Save me

Когда мы с Кармой пришли к отелю, все одноклассники уже проснулись. Вокруг было очень много людей из правительства. Ясно, значит сейчас Коро снова примет своё обычное положение. Признаться честно, мне даже нравилось, когда он находился в этом шарике. Никто за тобой не следил на сверхзвуковой скорости и не ругал за сигареты. На счёт них. Здесь, в отеле, я нашла те самые, мои любимые. И пока никто не видел, я смоталась в магазин и купила две пачки. Ну, мало ли Карма или Коро кинут одну в море, а вторая будет в резерве. И теперь я буду курить как обычный подросток — шкерясь по углами и нервно оглядываясь. По крайней мере, пока кто-то из них рядом. Я легла на свободный шезлонг, огляделась, есть ли Карма или Коро где-то неподалёку, подожгла сигарету и затянулась. Девочки купались в море, пытаясь утопить Окаджиму, я даже не успела понять, что этот бедный паренёк успел натворить. Наблюдать за этим уморительно настолько, что я закашлялась. В какой-то огромной штуке, назовём ящиком эту штуку, которая стояла на штыках под водой, что-то очень громко шарахнуло. От громкого звука я вздрогнула и у меня чуть сигарета из пальцев не выпала. И вот через несколько мгновений перед нами стоял по-летнему одетый Коро, с мячами, ракетками, валанчиками, сеткой и ещё чем-то в тентаклях. Я на это тихонько посмеялась. Сесней стал негодовать, что осталось совсем немного времени до конца поездки, а мы столько всего не сделали. Я чувствую, что завтра нас ждёт нечто грандиозное. Я затянулась, глядя на закат. Небо стало красным, как кровь. Мне очень нравится этот цвет в последнее время, да и на съёмках часто вещи таких оттенков дают. Да и к волосам подходит, они же у меня тёмно-тёмно синие, к глазам тоже. Я в последнее время стала замечать, что мы с Мисой совсем не походим на отца. Может, мы ему и не родные. Меня этот факт даже не расстроит. Не хочу быть дочкой такого чудовища. И на мать я тоже почти не похожа, от неё у меня только светло-зелёные глаза. Скорее всего, мы с Мисаки от каких-нибудь любовников матери. Что ж, так будет даже лучше. — Айя, сколько раз говорю — я буду с этим бороться, — раздалось сзади меня. И пока я отвлеклась, сигарету вытащили из моих пальцев и кинули в песок. По голосу я поняла, что это был Акабане. Я на него даже злиться толком не могу. Я смогла лишь выдавить слабую улыбку и промолчать. Хотя нет, тот факт, что мы ему не родные, немного ранил. В детстве я тянулась к нему, в надежде получить хоть каплю родительской любви. Я часто ошивалась у его кабинета, держа в руках набор с шахматами. Чтобы заполучить немного времени отца и удостоиться хотя бы одобрительного хмыка в свою сторону, я научилась играть в шахматы, он очень их любил. Но всегда получала отворот поворот и грубый выговор, мол, чего бездельничаешь, лучше иди учить уроки, хотя мне было всего пять. Но всё это далеко в прошлом. Мне уже пятнадцать и я далеко не наивная девочка, которая вечно ждёт чуда. Нет, теперь мне приходится почти всегда держать свои эмоции под контролем, приходится быть жестокой, чтобы выжить. Да, именно выжить. В этом мире мне выпала роль жертвы. Но я не одна. Есть те, кто сможет мне помочь. Есть те кто, меня не бросит в беде и протянет руку помощи. Я присела на шезлонге и осмотрелась. Коро строил песочный замок на сверхзвуковой скорости, кто-то играл в догонялки, а кого-то снова пытались утопить. Хорошо, что я просто сижу на шезлонге и не лезу никуда, мне же безопаснее. Но всё же это очень весело. Я вынула сигарету из кармана и дожгла её, держа между зубами. — Последняя, умоляю, — попросила я у Акабане, сложив ладошки. Он на это кивнул, хотя по его лицу можно было понять, что он совсем против этой идеи. Я лишь благодарно улыбнулась и затянулась, блаженно потягиваясь. Лёгкий морской бриз обдувал лицо, закидывая волосы назад, солнце уже почти село, а вокруг было всё ещё шумно. Чувствую, что не скоро все улягутся. *** Уже совсем стемнело, стрелка на часах переваливала за полночь и только мне не спалось. Я слушала музыку, снова куря свои любимые сигареты. Теперь можно было спокойно это делать, ведь оба моих надзирателя точно спали крепким сом. Я медленно шла вдоль берега, солёная вода приятно обволакивала мои