30 дней, 30 желаний

      Юнги ведет машину в полной прострации, превышая скоростной режим и уже рискуя заработать себе не только штраф, но и возможное лишение прав. Очередное желание Намджуна, кажется, ломает что-то в Юнги, он не говорит ни слова, молча забивает адрес в навигатор и ведет автомобиль, вцепившись в руль до побелевших костяшек.       — Юнги, детка, ты решил суициднуться и забрать нас с собой? — Джин, который сидит на переднем пассажирском сидении, вцепляется в ручку на двери, улыбается нервно и паникующе смотрит в зеркало заднего вида, на Джуна.       Мин молчит и сжимает челюсти сильнее, тяжело дыша и смотря на дорогу. Но скорость он все же сбавляет. От чего Намджун и Сокджин выдыхают заметно свободнее. Юнги закрывает глаза на красном светофоре. И дышит на внутренний счет. Ему и, правда, стоит успокоиться, унять злость и гнев, чтобы не совершить тройное самоубийство, от которого его останавливает лишь наличие Сокджина в его машине. Потому что Джуна не жалко совсем, да и себя тоже… Хотя себя все же жалко, себя можно предложить Чимину, если он тому, конечно, нужен.       Когда Юнги паркуется у нужного здания и выходит, чуть не хлопнув дверью горячо любимой машины, что говорит о крайней степени злости, Джин трет переносицу и кидает испепеляющий взгляд на Джуна, который криво улыбается, он и сам не особенно рад своей затее, но, видимо, что-то внутри него действительно не дает Киму здраво мыслить.       Они приезжают в гребанный тату-салон. Чертов Ким Намджун загадал ему набить татуировку — бабочку, чтобы вы понимали, на бедре. Бабочку. На бедре.       — Ты со мной не идешь, — ладонь с аккуратным маникюром упирается Джуну в грудь. — Ты и так превысил лимит.       — Но… — пытается Намджун.       — Нет, мой дорогой, идем только мы, — с важным видом заявляет Сокджин и тычет длинным пальцем другу в лоб.       Когда они заходят в нужный кабинет, у Юнги возникает легкое чувство дежавю, парень в татуировках, с небрежно завязанными волосами, с маской опущенной на подбородок, кажется, смутно знакомым.       — Итак… — вместо приветствия парень как-то опасно щурится и переводит взгляд с Юнги на Джина. — Ты Юнджи?       — Да твою же, сука, мать за ляшку! — вопит Мин так, что Намджуну наверняка слышно в коридоре.       — Юнги… — успокаивающе мягко говорит Ким и с сочувствием смотрит.       — Ты! Кто ты такой? — все, Юнги в гневе.       — Чон Чонгук, — отступив на шаг назад, не из страха, конечно же, а так, для подстраховки.       — Откуда ты меня знаешь?! — несмотря на платье и прилично уступающий рост, Юнги выглядит действительно опасно.       — Ч-чимин мой друг, — чуть заикаясь, произносит Чонгук, криво улыбаясь.       — Да, блять…. Два вопроса! — стонет Мин.       — Какие? — сдерживая смех, спрашивает Джин, смотря на перепуганного татуировщика.       — В этом городе все знают Пак Чимина? Или Намджун специально отправляет меня сугубо к друзьям Пак Чимина?! — низким голосом воет Юнги, чуть ли не вцепляясь в парик.       — Это случайность! Клянусь! — задушено пищит Чонгук, и это, капец, как не сочетается с его достаточно брутальной внешностью.       Проходит немало времени, пока Юнги удается угомонить, где-то около трех чашек кофе спустя они садятся за эскиз и путанные объяснения Джина, почему бабочка и почему на бедре. Чонгук оказывается более чем адекватным на деле, понимающим и вполне спокойным. Спокойнее, чем Тэхен, думает Юнги, хотя не может не отметить, что вообще все парни лучше, чем он вначале думал. После долгих раздумий и мозгового штурма решено набить бражника*, остается один момент… место, где набивать эту красоту. Несмотря на всю красоту выбранного эскиза, Мин как-то не горит желанием щеголять «мотылем», на бедре. А Джун загадал бить именно на бедре. Ох, зря вчера его Юнги в Tekken победил пять раз подряд… Теперь вот расплачивался телом, так сказать, за свою гордыню.       — А свести я ее смогу? — с надеждой в голосе спрашивает Юнги, смотря из-под челки парика.       — Сможешь, нуна, только… с твоей кожей это точно не будет красиво, — качает головой Чон и складывает руки на груди.       