Сорок лет, а счастья нет?

Сергей вышел из больницы через две недели. Прострелено плечо. Повреждены мягкие ткани. Кости не пострадали. Предстоит некоторый период реабилитации, но опасности уже нет. Петя, как верная жена, каждый день навещал его в больнице, притаскивая сваренные мамой супчики и вкусные мамины пирожки, хотя в них абсолютно не было необходимости. - Ты совсем осунулся и ещё больше похудел, - жалел его Сергей, зная, что Петя ездит после работы домой за маминой стряпнёй, потом сюда в больницу. Петя уткнулся лбом в руку Сергея. - Серёжа, знал бы ты, как я испугался. У меня в глазах померкло. Я думал, если не будет тебя, то и мне незачем больше жить. Моя никчёмная жизнь обрела какой-то смысл и краски только с тобой. - Глупый, не говори так. Надо жить. Всё будет хорошо. - Ты встал между мной и Серёжей, мелкий ушлёпок! - Марк втолкнул Петю в спальню и заперся на замок. Паника переполняла Петю. Он вспомнил давние угрозы Марка и понимал, что теперь он точно не спасётся. Серёжа сегодня с утра уехал в клинику на процедуры - рука ещё полностью не восстановилась. Они одни в пустом доме Марка. Как можно быть таким легковерным! Приехал охранник и сказал, что Сергей ждёт его у Марка. И он поехал с ним, даже не догадавшись перезвонить Сергею. Потом охранник открыл перед ним дверь и за ним же закрыл, оставшись снаружи. Петя зашёл, взволнованный, гадая, что же случилось. Марк стоял в гостиной, засунув руки в карманы брюк, как всегда безупречно красивый, лощёный, в элегантном чёрном костюме и белоснежной рубашке. Поздоровавшись, Петя, всё ещё в лихорадочном волнении, поискал глазами Сергея. Марк смотрел насмешливо и молчал. - А где же Серёжа? - спросил Петя растерянно. - Полагаю, в клинике, - наконец разомкнул губы Марк и шагнул к Пете. - Как в клинике? - Пете стало нехорошо. - Серёже надо ручку лечить, - ещё шаг. - Но мне сказали, что он ждёт меня здесь... - Серёжа сам тебе сказал? - ещё один шаг. Марк совсем близко. - Н- нет, ваш охранник... Марк встал вплотную к нему, глядя сверху вниз. Затем вынул одну руку из кармана и, взяв Петю за плечо, повёл. Мягко, деликатно. Куда? В сторону лестницы. У Пети похолодело в животе. Он знал, что на втором этаже спальни. - Пойдём, подождём Серёжу вместе, - голос Марка мягкий, ласковый, будто убаюкивает. А потом он тащил Петю за собой по лестнице. Петя даже в отчаянной последней попытке вырвался, но это не помогло. Марк догнал его в секунду. - Глупенький ботаник, - произнёс он грустно, заглядывая в глаза Пете, - ты можешь бегать от меня по всему дому. Но никуда не убежишь. Ты ведь сам это знаешь. Двери заперты, окна заблокированы. По периметру охрана. Марк тряс Петю, как тряпичную куклу, срывая с него одежду. Петя пытался закрываться руками, отвернуться, но Марк награждал его затрещинами. - - Пожалуйста, не надо, - умолял Петя, плача, - отпустите меня, прошу вас, пожалуйста. Но Марк толкнул голого Петю на кровать и с ходу сунул руку между ягодиц, проталкивая сухой палец в его туго сжатый анус. Петя закричал от боли и попытался отползти назад. Марк, легко удерживая его на месте, всё-таки пропихнул палец до конца. - Какая узкая дырка! Палец можно вывихнуть! - проговорил он. Петя кричал и рыдал от боли. - Не дёргайся, урод! У меня нет намерения порвать тебя - это бы огорчило Серёжу. Поэтому не дёргайся. Хуже сделаешь. Я просто выебу тебя так, чтобы ты ноги не мог свести. Марк взял чёрные ленты и привязал Петины руки к резным элементам в изголовье кровати. Затем задрал его ноги вверх и привязал каждую отдельно, широко разведя их. Теперь Петина розовеющая дырочка была полностью открыта взорам. Петя не успел понять, когда Марк разделся. Он стоял у постели голый, могучий, с телом античного бога. Эрегированный член тяжело