ступни, ветерок был прохладным, а луна лениво поливала светом остров. Я была в рубашке, расстёгнутой на три пуговицы, так как никто меня не видел, а чёрные джинсы я подвернула до голени, чтобы не замочить. Я очень, очень хочу сюда вернуться, даже не смотря на то, что я всё ещё здесь. Впервые в жизни я почувствовала себя такой счастливой именно тут. Сигарета уже прогорела до фильтра, поэтому я потушила её о песок и положила в карман, я же за экологию вроде. Снова закурив, я отошла от воды и легла на песок. В наушниках заиграла настолько грустная мелодия, что мне захотелось порассуждать о своей точно такой же грустной жизни, которая, почему-то, перестаёт быть таковой. С детства всем было на меня плевать всем, кроме Мисаки. Если мне уделяли хоть каплю внимания из-за моих достижений в учёбе, то на неё было плевать абсолютно. И мне до сих пор больно, больно до слёз. Почему судьба с нами так жестока? Мы не познали родительской любви ни в едином её аспекте. А вот избиения до полусмерти я помню. За первые проваленные экзамены, за первое падение на подиуме и так далее. Помню, как впервые к виску сестры мать приставила дуло пистолета, ей было одиннадцать лет. Я в тот момент подслушивала за дверью и беззвучно плакала, закрывая рот руками, чтобы не закричать. Помню безразличные лица родителей, когда они узнали о первом разе, когда меня изнасиловали. О втором, ставлю пачку сигарет и свою пушку, они даже не знаю до сих пор. И теперь закончился этот кошмар. Только для меня, но не для Мисы. Я должна её вытащить оттуда. Вот только… Я не знаю как. Знала бы я, сколько терпела она из-за меня и страдала, то взяла бы всю боль на себя. Она всегда была тиха и скромна, никогда не жаловалась на свои проблемы, беспокоясь лишь обо мне. Но теперь пора заканчивать этот цирк и начать нормальную жизнь с чистого листа. Я и сама не заметила, как эти воспоминания вызвали у меня прямо-таки поток слёз. Скоро я себе так бассейн наплачу и буду там плавать. Я громко рассмеялась, ведь никто меня не видит и не слышит. Я затянулась, через несколько секунд выпуская изо рта кольца дыма. Сладкий вишнёвый запах сигарет отлично заменял все пирожные и конфеты. Ну, до того момента, пока я их не увижу. Если ещё раз наберу вес — меня выкинут из агентства. Вот уж за это мать и мне дуло пистолета к виску приставит. Эта сучка так долго и упорно шла к тому, чтобы я стала известна и востребована, что совсем позабыла о том, что у меня есть и своя жизнь, которую теперь мне хочется прожить счастливо. За моей спиной раздались шаги. Да вы прикалываетесь? Хочу погрустить, покурить, слезу пустить, так обязательно кто-то припрётся! Я села и обернулась, чтобы узнать кто там такой смелый. Новых лиц не наблюдалось. Карма Акабане, собственной персоной. Я даже рубашку застёгивать не стала, не боюсь уже. Я снова упала на песок и лениво затянулась. Мне не хватало сил и желания спорить с ним о том, почему же всё-таки мне стоит бросить курить. Но ничего не последовало, парень просто сел рядом. — Только здесь и сейчас я позволяю тебе это делать, — неожиданно, но приятно. Я лишь улыбнулась и опять затянулась. Сейчас мне захотелось рассказать ему что-то из своего прошлого, которого я помню. — Знаешь, — начала я, — Когда мне было двенадцать, Мисе первый раз мать угрожала, что убьёт, даже пистолет к виску приставила, — не знаю, зачем это говорю, но мне хочется хоть с кем-то поделиться самыми болезненными воспоминаниями, — А в первый раз меня избила мать, когда мне было десять –я завалила экзамен по естествознанию, и ещё когда я в первый раз упала на показе, мне тогда битое стекло в туфли положили, — сообщала я, — И помню, когда мне было пять, ну понимаешь, всем детям хочется родительской заботы, я научилась играть в шахматы, папа их любил, — продолжала я, озадаченно смотря на тлеющий фильтр сигареты, — Мне хотелось, чтобы он меня похвалил. И знаешь что мне он сказал? Что бездельница я! Уже как-то смешно даже. Не от своей наивности, а от идиотизма родителей, — рассуждала я, держа сигарету в зубах и поджигая её, после чего я затянулась, — Я конечно понимаю, нахер детишки ему сдались, но повежливей можно было бы. Лучше бы уж оба болт забили, так нет. Одному поебать, другая то побьёт, то