Юнги негодующе стонет и, забыв, что он в платье, откидывается на спинку дивана, широко разведя ноги, демонстрируя эластичные слиперы светло-серого цвета. Джин, сидящий рядом, дует щеки и ничего не говорит, они втроем успели конкретно заебаться и мысленно придушить Намджуна.       — Попадос… — ворчит Ким, и такой жаргонизм чистой воды нонсенс для его достаточно чистой речи.       Чонгук очень долго молчит, думая о чем-то своем, а потом сам себе кивает и садится обводить эскиз для переноса на кожу. Когда парень заканчивает, он приглашает Юнги сесть в рабочее кресло, в котором Мин себя чувствует, ну, мягко говоря, неловко.       — У меня есть идея, — Чон присаживается перед Мином на корточки, и смотрит, улыбаясь, снизу вверх.       С этими словами, Чонгук кладет ладони в латексных перчатках на острые голые коленки Юнги и резко разводит их в стороны, все так же смотря в лицо «нуне», он проводит указательным и средним пальцами по внутренней стороне бледного бедра, в опасной близости от паха, почти у самой кромки серого белья.       Юнги в миг становится нечем дышать, он краснеет, а его член напрягается и, блять, он возбужден. Это ужасно стыдно, симпатичный парень потрогал его пальцами, горячими даже через перчатки, а он уже завелся. Мин жмурится, пытается свети колени, но Чонгук не дает этого сделать и ухмыляется.       — Ничего страшного, это нормальная реакция организма, — ровным тоном говорит Чон, и Юнги почти свободно выдыхает, но паршивец добавляет, — я привык, что у парней частенько встает на меня.       Джин гиенит на фоне, а Юнги мысленно молит бога, чтобы тот не дал ему совершить убийство. Такими темпами он в католики заделается. Но Чонгук уже встает и, взяв эскиз в одну руку, зажимая в другой спрей-антисептик, он коварно улыбается и спрашивает, готова ли нуна.       И вот спустя долгие часы, Юнги выходит из кабинета, его внутренняя сторона бедра опухла и болит, карандаш немного смазался от слез, тот, кто говорит, что тату это не больно, нагло лжет. Да и в целом, видок у Мина тот еще. Намджун открывает рот, но получает сразу два гневных взгляда — от Джина и Чонгука. Мастер и Ким успели подозрительно быстро сдружиться, особенно крепка их дружба против Джуна. Чон оскорбился как татуировщик, Сокджин просто обижался за друга. За руль Юнги садиться не рискует поэтому кидается ключами в Джина, не в Намджуна, он обижен, ясно? Сокджин ведет особо осторожно и не рискует лишний раз даже спросить, как себя чувствует бледный, бледнее обычного Юнги, а только кидает встревоженные взгляды. Джун же благоразумно молчит, наконец, осознавая какую глупость совершил, загадав такое достаточно жесткое желание. Но как говорится — поздно.       В тишине салона раздается мелодия звонка мобильного Юнги, на экране высвечивается «Чимин», и Мин как-то отрешенно отвечает. Вообще-то, он думал, что он пошлет пацана или наорет, или вообще сбросит вызов, но…       — Да, Чимин, — голос у Мина усталый, и он, откровенно говоря, чувствует себя паршивей наркомана без дозы.       — Нуна, Чонгуки рассказал про татуировку! — в голосе Пака слышится бесконечное волнение и самую малость любопытство. — Как ты себя чувствуешь? Джин-хен с тобой?       — Да он со мной, — Юнги поворачивается к Джину, наконец, отлипая от окна, — паршиво, но жить буду.       — Съешь что-нибудь сладкое, станет легче, по себе знаю, нуна… — с теплотой говорит Чимин, а у Юнги мурашки по телу, у пацана есть тату.       — Ты мне что, мамаша? — грубит, скрывая смущение Мин.       — Нет, но ты можешь звать меня па… — смеется Пак.       — Если продолжишь, я кладу трубку, — предупреждает Юнги, не замечая, как хрипло рычит.        — Понял-понял, — звонко смеется на другом конце Чимин, — просто хорошо поешь и ложись спать, Юнджи-нуна.       Мин нажимает отбой и кидает мобильный на панель, он хотел зло закинуть ногу на ногу, но чуть на взвыл от боли, неловко двинув бедром, свежая татуировка болела нещадно, но безусловно была потрясающе красива и при желании абсолютно незаметна. И не докопаться — на бедре, а детали они не обсуждали. И вот теперь… Юнги ловит себя на мысли, что хотел бы показать своего бражника Паку. Краска вмиг приливает к лицу Мина.       Юнги прячет розовые щеки за париком и снова таращится в окно. Шторм уже начался, а его никто не предупредил.