покачивался. Он налил на него смазки, излишки растёр по дырочке и слегка растянул её. Приставив толстый, показавшийся умиравшему от страха Пете чудовищно огромным, член к ней, начал входить без долгих предисловий. Петя закричал. Боль пронзила его от поясницы до макушки и разошлась острыми лучами во все стороны. Марк продолжал движение вперёд. От резкой невыносимо сильной боли Петя кричал. Слезы заливали его лицо. Ему казалось, он разорван и истекает кровью. Марк добавил смазки и продолжал входить, доставляя Пете невыносимую боль, вырывая из него крики и рыдания. Петино состояние усугублялось ещё его страхом, он боялся боли и воспринимал её преувеличенно остро. Его впечатлительность и чрезмерная восприимчивость сыграли свою роль - Петя с ума сходил от боли и кричал так, что Марк, немного оглохнув от воплей, ударил его по лицу. Кровь из разбитых губ заполнила рот. Пете казалось, что он уже безнадёжно изорван. Марк же контролировал себя и видел, что мышцы сфинктера, хоть и растянуты, но целы. Он добавил ещё смазки и толкнулся на оставшиеся сантиметры, вбившись в Петю полностью до яиц. Задний проход был растянут до предела и до отказа заполнен. - Не ори, урод! Цела твоя задница, даже крови нет! Карлик трусливый! Трус умирает дважды! - Марк начал обратное движение. Петя завыл от новой боли. Ему казалось, что его выворачивают наружу. Вынув член до середины, Марк вновь толкнулся, вызвав новые крики. Добавив смазки, Марк сделал серию толчков. Растянутый проход уже пускал в себя легче. Марк стал двигаться быстрее. Щедро смазанная дырка блестела и натягивалась на член, как тугая перчатка. Петя почти оглох от боли и собственных криков. Он мечтал забыться, потерять сознание, но желанная темнота не приходила, и он, к сожалению, чувствовал всё. Марк почти вынимал член и загонял вновь. Темп ускорялся. Марк, впившись пальцами в Петины бёдра, вбивался в него, долбя, как отбойный молоток. У Пети темнело в глазах. От боли и своих же криков он ничего не соображал и молился, чтобы эти мучения поскорее закончились. Рыча сквозь стиснутые зубы, Марк резко толкнулся ещё раз и с протяжным стоном кончил. Член запульсировал, изливая потоки семени из переполненных тестикул. Всем своим весом Марк рухнул на Петю, сдавливая и прижимая к постели его задранные вверх ноги. Петя задыхался от тяжести мужчины, от боли и усталости. Марк встал с него и вынул член из горящей дырки. Потом он привязал Петины ноги повыше, разведя их шире, так, что Петина задница задралась высоко. - Чтобы ничего не вылилось, - ухмыльнулся мучитель. Петя только хрипел и надсадно дышал. Марк достал приготовленные кольца и надел Пете на член - одно на основание, другое на головку, вызвав у него новую волну паники. Затем, к ужасу Пети, взял в руку какой-то изогнутый дугой металлический хромированный инструмент с шарообразной большой головкой и ввёл его в измученный Петин задний проход. Толстый металлический шарик в трудом прошёл через растянутое кольцо мышц. Марк, держась за дугу, принялся мешать инструментом в Петиной прямой кишке, поворачивая его в разные стороны, оглаживая изнутри стенки. Потом начал массировать простату. Острые волны наслаждения прошивали Петю. Его член затвердел и поднялся. Он торчал, как красный стручок. Петя стонал от острого удовольствия и невозможности кончить. - Пожалуйста, пожалуйста, - хрипло шептал Петя. Горло болело, голоса почти не было. - Надо же заговорил, - усмехнулся Марк, - а то орал только. Понравилось? Серёжа тебе так не делал? Нет, конечно, он же носится с тобой, как с писанной торбой, пылинки сдувает. А с тобой надо так, выебать хорошенько, задрав ноги на плечи - ты удобный, маленький, гнёшься хорошо, потом поставить раком, выебать ещё раз, засунуть в жопу что-нибудь и пошерудить там. У