пушку в лоб. Поражаюсь маразму богатых зажравшихся стариканов, хотя им где-то под сорокет. Парень на это лишь внимательно, с грустью и сочувствием, смотрел на меня. Такое ощущение, что ему больнее, чем мне. Будто он… Винит себя в этом. — Расскажи мне ещё что-нибудь, — попросил он, — Будет больше причин их прикончить. Я на это рассмеялась, снова затягиваясь. — Тогда слушай, — согласилась я, — Это больше весёлая история. Примерно полгода назад мне пытались жениха впихнуть. Он мало того что лапал меня так, что я сама ахуела, так ещё и в постель пытался затащить. Ну, ты же знаешь, какой я могу быть стервой, там просто мама не горюй. Я однажды не выдержала и случайно залила красным вином его белый костюм. Мне тогда так влетело, что ходить было трудно, но после это про женихов вопрос закрыли, — со смехом вспоминала я, — Вообще, ещё много чего интересно и довольно печального случалось, но что-то мне лень уже говорить, — сказала я, начиная кататься по песку колбаской, чем вызвала у парня смех. Через десять минут мы были все во влажном песке, так как Карма решил последовать моему примеру. Сейчас я пыталась встать на руки. Встать то получилось, но вот продержаться так больше десяти секунд не выходило. И вот я снова стою на руках, прошло десять секунд, но я не падаю! Как оказалось, радовалась я раньше времени, ведь уже через мгновение я стала падать на спину. И вы думаете что мой парень меня поймал, ака принц из сказки. Ага, хуй там плавал. Он заметил, что я упала, только тогда, когда моя нога попала ему прямо по челюсти. После был, естественно, отборный мат с обеих сторон. А потом дикий ржач. Вот если отношения, то только такие. Не, он конечно потом стал спрашивать, не сильно ли я ушиблась, но кряхтения с моей стороны были красноречивее всех слов, так что ему осталось мне только посочувствовать. Ещё через десять минут я лежала у него на плече и опять-таки курила, из-за чего он морщился каждые пять секунд. Ну я и спросила, что ты блин такой недовольный, на вишню что ли аллергия? А он сказал, что не хочет меня хоронить из-за рака лёгких. Я сама задумывалась от том, что курение может плохо сказаться на моём здоровье, но никотин как-то меня успокаивал, а дым, идущий тоненькой струйкой вверх от сигареты, уносил все мои мысли с собой, вверх. Я на это ответила, что попытаюсь бросить, но не сейчас, мне нужно ещё немного времени. Мне снова захотелось поговорить о том, что со мной случилось несколько недель назад. Я села по-ближе к парню и положила голову ему на плечо. — Прости, что говорю это всё тебе, просто мне хочется, что бы хоть кто-то знал, как мне было больно, — начала я, выдыхая дым, — Мне было очень страшно, но не так, как в первый раз. Я от чего-то понимала, что однажды это должно было повториться, но не так рано. Моя жизнь тогда и правда только наладилась. Ты же помнишь, какой была. Я постоянно улыбалась, без умолку болтала со всеми, весело проводила время, шутила обо всём на свете. А ещё иногда жаловалась на ночные съёмки, неудобные одежду и обувь. Сейчас мне всё это кажется таким бредом. Да, это сделало меня осторожнее, возможно сильнее, но лучше бы я и оставалась слабой, чем это, — я прервалась, чтобы перевести дыхание и заметила, что парень сильно прижал меня к себе, что вызвало у меня улыбку, — В тот момент у меня будто все конечно атрофировались, у меня не было возможности даже как следует его толкнуть. Я даже не могла подать голоса, чтобы кто-то спас меня. Хотя, никто и не вступился бы даже. Я ведь отброс общества. Я не достойна даже помощи и… — Не говори так. — Но ведь это именно так. Может, меня в этом уже убедили, но я считаю именно так. Мне помочь не удосужилась даже моя семья, значит я не достойна этого. Или со мной что-то не так. Даже когда я была ребёнком, а меня обижали во дворе, выбегала мне помогать сестра, а не мать или отец, ну или няня на крайняк. Почему меня просто нельзя было любить? Я же ведь была как все, просто мы богаче и всё. А я ведь всегда хотела прибежать к родителям, когда мне снились кошмары, но всегда сидела под одеялом и безмолвно плакала, ведь знала, что увижу там лишь равнодушное лицо матери, — из глаз снова текли слёзы, которые я даже не утирала, слишком много я