30 дней, 30 желаний

      Чимин обвел взглядом просторный зал магазина — внутри играла негромкая лаундж-музыка. Парень удовлетворенно улыбнулся, касаясь черного кружева платья, которое стоило, пожалуй, немногим меньше полугодовой зарплаты Чимина. Он любил свою работу, дорогую одежду, любил этот холодный свет и мягкий светлый кожаный диванчик напротив примерочной. Пак провел пальцами по уложенным волосам, а потом взглянул на себя в зеркало, чтобы убедиться, что с его внешностью все в порядке, дресс-код требует идеального образа. В магазин заглянула одна из постоянных покупательниц, и парень тут же обратил на нее все свое внимание, начал с ней разговор, ведя ее к платьям из новой коллекции, которые привезли буквально вчера. Женщина довольно улыбнулась, рассматривая каждую вещь с придирчивостью критика Vogue, пока Чимин терпеливо ждал в стороне. Краем глаза Пак видит, как в магазин заходит милая девушка-школьница, кажется, она выглядит несколько смущенной, но Чимин решает не пугать ее своим вниманием, справедливо рассудив, что ценник на самой обычной рубашке заставит девчонку ужаснуться и свалить из магазина.       Он вновь отвлекается на покупательницу, которая просит принести размер поменьше, Чимин тут же исполняет ее просьбу. Парень бросает взгляд в сторону девушки в школьной форме, но она уже уходит, Чимин добродушно улыбается, отмечая, что фигура у нее очень даже неплохая, а на ноги… Он только что буквально засмотрелся. Пак относит платье в примерочную, а потом, когда Чимин возвращается в зал, его взгляд падает на место, где должно было висеть прекрасное нежно-розовое платье с открытой спиной и ассиметричным подолом из последнего поступления. Вмиг парень бледнеет, краснеет, а потом хватает ртом воздух, и едва сдерживает себя от бестолкового приступа гнева, что кипит в нем. Чертова девчонка утащила платье! «Проклятье», — ворчит себе под нос Чимин, сводя брови к переносице. Он наивно думал, что сегодня прекрасный день, один из таких, когда отличное настроение, когда хочется свернуть горы, сходить в зал, закупиться продуктами, а потом пойти домой и отдохнуть, включив какую-нибудь дораму. Но… но. Он вежливо, правда, уже не совсем искренне, улыбается женщине, упаковывает ее покупки и прощается с легким поклоном, в конце концов, она не виновата, что Чимин такой невнимательный кретин. Парень флегматично выписывает стоимость платья, потом проверяет состояние своего счета, и тяжело вздыхает, кажется, придется распотрошить свою заначку, чтобы заплатить за это платье, и оставить себе на текущие траты, хотя бы до аванса. А еще Тэхен его явно изведет шутками и подколами. Уже позже, когда гнев немного подутих, а рабочее время близилось к концу, Чимин с удивлением понял, что если девчонка решилась бы купить что-нибудь здесь, то именно розовое платье он бы предложил ей сразу — к ее темным волосам и красивой светлой коже.       Юнги быстрым шагом выходит из бутика, алея не только щеками, но и ушами, он только что совершил, мать его, уголовное* преступление. Мин зло шагает широким шагом через торговый центр к лифтам, распугивая покупателей своим перекошенным лицом. Вообще-то он испытывает множество эмоций: страх, смущение, стыд, гнев и злость. Последняя, правда, помогает идти прямо по стоянке, а не стыдливо жаться к стеночке, чтобы найти свой автомобиль и поехать в направлении нужной кофейни. Остановившись на небольшой парковке, парень выбирается из машины и, ворча себе под нос, идет внутрь, а подойдя к столику, за которым его уже дожидаются друзья, со скрежетом отодвигает стул, и тяжело опускается на него.       — Больше, нахуй, никогда! — достав скомканное платье из сумки и швырнув его на стол, рычит Юнги.       — Юнджи-и-и, детка, ну не надо так грубо, ты же девочка… — едва не заходясь в приступе истеричного смеха, отвечает сидящий за столиком Намджун.       — Его могли посадить! — недовольный Джин скрещивает руки на груди.       — Ее, — поправляет парень, — и поцелуй своего «парня», на нас все пялятся, — советует Джун, пропуская пальцы сквозь крашеные серые волосы и улыбаясь во все тридцать два.       — Здравствуй, милая, — кисло улыбается Сокджин, даже не пытаясь хоть немного использовать свои актерские способности. Юнги лишь закатывает глаза и наклоняется к Джину, клюёт того в щеку недопоцелуем и утыкается в меню так, что видна только темная макушка.       — Юнджи сегодня не в настроении! — цокает языком Намджун и качает головой.       — Я сейчас тебе яйца!.. — Юнги порывается подняться с места, но Джин кладёт свою ладонь поверх сжатого кулака и, вздыхая, поглаживает по костяшкам.       — Прости, он сегодня ещё более отбитый, чем обычно.       — Когда закончится этот чертов месяц, я клянусь, тебе не жить! — цедит сквозь зубы недовольный парень, зло смотря поверх меню.       — Сегодня только третий день из тридцати календарных, детка, — очаровательные ямочки Намджуна, кислое лицо Сокджина и треснувший переплет меню в пальцах Юнги.       Дела обстояли скверно, Мин Юнги умудрился попасть в самый эпицентр событий — проиграть своему другу Ким Намджуну спор, из-за которого вынужден был носить женскую одежду, прикидываться девушкой Джина, а сегодня вообще своровать платье из далеко не дешевого магазина. И так тридцать дней — месяц. Юнги никогда не был силен в покере, несмотря на талант делать абсолютно непроницаемое лицо, но, увы, мастерства игры он так и не постиг. И вот какая муха его укусила, что он еще и не на трезвую голову, решил поиграть с Джуном и Джином, естественно, Юнги потерпел фееричное поражение. Но и это не самый провальный провал, повышать ставки до «абсолютно любое желание на протяжении тридцати дней!», было собственно идеей Мина. И вот теперь он вынужден все тридцать дней ходить, прикидываясь девчонкой, да еще и девчонкой Сокджина, но Намджуну и этого показалось мало, и на третий день Джун хитро, вот совершенно по-дьявольски улыбается и указывает длинным пальцем на магазин женской одежды, и шепчет одними губами «укради платье». И Юнги, конечно, отказывается потому, что это уже статья, но Намджун не был бы Намджуном, если бы не имел плана «Б». В данном случае это было жутко непристойное видео с Юнги в главной роли и аргумент — ну ты же не хочешь, чтобы это увидели не те люди? И Мину ничего не остается, кроме как натягивать шерстяные чулки, школьную форму с ужасной юбкой, спасибо, что до колен хотя бы, парик, делать под руководством Джина легкий макияж и отправляться на дело. Когда Юнги видит продавца, ему даже жалко мальчишку… Но себя жалко больше, поэтому он переступает закон.       Юнги гонит от себя эти мысли и, наконец, делает заказ, где-то в глубине своей душонки, на самом донышке, надеется, что, во-первых, никогда больше не встретится с тем парнем из магазина, и, во-вторых, что пацану не сильно достанется… Где-то на фоне Намджун неосторожно задевает кофейную чашку, та, естественно, летит на пол и брызжет осколками, а Джин тут же ворчит и кидается на помощь подоспевшей официантке, чтобы собирать осколки. Все это для Юнги фоном, и как-то далеко.       — Юнги? Юнги! — вырывает, словно из-под толщи воды, голос Джина.       — А… Что? — Мин поднимает голову от чашки с остывшим кофе.       — Почему именно школьная форма? — парень отпивает свой латте и бросает ревнивый взгляд на Намджуна, милующегося с официанткой у бара.       — Потому что у Джуна дома была только школьная форма с выпускного его сестры, — ворчит Юнги, болтая кофе по чашке. — И я уже знаю его желание на завтрашний день — поход по магазинам одежды, и образ подбирает он…       — Оу… — Джин даже отвлекается от наблюдения, переводит округлившийся взгляд на еще более мрачного, чем обычно Юнги. — Серьезно?! Ты же будешь выглядеть, как…       — Спасибо, блять, что поддержал, — едва не стонет от негодования Мин.       — Ладно-ладно, — примирительно поднимает руки Джин, — мне вот интересно, за какие такие грехи он тебя так мучает?       — Понятия не имею… — вздыхают уже оба и синхронно смотрят, как Намджун радостно лыбится, записывая номер официантки.       — Кобель… — как ворчливая и ревнивая женушка, бросает Сокджин.       Юнги на это заявление молчит и допивает остывший кофе, кривясь от всего этого — от ситуации в которую попал, от сияющего Джуна, убийственно грустного Джина, да даже от проснувшейся совести. Все, что он хочет, это поскорее свалить из этого гребанного кафе, поехать к себе домой, заползти в кровать и свернуться клубком под одеялом. А не вот это все, когда чувствуешь себя максимально неуютно из-за юбки и парика, когда испытываешь стыд за свой поступок, а ведь даже яблока не украл до сегодняшнего дня! Очередной вздох и Мин сгребает платье в сумку, устало поднимаясь со стула, так и не дождавшись салата, который заказал, и идет к выходу из кафе, под фоновую ругань Намджуна и Сокджина, ей богу, как старая женатая пара.       — Эй, детка! — кричит в спину Джун, — Ты куда?!       Юнги, не поворачиваясь, показывает средний палец и выходит. Уже в машине Мин позволяет себе уронить голову на скрещенные на руле руки и не то завыть, не то зарычать. В какой же он, блять, жопе!