30 дней, 30 желаний

      — Я тебе говорю, он запал на пацана, — потягивая молочный коктейль, лыбится Намджун.       — А я тебе отвечаю, мне плевать, — закатывает глаза Джин, снова утыкаясь в мобильный и листая Твиттер.       — Я так-то все еще здесь, — пыхтит Юнги, еле поспевая за своими супер-высокими друзьями.       Джун сбавляет шаг, дожидаясь, пока парень поравняется с ними, в узкой юбке и туфлях-лодочках просто нереально неудобно. Ким еще не придумал желание, он все утро отвлекается на какого-то тихого Сокджина — ни следа золотого налета дивы. Намджун беспокоится, он не покажет внешне, не спросит, но то как он смотрит… Юнги хмурится, но молчит.       — Конечно жаль, что ты еще здесь, — картинно вздыхает Джун.       — Просто завали, — огрызается Мин, тут же горбясь и кутаясь в широкий кардиган Джина, который на правах его «девушки», отжал чтобы прикрыться.       — Хочешь, чтобы я загадал что-то жесткое? — скалится парень.       — Загадывай уже хоть что-то! — закатывает глаза Юнги, и, кажется, скоро его глазные яблоки так и останутся навсегда, настолько часто ему приходится это делать.       — Без проблем.       Намджун вдруг цепляется за группу парней в белых футболках, идущих по другую сторону от эскалаторов, и, судя по всему, парни идут в их сторону. Идея приходит мгновенно.       — Я знаю, что тебе надо сделать, — ехидная, абсолютно самодовольная улыбка расплывается по лицу Кима, показывая очаровательные ямочки.       — Давай, удиви меня… — как-то устало ворчит Мин.       — Тебе нужно поцеловать первого прошедшего мимо нас человека в белой футболке, — звучит приговор Кима.       Юнги моргает и глупо смотрит, кажется, он ослышался, не мог же его друг на полном серьезе такое загадать? Или мог? Мин слышит, как давится на фоне Сокджин, кашляя и вытирая рот салфеткой, от потекшего чая, который до этого неосмотрительно глотнул. Он смотрит со странной смесью страха, гнева, непонимания и болезненного смирения.       — Какой же ты мудак, Намджун, — цедит Юнги и качает головой.       Он уже приготовился ко всему, чему только мог. К удару в морду, к подкатам и даже бежать блевать в ближайшую урну, но потом… Мин Юнги, видимо не только любимец Дьявола, но и, самую малость, любимец Бога. Из-за угла первой выворачивает сестра Намджуна. И она одета в белую, белую, мать его, футболку. Нуна старше Юнги на добрых шесть лет, но она такая… классная! Мин улыбается, видя, как в замедленной съемке меняются лица друзей, Джун открывает рот, и на его вытянувшемся в удивлении лице проступает паника. Сокджин философски прикрывает глаза и отворачивается.       — Привет, нуна, — низким голосом здоровается Юнги и, шагнув к Джунг, подается вперед — они почти одного роста — и целует ее.       На фоне вопит Намджун, и смеется, наконец, Джин. Даже если Мину придется умереть после этого поцелуя, он не жалеет ни о чем. Это того стоило. А потом небольшие ладони мягко отстраняют от себя Юнги, и он разрывает поцелуй.       — Я убью тебя! — орет на фоне сдерживаемый Сокджином, который к слову все еще ржет, бледный, как смерть Намджун.       — Юнги?.. — молодая женщина смотрит на парня, щурясь, а потом улыбается, — не знала о твоих пристрастиях.       — Жизнь идет, все меняется… — серьезно говорит Юнги, а потом улыбается и дает пять Джунг, которая протягивает ему ладонь. — Я немного проиграл спор… вот, приходится отдавать долг.       Качая головой, старшая сестра Намджуна скрывает смешок за ладонью и поворачивается к Кимам, и дальше следуют вежливые приветствия, пиздюли Джуну, за все и ни за что, комплименты безупречному стилю Сокджина и «твоя кожа даже светится, какая ровная и гладкая!». А Юнги вдруг ловит себя на том, что Джин краснеет и смущается комплиментов Джунг. Это с ними он дива и царевна, каждый раз смотрит на Джуна и это… что-то в этом не так, но Мин не может никак понять, что.       