плачу, видимо, давно было пора рассказать хоть кому-то о том, как мне плохо, — А может, я и твоей любви вовсе не достойна? Может, ты просто меня жалеешь? — Хватит, — прервал меня одноклассник, прикрывая мой рот ладонью, — Мне очень больно слышать, что ты и во мне сомневаешься, как в своей семье. Я очень хочу тебе помочь, хочу, чтобы отпустила всю боль, что была в твоей жизни. Знай, ты можешь сомневаться в ком угодно, но не во мне. Я был с тобой всегда, с того момента, как мы познакомились. Когда ты забыла меня, я стралася быть рядом, чтобы помочь. Но даже тут оплошал. Я опоздал. Но теперь это позади. И теперь я не допущу, чтобы ты хоть когда-то страдала. Я снова рыдала, сидя в объятиях Кармы. Я не могла поверить, что всё это позади, что я могу позволить себе расслабиться, могу поверить в то, что меня правда любят. Я не могу поверить, что меня сейчас и правда обнимают руки любимого человека, который рядом со мной уже долгое время и ни разу не уходил. Даже когда я его не помнила, когда боялась, когда не хотела его видеть — он был рядом. Всегда. Страшно думать, что однажды он уйдёт и оставит меня одну. — Я верю тебе, — прошептала я, всё ещё мелко вздрагивая, — Хочу посидеть так немного, — попросила я, обнимая парня покрепче и кладя голову ему на плечо. В ответ я получила улыбку и запоздалый кивок. Я улыбнулась в ответ и закрыла глаза. Последнее, что я видела, это было лицо Акабане, который смотрел вперёд и нёс меня на руках.

***

Проснулась я в своей комнате и одна. В комнату кто-то постучался и я поспешила открыть. Это оказалась Хаями, которая позвала меня на улицу, так как Коро придумал для нас что-то вроде квеста. Я кивнула и пошла переодеваться. Откопав спортивные штаны и водолазку тёмного цвета, я спешно натянула их на себя и, надев кроссовки, вышла из номера, не забыв захватить с собой сигареты и зажигалку. На выходе из отеля увидела наш класс, который весь собрался. На моём лице расплылась улыбка и я побежала в сторону ребят. После вчерашнего разговора мне стало намного легче. От осознания того, что есть человек, который всегда был и будет рядом, вся боль отступила, а на её место пришла радость. Так странно, я справилась на этот раз всего за несколько недель. Такое ощущение, что я вернулась на несколько недель назад, будто этого не происходило, ощущаю себя такой же счастливой, как и в то время. Не знаю, хорошо ли это, может, снова обернётся чем-то плохим, но теперь я уверена хоть в ком-то, уверена, что он всегда придёт и поможет. Я тихо подобралась к Хаями со спины и неожиданно на неё напрыгнула со спины, от чего вздрогнула, но тут же улыбнулась мне в ответ. Спустя несколько минут класс всей толпой шёл вслед за Коро, пока я, идя сзади, курила и крутила в пальцах зажигалку. За поход до пещеры я выкурила почти полпачки, хотя вчера вчера я дошла до этой самой пещеры успев выкурить в два раза меньше. Я это скинула на задумчивость, так как и правда думала обо всём случившемся тут по дороге. По пришествию нам велели разделиться на пары мальчик-девочка. Так, я кажись догадалась что тут будет происходить. Блять, чувствую себя так, будто попала в турецкий сериал. Да нас, сука, решили сводить. Нет, ну желтку точно заняться нечем. На деле я лишь хмыкнула и подожгла сигарету, присев на корточки. Ко мне, как и ожидалось, подошёл Карма и сел рядом. - Я хотел извиниться, - начал он, - Мне не стоило запрещать тебе курить, ведь это решать лишь тебе. Мне главное, чтобы тебе было хорошо. Я сначала удивилась, но потом улыбнулась и кивнула, держа в чуть подрагивающей ладони. Мне не то что бы приятно, мне просто радостно от того, что меня принимаю такой, какая я есть. Я положила голову на плечо парню и снова затянулась, выпуская тонкую струйку дыма изо рта. Уровень моего счастья достигает буквально пика. Я почувствовала, как на мою ладонь упало что-то мокрое. Это была моя слеза. Давно я не плакала от радости. Прямо сейчас мне так хочется его поцеловать. Но всё потом, сейчас ещё больше мне хочется наблюдать за моими одноклассниками, которые весело галдят и шумят, не понимая что происходит, склонив голову к плечу любимого человека. Я так сильно люблю их всех. И не знаю, как смогу расстаться с ними и Коро в конце пути.