Хроники хрустального мира

27.03.2010

– Он свернул с шоссе. Движется в сторону дома. Голос Аизавы звенел от напряжения. Ягами Лайт бросил быстрый взгляд на экран: двенадцать камер видеонаблюдения продолжали фиксировать статичную картинку. – Оперативная группа на месте? – Да. – Отлично. Они должны быть готовы арестовать Шинодзуку в любой момент. – Конечно. – И не забывайте о главном: мы не должны ничего предпринимать, пока он не выдаст себя. Из динамиков послышался непонятный звук, больше всего походивший на сопение. – Ты хочешь… чтобы он воспользовался тетрадью. – Да. Только так мы сможем взять его с поличным. – Я понял, – по тону полицейского чувствовалось, что он не особо рад такому варианту. Неудивительно: кому захочется быть сопричастным к смерти человека, пусть и нарушившего закон? Ничего, Аизава, тебе и не придется. Пусть ты об этом пока ничего не знаешь. – По-моему, Аизава воспринимает это слишком близко к сердцу, – голос стоявшего за спиной у Лайта Мацуды тоже звенел, но причиной тому было скорее веселое нетерпение, словно он смотрел захватывающее кино и изнывал от желания скорее увидеть развязку. Лайт мысленно отметил, что в каком-то смысле так оно и есть. В конце концов, в кино тоже показывают вымысел. – То есть, я имею в виду, если Шинодзука кого-нибудь убьет, это будет преступник, разве нет? – продолжал меж тем Мацуда. – Разве можно так легкомысленно об этом рассуждать? – возмущенно воскликнул Ягами Соитиро. – Кира уже убил всех, кто заслуживал смертной казни за свои преступления. Кто бы ни погиб сегодня, это будет несправедливо. – Ты прав, отец, – Лайт решил, что этому спору лучше не дать разгореться. – Но это самый безболезненный способ остановить Киру. Мы могли бы, скажем, найти способ заменить его тетрадь подделкой, но на это ушло бы слишком много времени, за которое наверняка погибнут десятки, если не сотни людей. Ягами Соитиро сжал кулаки. Лайту не нужно было видеть его, чтобы это понять. – Знаю, Лайт. Только потому я и согласился с таким планом. Лайт обернулся через плечо и кивнул отцу, сделав перед этим максимально серьезное лицо. Это не мешало ему от души забавляться происходящим. Судя по противному смеху, раздававшемуся из-за другого плеча — Рюуку тоже. – Но это не значит, что мы должны быть этому рады, – упрямо возразил Соитиро, осуждающе глядя на Мацуду. – Простите, шеф. Лайт вернулся к изучению мониторов, где вот-вот должно было начаться очередное представление. Вынужденный играть роль L, ему волей-неволей приходилось поддерживать видимость расследования дела Киры. А иногда даже наводить группу на след — ложный, конечно, но кому какое дело? Вот и на этот раз он выбрал подходящего кандидата и мастерски набросил на него сеть из подозрений и косвенных улик. А сегодня пришло время вытаскивать сеть из воды. – Он подъехал, – сообщил Аизава по радиосвязи. И действительно: в поле зрения одной из камер показался спортивный автомобиль. Вскоре он переместился на соседний экран, передававший картинку из гаража. Урчание двигателя стихло, из машины вышел рослый по японским меркам мужчина в стильном костюме песочного цвета. Шинодзука Юджи, глава пиар-службы одного из дочерних предприятий концерна «Ниссан», по совместительству — главный подозреваемый в деле Киры. Пока он шел из гаража в дом, настоящий Кира запустил руку в карман брюк и незаметно дотронулся до мобильного телефона, приводя в действие заключительную фазу своего плана. – Он внутри, – несмотря на то, что теперь штаб команды расследования мог следить за Шинодзукой впрямую, Аизава продолжал