Хроники Альтроса

- 524 год, третий день первого месяца сезона Увядания, деревня Слада -

       — Зачистить деревню! Всех женщин и детей убивать без пощады и сожаления, человеческих мужчин брать в плен по возможности!       Хриплый крик эхом разнёсся по всей деревне, постепенно утопая в нарастающем шуме. Последние слова было уже почти не расслышать - буквы поглощались криками, выстрелами, звуком взрывов и тихим, еле слышным шипением магических сфер, что освещали погружённые в темноту улицы. Эти улицы всего несколько секунд назад стояли в прохладной ночи, пустые и безмолвные, за короткий срок они наполнились солдатами в чёрных одеждах с алыми нашивками у сердец - кровавыми лилиями, и убегающими людьми, все спешили скрыться в густом лесу, жители покидали свои дома, оставляли вещи, ведь зачем они им сейчас, когда самая главная задача - выжить. Солдаты обшаривали каждый дом, тут и там были слышны крики, наполненные истинным ужасом и отчаянием. Вот группа из четырёх вампиров зашла в небольшой домик, окружённый цветочным садиком с высокой яблоней, они выбили хлипкую дверь, секунда - внутри дома будто расцвёл цветок из света, выстрелы следовали один за другим, женский крик почти сразу оборвался, а вслед за ним раздался детский плач, тихий совсем, а вскоре дом затих, вновь погрузился в темноту. Четверо вышли из него, впереди них шёл растерянный парнишка, лет двенадцати от роду, не больше. Его лицо, измазанное в крови и слезах, будто заледенело от страха и безысходности, в глазах застыло отчаяние, губы были так сильно сомкнуты, что аж побелели, хотя, казалось бы, куда больше, парнишка был бледнее толкающих его в спину вампиров. Его ведут к главнокомандующему операцией, там уже стоит группа пленных: мужчины, подростки, совсем ещё дети - берут всех, нужны рабочие руки, нужна сила, нужна кровь. Женщин не берут. Их кровь вкуснее и питательнее, но они бесполезны как работники, так же как и дети.       Прошло чуть больше часа, но в поселении уже было тихо, лишь иногда, прислушавшись, можно было услышать тихий плач и отчаянные всхлипы пленных мальчиков, негромкие голоса вампиров и редкие выстрелы - добивали оставшихся.       Самые первые дома вампиры оставили в покое, всё действо происходило в центре небольшого селения, солдаты все находились или там, или же в самом конце, обыскивая оставшиеся дома. Только один из солдатов ходил у самого входа в деревеньку, низко опустив капюшон тёплого плаща, скрывая своё лицо в тени. Своё ружьё вампир сбросил на пол у небольшого, но заметно отличающегося от других, дома. Он выглядел куда лучше чем остальные, крыша была целая, не деревянная, как у других, а покрытая черепицей, заросшей зелёным мхом, стены дома были кирпичные, а высокий забор скрывал внутренний двор, не давая рассмотреть всё получше. Вампир зашёл, скрипнув калиткой, и осмотрелся: внутри всё было обычным, много деревьев и кустов, цветов было мало - небольшая клумбочка ютилась прямо у калитки, за каменным ограждением две зимние орхидеи одиноко стояли на прямых стеблях, третья же была сломана, а чуть дальше, под небольшим дубом, стояла деревянная лавка, дерево находилось так близко к дому, что ветки спускались до самых окон, почти касаясь их.       