тебя же в жопе за сорок лет никого и ничего не было. Вот и новые ощущения в подарок. Да на ночь тебе надо анальную пробку в жопу, чтобы не закрывалась, чтоб ебать тебя можно было в любое время. А то у Серёжи хуй большой, я знаю, он, наверно, полночи тратит, чтобы растянуть твою дырку, чтобы не сделать больно своему Пете, а вместо этого мог бы, как я, игрушками побаловать тебя, например. Петя хрипло дышал, открыв рот. Воздух со свистом вырывался у него из лёгких. Ему казалось, что он дошёл до предела своей выносливости и вот-вот умрёт. Он мечтал ускорить этот миг. Было больно так, что в глазах стояла тёмно-серая дымка, казалось, освещение плавно гасят. Воздух был наполнен мельчайшими чёрными точками. Он с трудом видел Марка. Тот будто время от времени исчезал из поля зрения, как двухмерный объект, как мираж. Страдания становились невыносимыми из-за металлического предмета в заднице, которым Марк беспощадно натирал простату. - У...бейте... - едва прошептал насчастный Петя пересохшими губами, которые почти не шевелились. Язык чувствовался толстым и обсыпанным песком. Горло, рот изнутри были сухими, Петя чувствовал засохшую кровь на зубах. Губы были покрыты растрескавшейся коркой крови. - Убить? - усмехнулся Марк, - С удовольствием бы сделал это. Ты не представляешь себе, урод, с каким удовольствием я бы придушил тебя сейчас, свернул бы твою тощую шейку! Тебя бы зарыли так, что никто никогда не нашёл! Но я не хочу причинять страдания Серёже, а он будет страдать, если ты сдохнешь. Он влюбился не на шутку. Никогда его не видел таким. Он прямо летает. Поэтому, ты, урод, будешь жить, ради Серёжи. Только ему нужна твоя никчёмная жизнь. Поэтому я не буду тебя убивать. Я просто поиграю с тобой напоследок, гномик. Ничего, Серёжа потом тебя починит. Он же добрый. Тебе очень повезло, уродец, такого мужика отхватил. Теперь у тебя будет такая жизнь, которая тебе и не снилась с твоей зарплатой в этом сраном институте. Ты, наверно, благодарен мне, что у меня засвербело на твою задницу. Иначе, как бы ты встретил Серёжу. Теперь будешь, как сыр в масле. Он и родительницу твою на лучших курортах будет комфортить, и тебя прямо облизывать. Я же его знаю, он добрый, как мать Тереза. Повезло тебе, плюс ко всему и ебля шикарная каждую ночь. За что тебе это, а урод? Ты заслужил такого, как Серёжа?! - и Марк с гримасой ненависти ударил Петю кулаком в лицо, потом в живот, отбросив в сторону дугу с шаром. Петя от боли потерял сознание. - Слабак, - процедил Марк, и начал отвязывать Петины ноги. Затем снял кольца с его члена и отвязал руки от изголовья кровати. Петя очнулся, захлёбываясь от резкого холода. Ледяная вода лилась ему на лицо. Марк стоял над ним с фарфоровым кувшином. Всё Петино тело было сплошным комком боли. Ноги, руки, рёбра, живот, челюсти, болело всё. В задницу, казалось, был воткнут раскалённый металлический штырь, обжигающий стенки. Петя был уверен, что это конец, он разорван безнадёжно, растерзан и уже ничего не сделать. Он испытал какое-то иррациональное облегчение от этой мысли. Некое безразличие к своей дальнейшей судьбе охватило его. - Очнулся, урод, - шипение Марка и последующий удар кулаком в глаз вырвали его из этой апатии. Глаз моментально заплыл. Скула заныла от боли. Теперь точно конец, - успел подумать Петя и получил новый удар по ребрам. Он явно услышал хруст и тут удары посыпались один за другим. Оглушённый болью, Петя не заметил, когда в руках Марка появилась плётка. Его ожгло ударом по бёдрам, которые мгновенно загорелись. Кожа была рассечена до крови. Каждый удар предварял свист кожаных хвостов в воздухе. От жгучей боли Петя был готов визжать, но голоса не было. Он мог едва слышно стонать. Очередной удар оказался по яичкам и поверг Петю в темноту.