывали психологическую помощь, не все, правда, выдержали. Нас сейчас в поселение много, но ещё больше половины квартир пустует. Бразды правления единогласно отдали Евгении. Психолог не стал трогать подростка, мужчина со спокойной душой, если можно сказать, что в его программе или микросхемах есть душа, занялся своими делами в морге. Подросток же спокойно докурил, съел бутерброд с колбасой помощника, который лежит в отключке, есть хотелось просто зверски, и уверенной походкой направился к дому власти. На его удивление людей в поселение стало больше. Теперь они как муравьи шатались по дорогам, разговаривали, шумели не сильно громко, в общем, делали всё так, чтобы сделать жизнь более похожей до волны Zet-вируса. И почему-то это настолько сильно бесило Вадима, что поджилки тряслись, и желудок сводило, но парнишка решил об этом не думать, он уверенно надвинул на голову капюшон своей любимой синей толстовки и быстрее зашагал по тротуару. От его зоркого взгляда не ускользнуло то, что на него косятся, хватаются кто за крестики, кто за сердце, кто за пистолет. Удивительно, что его не пристрелили раньше. В кабинете Евгении Александровны было непривычно шумно и кипишно. Появление безмолвного Вадима не осталось незамеченным, все обратили внимание на тихо скрипнувшую дверь и на белобрысую макушку. Пуля попала в плечо, видимо стрелявший не особо целился. - И вам добрый вечер, дополнительно заплатите Игорю Викторовичу за изъятие пули, он из меня всю обойму только 10 минут назад вытащил. Петр Александрович, теряете сноровку, раньше у вас было 10/10, а сейчас в плечо попали. Все перевели взгляд на геномодифицированного человека с пистолетом. Пофиг на пистолет в его руках, рожа у него была престрашная, перекошенная, клыки вылезли из-под губы нижней, слюна капала, мерзкое зрелище. Даже частенько выводящий из себя Бориса и не впервые видящий такие метаморфозы Вадим скривил лицо. - Ты не мог выжить! – Дядю Петю пока никто не торопился останавливать, всем было интересно. – Просто не мог. Вадиму кажется, хватило секунды, чтобы сложить какие-то выводы у себя в голове и нахально улыбнуться, либо, зная, что происходит, либо мастерски делать вид. - Что-то мне подсказывает, что мы с вами когда-то уже были знакомы и у нас были очень тяжелые отношения. - И что тебе это подсказало? Снова будешь блистать тут своей гениальностью, как и всегда? - Моя гениальность ничто иное, как простая наблюдательность, в том, что вы не наблюдаете никто, кроме вас, не виноват. Здорово быть не мной – вечная расслабуха. - Ты же всё забыл, я проверял, так искусно ты притворяться не можешь. - Ваше поведение мне всё рассказало. Даже если вы уверены, что ведёте себя естественно - это выглядело очень… - парень задумался, - неестественно. Единственное, что смогли получить от Петра, это дикий хохот, с таким же хохотом его и вывели из кабинета ошарашенной Евгении Александровны. Вадим так и не смог узнать то, чего хотел, но надежда была, что в недалеком будущем он всё же узнает, кто он и что с ним. В один из немногих солнечных дней, когда работёнка мальчишек на побегушках была почти закончена, когда все люди были расселены и им были продиктованы жёсткие, но важные правила, два парня стояли на широкой и высокой стене серого цвета, рядом с бледным и беловолосым стаяла огромная собака, что была ему почти по грудь, рядом с высоким и русоволосым сидел горделивый кот. Всех объединяло то, что они любовались таким прекрасным закатом. Это даже уже начало входить в традицию, в такое время единственное место, где можно встретить эту неразлучную компашку, так это стена, отделяющая ужасный мир злобных и вечно голодных тварей от вполне возможно последнего живого населения планеты. - И все, на этом наши приключения, проблемы, стрессы, переживания, всему этому конец? – карие глаза смотрели прямо вперед, на такой завораживающий закат. - Можем мемуары написать, будут потом внукам читать. – Парнишка скинул с головы синий капюшон. - Просто я всё ещё не могу поверить, что это конец, не в том смысле в каком мы привыкли применять это слово в нашей нынешней ситуации. Ведь сейчас для нас конец означает смерть. - Но мы ведь живы. Ты жив, Завывающие, другие люди. - Мы с тобой привыкли жить в движение, неужели мы больше никогда не выйдем за пределы стен, неужели это реально конец той нашей жизни, которая была тогда, там, в нашем городе? – Парень с гривой, как у льва, перевел взгляд на друга. - Это только начало нашей жизни. А огненно-красный диск светила неумолимо опускался за горизонт.