Юнги мотает головой и отвлекается на трель телефона, ему пишет Чимин. Мин вздыхает и отвечает на бодрое и миленькое: «Хорошего тебе дня, нуна! Позаботься о себе, хорошо ешь и постарайся погулять, сегодня очень хорошая погода», у Юнги сердце вдребезги от таких слов. Он кусает губы и пишет что-то грубое в ответ, хотя ему хочется написать что-то такое же милое, теплое и сахарное. Такое же, как сам Чимин. Юнги хмурится и начинает ковырять заусенцы на пальцах, зачем он так резко общается с парнем? Ему стоит быть хотя бы вежливым. Вдруг Пак обидится? Вообще-то, Мин и не задумывался, что пацан может обидеться по-настоящему и перестать отвечать, скажем. Холодный пот противно сползает с виска и по спине. Но тут мистер претензия на идеальность делает все на уровне. Чимин не обижается, а еще и присылает смеющиеся смайлики и еще раз желает хорошего дня. Юнги улыбается. Чертов Пак Чимин умудряется расплавить его лед до состояния розовой жвачки. В итоге, они переписываются. И это уже нонсенс, Юнги, кажется, никогда и ни с кем не переписывался так долго и много за один раз. Но это даже хорошо, потому что болтающее семейство Ким, да-да, Джин тоже туда входил, забыло о его существовании, и Мин наслаждался редкими минутами спокойствия. На время ему даже удается откинуть все мысли и панику по поводу общения с пацаном. Вообще-то, если не думать слишком много, выходит, что общение комфортное, и с каждым днем хочется все больше. И общения, и Чимина. Юнги чувствует, как его щеки опаляет жаром, а в юбке становится чуть теснее. У Юнги встает уже второй раз из-за Чимина.       Вечером, когда они наконец добираются до студии втроем, потому что Джин не рискует оставлять Юнги с затаившим обиду Намджуном, они сидят за столом, уставленным стаканами с лапшой и банками с энергетиками. Юнги по десятому кругу слушает, какая он задница, что поцеловал Джунг, что вообще он кретин и зло во плоти.       — Ты загадал поцеловать первого появившегося человека в белой футболке? Загадал. Я поцеловал, а ты недоволен, — жмет плечами Мин, отпивая из банки.       — Но это была моя сестра! Моя старшая сестра, Юнги! — почти кричит Джун.       — И что? Она была первая, — жмет плечами парень, и в его тоне ни грамма сожаления.       — Намджун, ну это была мгновенная карма твоему желанию, по сути в этом виноват только ты, — ехидничает Джин.       — Предатель… — под нос рычит Ким.       — Ты что-то сказал? — невинно интересуется Сокджин, и его взгляд не сулит ничего хорошего.       — Да! Сказал! — вдруг взрывается Намджун. — Ты предатель, а ты… — длинный палец тычет Юнги в щеку, — поцеловал мою, МОЮ сестру!       — Джун! Прекрати! — закатывает глаза Джин. — Ну поцеловал он сестру твою, ну и что? У нее нет ревнивого мужа, чтобы появились проблемы.       — Ты что… оскорбил мою сестру?!       «Ну началось», — думает Юнги, прекрасно осведомлённый в комплексах Намджуна, касательно его сестры. У Джунг было двое детей, но не было мужа. И это сильно сказалось, как на семье, так и на Намджуне. Все началось с того, что выяснилось, что муж Джунг изменял ей не один год, до свадьбы и после, а в итоге, когда правда вскрылась, случился большой скандал. Намджун тогда забросил всю работу в студии и едва не лишился карьеры. Три года назад. Три долгих года назад. Джунг осталась одна с двумя детьми на руках, с трехлеткой Джиунг и годовалым Ханджуном. Сейчас все стало более или менее ровно, но Джуна все равно трясло, и он реагировал очень остро. Вот и сейчас, когда Джиунгу шесть, а Ханджуну четыре, он все еще раздражается и бесится. Нет, Намджун вовсе не злой или истеричный, просто он слишком любит свою семью, особенно своих маленьких племянников, и даже намек на оскорбление сестры или детей, заставлял Джуна выставить иглы и рычать. Юнги смотрит на закипающего друга и Джина, которого, очевидно, все задолбало, и он готов высказаться.       — Намджун, ты просто истеричка! — ну все теперь точно началось.       — Сокджин! — опасно щурится Джун.       — Что, Сокджин?! Я уже двадцать девять раз Сокджин! — всплеснув руками, чуть не опрокинув банку энергетика. — Что такого я сказал?       — Ты сказал правду, а Джуна правда бесит, — не успевает заткнуть себя Юнги.       — Вы оба нарываетесь! — глаза Намджуна идеально круглые от удивления, злость волной отхлынула. Его друзья никогда не обидят его намеренно.       — Ну что ты нам сделаешь? Заставишь воспитывать детей? Чтобы мы прочувствовали всю суть? — беззлобно ворчит Джин.       Юнги паникует, он видит блеск идеи в глазах Джуна, и он знает им обернется это огромной такой задницей… просто огромнейшей.       — Сокджин, вы же с Юнги пара… так что следующее желание будете исполнять вместе, как пара, — и уже очередь Мина давиться энергетиком и кашлять.       Им совершенно точно конец.