педантично докладывать о каждом его шаге. – Я вижу, – отозвался Лайт. – Присоединяйтесь к группе, Аизава-сан. И не забудьте про шлем. – Конечно. – Домик-то ничего такой, – с ноткой зависти протянул Мацуда, всматриваясь в экраны. – Внутри так особенно. В этом поспорить с Мацудой было сложно. Исследуя биографию подозреваемого, группа расследования выяснила, что в юности он уехал учиться в Париж, а после долго работал в европейском отделении своей фирмы. Потому, видимо, и дом свой оформил в соответствующем стиле — вплоть до широченного камина в гостиной. К нему Шинодзука и направился в первую очередь. – Замерз он что ли? – Тота, кажется, всерьез решил занять место замолчавшего Аизавы, так что Лайту пришлось его одернуть: вежливо, но твердо. Дождавшись, пока огонь разгорится в полную силу, Шинодзука отошел от камина, сел на диван и уставился в пламя. По крайней мере, так это выглядело со стороны: камера из гостиной транслировала только его затылок. Лайт посмотрел на запястье: часы показывали 19:37. Минутная стрелка плавно переползала от одного деления к другому, а в доме, нашпигованном камерами, ничего не происходило. Аизава вышел на связь и вновь получил команду ждать сигнала. – Как-то это странно, – нерешительно произнес Соитиро. – Мы выяснили, что в последние месяцы большинство преступников погибало во временной промежуток с семи до половины восьмого вечера. Шинодзука заканчивает работу в шесть и добирается до дома примерно за час. Логично было предположить, что он пишет имена в тетрадь сразу по приезду. Но сейчас… – И правда! – подхватил Мацуда. – Причем ладно бы он занимался какими-нибудь домашними делами. Но он просто сидит! Будто услышав слова, прозвучавшие в десятке километров от него, Шинодзука Юджи встал с дивана и пошел в направлении лестницы. – Гонда-сан, приготовьтесь, – теперь Лайт обращался к командиру группы захвата. – Подходите к дому, но следите, чтобы вас не было видно из окон. Объективы камер, снимавших дом снаружи, моментально выхватили группу людей в боевом обмундировании. Изменилась картинка и на соседней камере: Шинодзука вошел в кабинет. – Давай же… – металлическим шепотом произнес Лайт, не отказывая себе в удовольствии сыграть на немногочисленную публику. Тот, кого группа расследования считала Кирой, подошел к дальней стене и вставил ключ в дверцу вмурованного в стену сейфа. Прослушивающее устройство уловило еле слышный щелчок, и дверца распахнулась. Мацуда за спиной у Лайта прерывисто выдохнул: – Вот она… тетрадь! И действительно: в руках у Шинодзуки появилась тетрадь в жесткой черной обложке. Он вернул дверцу сейфа в исходное положение и двинулся в сторону рабочего стола. Но не удостоил его и долей внимания, а просто вышел из кабинета. – Куда он собрался? – Может, отозвать группу? – Я уже догадался. Что-то в этот раз скучновато получилось. Последняя реплика принадлежала Рюуку. Лайт сердито покосился на бога смерти. Шинодзука тем временем спустился обратно, на первый этаж. Неспешным, прогулочным шагом пересек гостиную. Остановился у камина… – Эй, он же не… …и бросил тетрадь в огонь. – Гонда, пора! – скомандовал Лайт. На то, чтобы окружить подозреваемого, группе захвата хватило тридцати секунд. Шинодзука ошеломленно хлопал глазами, глядя на то, как в его дом набивается куча людей в тонированных шлемах. – Надо вытаскивать тетрадь! – крикнул Мацуда. – Слишком поздно. Ладонь настоящего Киры взметнулась в сторону экрана, а затем с силой ударилась о поверхность стола. Сразу после того, как фальшивый Кира повалился на пол, схватившись за сердце.