Вампир прошёл до двери, она была целая, но замок сорван - оно и понятно, снести её было бы трудной задачей, поэтому всё сделали намного проще. Толкнув ей, парень тихо и медленно прошёл внутрь, сразу попадая в просторную комнату. В белом свете луны он видел большой крепкий стол, несколько опрокинутых стульев, на полу было много осколков и крови, разбитая посуда валялась там и тут. В самом доме было холодно. Выдыхая белесое облачко пара, вампир снял капюшон, чуть тряхнув головой. Лиловые глаза чуть светились в темноте, взгляд скользил по разбросанным вещам, темноволосый сделал шаг, скрипнув половицей, и вдруг откуда-то изнутри дома раздался тихий всхлип. Вампир замер. Его голова по привычке дёрнулась в сторону, откуда был слышен звук, и парень тихими, но широкими шагами направился к источнику. Зайдя в следующую комнату, он услышал чьё-то тяжёлое дыхание, оно было неблизко, но вампирский слух позволял слышать всё так, будто источник звука находился на расстоянии вытянутой руки. Идя на чужое дыхание, темноволосый всё сильнее прислушивался, понимая, что людей было несколько, слух привёл его прямо к стене, из-за неё он слышал тяжёлое биение чьих-то сердец, но в стене не было ни дверей, ни проходов.       "Тайная комната?"       Фиолетовые глаза заскользили по стене и вскоре наткнулись на подобие маленькой дверной ручки внизу, удобно прикрытой сундуком. Тяжело вдохнув, вампир одним движением отодвинул сундук и, сжав бледными пальцами ручку, рванул на себя скрытую дверь, открывая её и сразу встречаясь взглядом с тремя парами изумрудных глаз, почти одинаковых, но, присмотревшись, можно было заметить, что оттенок глаз каждого был абсолютно разным. Парень, как и все вампиры, видел в темноте хорошо, а потому сразу разглядел в темноте маленькой комнатушки двух женщин и маленькую девочку у одной на руках, не больше года от роду. Пожилая женщина с длинными седыми волосами выступила вперёд, заслоняя своим телом молодую женщину, видимо, свою дочь.        — Можешь убить меня, кровосос, но их пощади, - сколько смелости, презрения и решительности было в этом голосе. Женщина, такая хрупкая из-за старости, но такая храбрая из-за страха, она смотрела прямо в глаза вампиру, она боялась, но не его, боялась, что что-то случится с невысокой красивой женщиной у неё за спиной и малышкой, что смотрела своими широко распахнутыми глазами с детским интересом, пока абсолютно не понимая что происходит.       Темноволосый молодой вампир молчал. Опустившись на одно колено, он протянул ладонь седовласой женщине, чуть раскрывая её и замечая промелькнувшее удиление на лице пожилой дамы.        — Я помогу вам бежать. Идёмте. Я понимаю, что Вам нет причин мне доверять, но я правда хочу помочь хотя бы вам, - голос у вампира был тихий и глубокий, зеленоглазая женщина с длинными волосами недоверчиво сузила глаза, смотря в бледно-лиловые глаза перед собой и, видимо что-то увидев, повернулась к своей дочери - красивой женщине с глазами-изумрудами и шоколадного цвета волосами, красивыми волнами опадающими на плечи.        — Мари, пошли...        — Но... матушка! Как мы можем доверять этому молодому человеку?.. - тихий дрожащий голос заставил сердце темноволосого вампира сжаться и заболеть, будто в тиски зажимая его лёгкие. Сколько всего ужасного и неправильного было в этом прекрасном голосе... Этот голос должен был петь красивые песни по вечерам и звонко смеяться, а сейчас он почти срывается на плач, он разрывается от тоски и обречённости, от боли и всех страданий, что его владельцу пришлось перенести.       Молодой вампир выдохнул сдержанно, но тяжело, он понял, что всё это время смотрел в глаза красивой незнакомке, тем самым пугая её, но завораживая.        — Я хочу вам помочь, - повторил он негромко, невольно оборачиваясь, слыша где-то вдалеке чей-то громкий смех, и понимая, что нужно спешить. — В вашем доме есть задняя дверь?        — Да, есть, а зачем... - седовласая женщина не успела договорить, вампир тут же перебил её, давая понять, что времени действительно мало.        — Вы мне покажете, где у вас дверь. Вас троих я проведу в сторону леса, рядом с вашим лесом есть река, там, куда я вас поведу есть лодка, я заметил её, пока мы шли сюда. Переправлю вас на другой берег и тогда вы должны будете бежать со всех ног, хорошо? Бегите просто прямо, там будут войска Мельтании, ваши люди, скажите, что сбежали. Если... всё пройдёт быстро и тихо, то никто вас и не заметит, а сейчас... надо торопиться. Они скоро заметят, что меня нет и тогда пойдут искать. Идёмте, скорее...       