30 дней, 30 желаний

      Второй день подряд для Юнги начинается с мучений и пыток, если вчера была депиляция, больше похожая на пытки из средневековья, то сегодня у него день маникюра и педикюра. Слава великому Джину, он звонит знакомому мастеру, и она приезжает к Юнги домой, а заодно с ней приезжает Джун и Джин конечно же. В итоге они все располагаются на первом этаже квартиры Мина, включая музыкальный канал на проекторе, пока Юнги с флегматичным лицом подает руки, и если сам маникюр и легкий массаж рук ему нравится, то вот с выбором цвета геля…        — Делай красный, — ангельски улыбается Намджун.        — Что бы сразу в Бангкок на КаосанРоад*? — флегматично вставляет Сокджин. — Будешь пользоваться успехом…        — Ему больше подойдет черный, — советует мастер, предотвращая конфликт и разговоры про проституцию.        — И будешь ты принцесса вампиров, особенно в черном парике –то вообще ух… — морщится Джун, сейчас его друг сидит без парика и в обычной белой футболке и спортивных штанах, но в полном параде будет «девочка-гот».        — Может розовый или «камуфляж»? — отвлекаясь от клипа, озвучивает свое мнение Джин.        — Будет нейтрально, — обещает мастер, и Юнги медленно кивает, давая свое согласие.       Когда девушка-специалист заканчивает, он с удивлением смотрит на свои кисти, пальцы, они и правда… красивые. В голову сразу же приходят слова Чимина, о том, что он красивый, ну точнее Юнджи красивая. А он ну так, мужик, как мужик. Но само воспоминание несколько смущает, не каждый день услышишь комплимент. Юнги розовеет щеками и это не остается незамеченным. Джин выразительно выгибает брови, но почти сразу же возвращает свое внимание музыкальному каналу. А вот Намджун не такой лояльный, он откладывает блокнот и ручку, подается вперед, да так резко, что едва не скидывает Сокджина, и в его взгляде нет ничего милосердного.        — Так-так-так! Все же вчера было свидание! А пацан в курсе, что у тебя «перчик» между ног, а не «персик»?        — Огурчик, блять, Джун, отвали, — рычит Юнги, ему и так паршиво от всей этой ситуации.       Мастер делает вид, что ее не существует, просто молча готовит все для педикюра, и у нее это получается очень даже успешно, молча слушать, не отвлекаться от своей работы, просто молча ловить культурные шоки.        — Вы оба, овощной отдел, завалите, вы мешаете мне, — Джин явно в ужасном расположении духа.       Намджун как-то подозрительно быстро затыкается и утекает обратно на диван, а Джин бесцеремонно складывает на него ноги и с тяжелым взглядом продолжает смотреть клипы, словно там, как минимум, научная передача о галактике и черных дырах. Юнги подозрительно хмурится, но его отвлекает мастер, и он, фыркнув, берет в руки телефон, собираясь стоически терпеть щекотные ощущения на стопах, а также мерзкие и пошлые шуточки на тему его гиперчувствительности, с намеками и грязными подколами. Мин в который раз спрашивает себя, какого, собственно, черта, он вообще дружит с этим кретином. Ответ он, кстати, как обычно, не находит и лишь скрипит зубами, мысленно обещая себе отомстить. Но прямо сейчас Намджун на коне, и он готов потерпеть этот месяц, потом же он отыграется. Он сделает все, чтобы Ким испытал столько же стыда. Дружба, конечно, дружбой, но месть есть месть.       И вот спустя почти три часа, Юнги сидит с маникюром, аккуратными телесно-розовыми коготками, розовыми пятками и черным гель лаком на ногах, все же Джун вносит свою лепту, что такой пиздец и кринж, конечно. Ну хорошо кринж – слишком сильно сказано, скорее просто непривычная ипостась. Но все равно… гладкие ноги, ухоженные стопы и все это как-то слишком для Юнги…        — Черт, да у тебя офигеть, какие красивые ноги… — с восхищением тянет Сокджин, они уже проводили мастера и теперь втроем валялись на диване и креслах.        — Эм… спасибо? — Юнги неуверенно благодарит друга за комплимент, ловя нечитаемый взгляд Намджуна.       Вообще-то парня несколько смущает такое внимание к его внезапной красоте. Сначала Чимин, теперь Джин, если и Джун сделает ему комплимент, он удавит младшего из Кимов. Юнги напрягается, подбирает ноги на кресло, и смотрит из-под бровей. На всякий случай, мало ли.        — Ты так напряжен, друг, — подает голос Намджун.        — Еще бы, блять, с тобой нельзя вздохнуть без стресса, — огрызается Мин.        — Ладно-ладно, — Джун примирительно поднимает ладони, замолкает и спустя какое-то время продолжает, подозрительно вкрадчиво, — кстати… о напряжении.       Юнги напрягается, к слову, еще больше, один только вид его друга говорит о том, что сейчас будет очередная гадость-пакость, и, действительно, этот черт выдает следующее желание.        — Я записал тебя в SPA-центр, на завтра, — лицом Кима, можно осветить пол Сеула. — Твоего мастера зовут Ким Тэхен.       Юнги жопой чует, что все будет очень плохо. Что-то в этом имени кажется ему зловещим и крайне инфернальным, ох, и вопит же его интуиция, что пора валить с этого «корабля». Где-то на периферии сознания вздыхает устало и по-вселенски измученно Сокджин. Юнги же весь в мыслях о загадочных СПА-процедурах и том, что вечером он идет с Чимином в кино. Только вдвоем. И нет, это не свидание, они друганы.       Так же радости не добавляет, что приходится просить Джина помочь с мэйком и образом, то, что Юнги старается и хочет выглядеть действительно хорошо, даже будучи в образе Юнджи… Ни он, ни Джин не говорят об этом вслух, Намджуна же и вовсе выгоняют на кухню пить кофе и листать ленту в телефоне, а заодно отметить на здоровенном календаре висящем на холодильнике еще одно выполненное желание, пока парни поднимаются на второй этаж лофта Мина, в его спальню, чтобы сотворить чудо и явить свету Юнджи.        — Юнги, знаешь… а Намджун в какой-то степени прав, — осторожничает Сокджин, нанося большой кистью немного румян, на надутые в недовольстве щеки. — Не ругайся, послушай меня, я не Джун, я не хочу посмеяться или поддеть тебя.       Мин кивает и лишь более шумно дышит, обиженно надуваясь, но сегодня Сокджин действительно выглядит очень подавлено, а, значит, ему можно сделать поблажку и выслушать.        — Этот парень, я не знаю его, но он не выглядел мудаком, знаешь, когда он подошел разобраться с платьем, это было честно, — размышляет Джин, пальцами сдувая надутые щеки Юнги, и приоткрывая его рот за подбородок. — Но, милый, он может видеть в тебе лишь красивую девчонку, не фыркай, тинт поплывет!       Юнги отчаянно закатывает глаза, вкладывая в мимику все свое «пошелнахуйкимсокджин», но двигать губами перестает, тинт святое, он на второй раз уяснил, что лучше потерпеть, чем смывать и переделывать.        — Просто, будь осторожен и не влюбляйся в него так быстро, идет? — Сокджин наклоняется ближе, так, что их носы соприкасаются, и можно рассмотреть каждую ресничку. — Я не вынесу, если еще и тебе разобьют сердечко…       Юнги очень любит свою машину, он готов облизывать каждый сантиметр своей красной PorscheTaycan, черно-красный кожаный салон, гидроусилитель на невероятно удобном руле, от которого его детка слушается с пол движения… Намджун часто подкалывал его, что тот водит как дрочет, с оттягом и наслаждением. И вот теперь… Он в белых кедах, голубых рваных скинни, широком пушистом белом свитере, в парике каре, едет к кинотеатру, где они договорились встретиться с Чимином. Твою ж налево! Но самая подстава в том, что когда он паркуется, выходит и видит Пака, который радостно сияет улыбкой и машет ему своей какой-то детской лапкой, да все бы ничего, даже плевать на то, как пацан торопится к нему и что из-за его идиотской улыбки глаз почти не видно… А вот их одежда. Белые кеды, голубые рваные джинсы, широкий белый свитер.        — Юнджи-нуна! — Юнги сжимают в приветственных объятиях и выпускают. — О! Мы одеты, как парочка!        — Очаровательно… — убийственно и с сарказмом шипит Мин, под радостное хихиканье Чимина.        — Как ты доехал… а? — Пак с интересом рассматривает машину Юнги, и, черт, в его глазах просто искрится детский восторг.        — Замечательно, — мрачнея с каждой секундой, все сильнее цедит парень.        — Хорошо, я тоже не плохо добрался, спасибо, что спросила, — смеется Чимин, нисколько не обидевшись на поведение и плохие манеры Юнги. — Итак, готова посмотреть «Полночное солнце»?        — Чего, блять? — лицо Мина должно получить премию.        — Ну это романтическая история о девушке, страдающей непереносимостью солнца, и там она встречает парня, и они…– начинает изливаться Чимин.        — Стоп-стоп-стоп! Что? Романтическая история? Мы что идем на драму? — кажется, ужас, исходящий от Юнги, можно не только почувствовать, но и потрогать.        — Да забей я шучу, я взял нам билеты на Годзиллу, — щурится хитро Пак, сущий Дьявол, но секунда, и он уже мило хлопает глазками и спрашивает, какой попкорн будет нуна, ведя офигевшего парня под локоть.       Юнги не знает как ему воспринимать Чимина, то есть этот пацан над ним пошутил, и так, черт побери, не оригинально, а он и повелся, но Пак словно знал, какой фильм им стоит посмотреть. Не ужасы, не сложную режиссёрскую работу, не боевик… Блокбастер с монстрами и девчонкой из «Странных дел», идеально. Юнги смущало, пугало и восхищало одновременно, как легко Чимин его читал, угадывал и самое главное, что парень его понимал. Вот просто на второй день нормального знакомства. Из-за подобных рефлексий Юнги несколько упускает сюжет и момент, когда Чимин как бы случайно касается голой кожи на его ноге, в месте «дизайнерской дыры». Во рту в миг становится сухо, и он тянется за стаканом колы, отчаянно вцепляясь пальцами в картон. Пульс начинает приходить в норму и Мин уже почти не паникует, он отпускает из губ трубочку и собирается поставить стакан обратно, как его за запястье перехватывает Чимин и тянет его руку со стаканом на себя, обхватывая трубочку своими пухлыми блестящими губами и, жмурясь, делает глоток, после чего невинно сообщает:        — Прости, моя кончилась, а попкорн очень сладкий.       Это ты очень сладкий — хочется орать Юнги, но он лишь криво улыбается и молится, чтобы под свитером его стояк было не видно, благослови господь Джина за этот свитер. Фильм они досматривают в относительном спокойствии, точнее Чимин его досматривает, а Юнги все оставшееся экранное время косится на пальцы, лежащие на его ноге. Но, слава небу, Чимин не делает больше ничего, он наслаждается фильмом, а Мину удается унять внезапное возбуждение и просто дожить до конца сеанса.       Когда они выходят из зала, Мин уже на низком старте, сбежать от своего другана, прыгнуть в тачку и мчаться на все четыре, но желательно все же в сторону дома. Вот только у Чимина другие планы. Он провожает прекрасную нуну, до стоянки и до авто. И Юнги не зверь же, ворчун, но не мудак какой-то, и именно поэтому, и только поэтому, а не из-за щенячьего восторга пацана от тачки, он предлагает подбросить Пака до дома. Тот неверяще смотрит на Юнги, как на восьмое чудо света, робко спрашивает, точно ли можно, получая тяжелый взгляд и твердое «да, бля». Чимин садится в машину и, то как он поглаживает кожаную обивку кончиками пальцев, скользит взглядом по приборной панели, и наконец смотрит на Юнги за рулем… все это рушит Мина.        — Юнджи-нуна такая крутая за рулем! — и ведь во фразе столько искренности, что не разобрать подстебывает его Чимин или правда так считает.        — Пристегнись уже, не хочу штраф в 30 штук, — ворчит Юнги, пряча за грубостью смущение, вбивая в бортовой компьютер адрес Пака.       Чимин ведет себя как супервежливый пассажир, он не диктует свой музыкальный вкус, не дергает, не тыкает, не отвлекает и, в целом, он тише воды, ниже травы. Честно говоря, Юнги удивлен, он ожидал ужимок и «а сколько выжимает», «а можешь газануть», «а покатай», Мину даже немного стыдно, что он мог подумать о парне, так низко. Но и здесь он, блять, ошибся! Когда краснаяPorschе останавливается на парковке у многоэтажного дома, Чимин миленько улыбается, и Юнги бы вообще-то напрячься надо, но!        — До встречи, Юнджи-нуна, напиши как будешь дома, — воркует Чимин и, наклоняясь к Юнги, чмокает его в щеку, после чего выходит из машины, скрываясь в подъезде.       Юнги в который раз за эти чертовы шесть дней лежит лбом на руле и думает, что жизнь его не любит и друзья у него пиздец, какие стремные. И еще этот Пак Чимин…