***

Команда Гонды Масааки все же извлекла тетрадь из камина. Вернее, ее обложку — единственное, что более-менее уцелело. Листы выгорели полностью. Пораженная случившимся группа расследования не смогла прийти к единому мнению о том, что же это такое было. Аизава подозревал, что Шинодзука каким-то образом узнал о слежке и пытался таким образом избавиться от улик, но не подозревал о правиле, согласно которому уничтожение тетради смерти грозит летальным исходом для всех, кто к ней прикасался. Мацуда выдвигал более романтичную версию: дескать, знал он про это правило, просто решил таким способом совершить самоубийство. – Если бы Шинодзука заметил слежку, то не рассиживался бы на диване, прежде чем пойти за тетрадью, – говорил Тота, бурной жестикуляцией придавая своим аргументам больший вес. – А так он вроде как с духом собирался. – Для суицидника он вел себя слишком невозмутимо, – возразил Лайт, дав обоим спорщикам достаточно времени на полемику, – да и для человека, который знает, что за ним следят — тоже. Впрочем, в одном Аизава прав. Скорее всего, нас раскусили. Но не этот человек, а тот, кто передал ему тетрадь. – Хочешь сказать, он был вторым Кирой? – нахмурился Ягами Соитиро. Лайт пожал плечами. – Кире не впервой так поступать. Вспомни Хигути. И то, что с ним случилось сразу после ареста. – Но Шинодзука же уничтожил тетрадь! – сказал Мацуда. – И это значит, что первый Кира… – Ему ничего не грозило, если он не прикасался к тетради. Шинодзука мог получить ее непосредственно из рук бога смерти, на которого правила вряд ли действуют. Скорее всего, тот же бог смерти заметил и слежку. И поспешил доложить Кире, который сразу избавился от проколовшегося подручного. – Выходит, сегодня Кира управлял его действиями? – недоверчиво уточнил Аизава. – Управлял, – честно сказал Ягами. В завершение встречи он поручил Моги подготовить отчет для полицейского управления и распустил детективов по домам. Тем не нужно было говорить дважды — последние дни выдались для группы расследования весьма напряженными. Когда за последним из них хлопнула дверь, Лайт откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на Рюука. – Что ты вообще тут делаешь? – спросил он. – Ты должен следовать за Мисой, разве нет? – Я ведь уже рассказывал, что у этого правила есть лазейка, – осклабился шинигами. – Кроме того, ты не представляешь, насколько у нее скучная жизнь. Второй раз я бы на эту авантюру с обменом тетрадями не пошел. – Судя по твоим высказываниям, здесь тебе тоже не очень-то интересно. – Просто я заранее знал, что ты контролируешь этого парня. Не знал только, как ты собираешься скрыть, что у него никогда не было настоящей тетради смерти. Но когда он начал разжигать камин, все встало на свои места. Я одного не пойму: зачем ты рассказал полицейским, что он был под контролем Киры? Лайт невольно поморщился. Это не входило в его план. Напротив, смерть Шинодзуки должна была подтвердить одно из фальшивых правил. Сейчас она ничего не доказывает: если Кира управлял действиями своего подручного, его судьба и так была предрешена. – Аманэ плохо выполнила свою работу. Я заранее расписал обстоятельства смерти, ей оставалось только в нужный момент подставить имя и точное время. – Да, это я помню, – кивнул Рюук. – Думаешь, она не сразу заметила твое сообщение? – Нет. Шинодзука вошел в дом уже под воздействием тетради, в этом сомнений нет. Проблема во времени. Он должен был умереть через семь минут после того, как Миса получит отмашку. На деле же прошло почти полчаса. – Вот оно что… То-то он на диване расселся. – Именно. Даже Мацуда сразу обратил на это внимание. Я не мог просто сделать вид, будто ничего не было. Впрочем, если я чему-то и научился с тех пор, как подобрал тетрадь смерти, так это тому, что любую ошибку можно обернуть в свою пользу. Выбирая подходящего кандидата для своей партии, Лайт намеренно использовал человека, занимавшего видный пост в крупной компании. Детективы должны были заметить прямое сходство с делом «Йоцубы» и прийти к выводу, что Кира стремится иметь влиятельных подручных. Теперь же сходство появилось не только в этом. – После сегодняшних событий я постараюсь окончательно убедить отца и остальных, что Кира с самого начала знал о нашем плане по аресту Хигути, – сказал Лайт. – Что Кира внимательно следил за происходящим и устранил Хигути, чтобы тот не вывел на него самого. Они и так придерживались этой версии, а теперь должны лишиться последних сомнений. Как и в моей непричастности, ведь я в то время находился под постоянным наблюдением L. – Вот это мне больше нравится, – вид у Рюука и впрямь был довольный. – Ладно, можешь считать, что я забрал обратно свои слова. С тобой по-прежнему интересно. – Только не в ближайшие дни. Сейчас со стороны Киры будет логично затаиться на пару недель. Вставая из-за стола, Лайт подумал, что и остальные его ипостаси ждет своего рода отпуск. L, конечно, должен будет подтвердить, что сотрудничал с полицией в деле Шинодзуки, но если Кира не будет совершать активных действий, то и ему придется взять тайм-аут. И даже студент То-Дай Ягами отправится на каникулы по случаю завершения очередного учебного года. Аманэ будет в восторге. Надо подумать, как свести общение с ней к минимуму. Тем не менее, Мисе еще предстояло объясниться за свою промашку. Лайт решил не затягивать с этим и вызвать на дежурство в штаб Идэ, но тот оказался проворнее и связался с ним первым. – L, это Идэ, у меня… новости, – в голосе детектива звучали нотки замешательства. – Это связано с делом Киры. Ягами насторожился. Если Идэ обратился к нему как к L, значит, сейчас он в управлении. Так что прежде чем ответить, Лайт вновь включил прибор для искажения голоса, которым пользовался во время недавней операции. – Я слушаю. – Сегодня в Канагаве нашли труп мужчины. Смерть явно насильственная: его связали и несколько раз ударили ножом. А рядом с телом лежало адресованное Кире послание. – Пересылайте. Идэ явно был готов к такому приказу: уже через несколько секунд фотокопия листка с машинописным текстом появилось на экране монитора. Лайт увеличил изображение и начал читать.