Сжимая холодной рукой ладонь пожилой женщины, парень помог ей выбраться из скрытой комнатушки, а после помог и её дочери с ребёнком. Не теряя времени, они все вчетвером вышли через заднюю дверь на задний двор, через заднюю калитку выходя прямо практически к лесу. Идя быстро и как можно тише, они почти дошли до тропинки в лесу, как вдруг...        — Я нашёл его! Хренов предатель! Он направляется в лес, спасает людей!       Хриплый крик разнёсся по всей деревне, заставляя женщину с ребёнком отчаянно вскрикнуть. Голова вампира дёрнулась в сторону кричащего, который стоял в проёме той самой задней двери, из которой они вышли несколько минут назад. Он уже кричал остальным что-то, показывая пальцем на уходящую в лес четвёрку и попутно доставая ружьё.        — Быстрее! Нам надо бежать! - прикрикнул вампир и, схватив за руки обеих женщин, рванул в лес.       Он бежал так быстро, как только мог, позади уже слышались множество голосов и крики, а вскоре и топот ног - их преследовали. Чертыхнувшись, вампир впервые в жизни взмолился всем Богам, чтобы им удалось добраться до этой лодки. Он должен спасти хотя бы их... сделать всё, что в его силах, чтобы выжили хотя бы эти люди.       К счастью, уже меньше через минуту впереди послышалось тихое журчание воды, а вскоре показалась и привязанная к деревянному колышку лодка. Подбегая к ней, вампир аккуратно усаживает вначале самую старшую, а после и её дочку с внучкой, по щекам красивой женщины бежали слёзы, она глаз не сводила с вампира. Когда темноволосый хотел обернуться, она сжала его руку своими необычайно горячими маленькими пальчиками, смотря полными слёз глазами в его глаза. Эти глаза просили его уйти с ними, убежать с ними, все на Альтросе знали, что вампиры делают с предателями.        — Я не могу. Я пошёл против закона и каким бы ни было наказание, я понесу его. По всей строгости законов моей страны, - знали бы эти люди, с каким трудом ему приходилось всё это говорить. Он хотел уйти с ними... но не мог. Услышав очень близко крики солдат, вампир всего на секунду замер, а после быстрым движением снял с шеи медальон ромбовидной формы с красивым полупрозрачным аметистом посередине и надел его на шею молодой женищне, заглядывая в её глаза в последний раз. — Возьмите его. Вы не успеете убежать, как переправитесь на тот берег, нажмите на камень в медальоне, он откроет портал и вы попадёте в место к людям, которым можно доверять. Скажите, что вас прислал Виктор и покажите медальон, они вам поверят, а пока... прощайте. С вами мы больше не встретимся, но я уверен, что ещё увижу эти прекрасные глаза.       Выдохнув последние слова, Виктор без промедления толкнул лодку и она неспеша поплыла на другой берег, а сам вампир обернулся, уже отлично видя приближающихся солдат и поднимая руки, закрывая при этом устало глаза. Он не жалел о том, что сделал. Это его судьба. Не хотел он этой войны, не подписывался он на убийство ни в чём неповинных людей.       Солдаты приближались всё ближе и начали стрелять, не в него, а в убегающих женщин. Виктор молился. Второй раз в жизни и за этот день он молился, видимо, не зря, так как сзади не послышалось вскрика, зато раздалось тихое шипение открывающегося портала и вскоре он закрылся с тихим хлопком. Послышались ругания и Виктор растянул бледные губы в полуулыбке, понимая, что им всё же удалось убежать. К нему уже приближались несколько солдат, а командир смотрел с презрением и ненавистью, сплёвывая на землюи что-то тихо говоря, но парень не услышал ни единого слова.       Впервые в жизни он ни о чём не жалел.