***

      «Дорогой Кира! (Я не сомневаюсь, что первым, кто прочитает это письмо, будет какой-нибудь безликий Сато или Ямада из полицейского управления. Мой тебе совет, парень: не забивай голову и делай свою работу; оно адресовано не тебе, и тебя не касается). Продолжим. Итак, Кира, я обращаюсь к тебе. Ты наверняка знаешь, при каких обстоятельствах это письмо было найдено. В какой неаппетитной компании оно пролежало, прежде чем попасть в руки полиции. И ты наверняка догадываешься, кто эту компанию ему обеспечил. И все же, на всякий случай, я уточню. Да, это МОИХ РУК ДЕЛО. Не скажу, что убийство приносит мне хоть какое-то удовольствие. Наверное, дело в отсутствии личных претензий, как считаешь? Смею надеяться, что и ты, Кира, не испытываешь наслаждения, когда убиваешь преступников       (Что-то подсказывает мне, что это не так, но речь сейчас о другом). Я не просто так провожу между нами параллельную черту, Кира. Человек, которого я убью (пишу в будущем времени, поскольку еще не сделал этого; это для тебя его смерть — уже свершившийся факт) не относится к преступному миру. И потому, с твоей точки зрения был достоин того, чтобы жить, не так ли? Я посчитал по-другому. Полиция и пресса наверняка восстановят всю подноготную моей жертвы, но можешь не трудиться изучать ее и просто поверить мне на слово: он получил по заслугам. Не совершая преступлений с точки зрения закона, он, тем не менее, портил жизнь одних людей, и удовлетворял низменные интересы других. Как думаешь, сколько таких во всем мире? В Японии? В Канто? В Токио? Меня весьма огорчает, что никто из них не вызвал у тебя интереса. Зато наверняка вызову я: ведь я преступил закон и, можешь даже не сомневаться, сделаю это снова. Но по той же логике, «покарав» первого преступника, ты должен был убить самого себя — ведь в тот момент ты и сам стал убийцей. Подумай об этом, Кира. Возможно, когда я в следующий раз сделаю мир чуточку чище, ты изменишь свое мнение обо мне. С наилучшими пожеланиями,

Sweeper

P.S. А вот теперь пара слов для того, кто командует тем самым Сато-или-Ямадой. Вряд ли ты знаком с Кирой лично, так что единственный способ донести до него это послание: передать его в СМИ. Рассчитываю на тебя».

***

Закончив с постскриптумом, Лайт перевел взгляд на лежавшую рядом с клавиатурой ладонь. Сжатую в кулак, с побелевшими от напряжения костяшками. Пересилив себя, Лайт разжал пальцы. Это именно то, что хочет автор письма: разозлить Киру, привести его в ярость. Но я не собираюсь идти у него на поводу. – Как нам поступить с письмом? – в динамике снова зазвучал голос Идэ. – Я должен подумать, – отозвался Лайт, стараясь не пропускать в тон лишних эмоций. – В обычной ситуации полиция точно не стала бы публиковать нечто подобное, но раз письмо адресовано Кире, есть вероятность, что он ответит, и в его деле появятся новые зацепки. Оно не просто адресовано Кире, оно ставит под сомнение его правосудие. Это письмо не должно попасть в открытый доступ. – Что известно об убитом? – Журналист Асано Дзюнъити. Работал под псевдонимом «Хаджимэ Хидето», специализировался на светской хронике. По словам редактора журнала, с которым он сотрудничал, незадолго до смерти взялся за очередное расследование, но подробностей не сообщал. – Ясно. Остальную информацию отправьте в письменном отчете. Я свяжусь с вами, когда решу, что делать с посланием. Попрощавшись с Идэ, Лайт прошелся по комнате, поглаживая подбородок. Теперь, когда схлынули первые эмоции, пришло время взглянуть на вещи здраво. Не думаю, что у меня есть поводы для волнения. Кем бы ни был этот тип, наверняка его скоро поймают. В сущности, он мало чем отличается от подражателей Киры, которые время от времени появляются в разных странах. Просто очередной сумасшедший. – А ведь он мыслит совсем как ты, – неожиданно произнес Рюук. Лайт бросил на шинигами еще один неприязненный взгляд. – Неужели? – Помнишь, что ты сказал мне во время нашей первой встречи? Что преступники будут умирать от сердечных приступов, а обычные негодяи из-за болезней и несчастных случаев. Но до сих пор ты ограничивался только первой категорией. – Я пересмотрел приоритеты, – коротко бросил Лайт. – То есть ты считаешь, что тип, который роется в грязном белье знаменитостей, больше достоин жизни, чем какой-нибудь затрапезный карманник? Лайт раздраженно взмахнул рукой. Ему не хотелось углубляться в эту дискуссию. – Только на то, чтобы очистить мир от преступности, уйдет еще не один год, – сказал он. – И до тех пор меня точно не будут волновать такие как Асано. – Так может не мешать этому… как там его? «Свиперу». – Это работа полиции. – Но ты можешь на нее влиять, – оскалился шинигами. – Ладно, я понял тебя, можешь не отвечать. Тем более, я все равно собирался возвращаться к Мисе. Давно пора. Бог смерти расправил крылья и взмыл вверх, полностью игнорируя потолок штаб-квартиры. Оставшийся в одиночестве Лайт снова сел перед компьютером и вернул на экран письмо. «Я преступил закон и, можешь даже не сомневаться, сделаю это снова». «Возможно, когда я в следующий раз сделаю мир чуточку чище, ты изменишь свое мнение обо мне». Кем бы ни был этот Свипер, он бросил ему вызов. Первым, после L. Лайт почувствовал, как на губах против его воли рождается улыбка.