- 524 год, двадцать второй день первого месяца сезона Увядания, город Конра, здание Главного суда -

      Большая комната, наполненная людьми. Людей - толпа. Почти все из этой толпы в военной форме с алыми лилиями. Сидят, стоят, молчат, говорят, кто-то кричит, кто-то шепчет, смотрят с презрением, смотрят с непониманием, смотрят с осуждением, а кто-то с напускным вниманием. Смотрят на темноволосого вампира за решёткой, особо бледного и заметно похудевшего, под его глазами пролегли глубокие тени, а взгляд не испуганный, не наполненный ужасом, как у многих, кто бывает за этой решёткой, а уставший, изнемождённый, даже какой-то скучающий. Скользит от одного лица к другого, ловит все эти взгляды, слова и трёт пальцами переносицу. Он слишком устал. Адвоката у него нет - таковы законы военного времени в их стране. На войне ты сам себе адвокат. Сам отвечаешь за свои поступки, сам, зная законы, пытаешься себя защитить. Эта война убила не только капли человечности в этих вампирах, как бы это забавно не звучало, но и хоть какую-то толику разумности в их действиях и законах.       Виктор хочет спать. Все эти дни с ареста его держали или в холодной камере, где не было ни то чтобы кровати, но и даже стула, или же в очередном зале, где одинаковые с виду судьи зачитывали один приговор за другим. С каждым разом приговоров было то меньше, то больше, но что-то оставалось неизменным. Виктор молчал. Он уже мог по памяти всё слово в слово рассказать: в чём его обвиняли, в чём его хотят обвинить, за что посадят и на сколько, а если не посадят, то казнят, а как казнят - отдельная история, которую он тоже в красках мог пересказать. За всё время произошло куча заседаний и на одном из них его обинили в грехах его рода. Абсурд? О, да, ещё какой, да только сейчас это обычное дело. Припоминать, в чём виноваты твои предки и вешать их косяки на тебя - главное развлечение у нынешнего суда, им только повод дай. Редко когда попадались адекватные судьи, которые смотрели на тебя не через объектив ненависти, будто ты виноват во всех грехах своей страны.       Вот судья - пожилой вампир с угрюмым лицом - стучит своим молоточком и зал затихает, не приходится повторять дважды. Дисциплина, что сказать. Единственное, что остаётся неизменным, это взгляды, их теперь только больше стало и Виктор закрыл лицо ладонями, морщась из-за неуютного чувства.        — Осужденный, Виктор фон Дакорт, двухсот двадцати одного года рождения, почётный слуга Его Величества, титулован лично королём за свои многочисленные заслуги перед королевством, имеется множество наград, богатая родовая история, знаменитые предки. На последнем слушанье, то есть этом, обвиняется, уже безоговорочно и без шанса на рассмотрение дела и своей вины, в предательстве своего Королевства, предательстве своего народа и своей истории. Обвиняется в измене королю, измене своему роду и всем своим предкам. Обвиняется в нарушении приказа высшего по званию и нарушении приказа самого Его Величества. Посему, приговаривается к одной из высших мер наказания: лишению титула, рода, истории, принадлежности к нашему государству и заключения под стражу в тюрьму особого назначения Гарт на пятьсот человеческих лет. Приговор окончательный и рассмотрению или обжалованию не подлежит. Осужденный, вам предоставляется право последнего слова, прошу, - судья замолкает, устало выдыхая и стучит своим молоточком снова, заставляя замолкнуть возмущённые голоса, громкость которых уже начинала возрастать.       Виктор в первые несколько секунд никак не реагировал, но вскоре он поднял голову и обвёл взглядом каждого в этой комнате, поднимаясь и выпрямляясь.        — Благодарю вас, господин судья. Я готов понести любое наказание, это я вам говорил с самого первого заседания. А что до последнего слова... я действительно считаю, что виноват. Да, я виноват. Но не в том, что якобы предал своего правителя и страну, не в том, что якобы нарушил чей-то там приказ. Я виноват в том, что я убивал людей. Таких же солдат, как и я сам, таких же невиновных, как и моя семья, людей, которые и знать не знали о том, что такое оружие, детей, женщин. Убивал, не зная пощады. Вот только... действительно ли мы, поступая так же, как поступали с нашими братьями и сёстрами, стали лучше тех, кто их так жестоко убивал? - вампир обвёл взгляд всех людей, зал замер в звенящей тишине, не было слышно ни звука. — Мы не лучше них. Мы стали ещё хуже. Даже осознавая свои действия, мы продолжаем нести ненависть через поколения, возрождаем её уже в наших детях. Эта война не доведёт до добра, слишком много крови, даже для тех, кто рождён в ней У меня всё, господин судья.       Все будто очнулись, стоило Виктору сесть на своё место, и зал вскоре медленно стал заполняться шумом. Уводили вампира уже под громкие чужие крики, свист, кто-то из военных попытался его ударить, но один из охранников грубо оттолкнул этого солдата, прикрикнув на него.       А темноволосый вампир скользил взглядом лиловых глаз по паркету, по ногам неизвестных ему вампиров, и старался ни о чём не думать. Мысли нужно было приберечь на ближайшие пятьсот лет. У него будет ещё время подумать... Но сейчас в голове были только изумрудные глаза. Он знал, что ещё увидит их... спустя много-много лет точно увидит. Он знал это. Он верил в это.